He is a dragon
31 октября 2022 г., 06:44
Он слушает. Полная тишина, вперемешку с мраком ямы, в которую попадают лишь отголоски тусклого света, окружает его со всех сторон, давит и сводит с ума. И только если хорошо постараться, прислушаться — до ушей доносится отдаленный шум прибоя и крики беспокойных чаек. Но если надолго зациклиться на этих звуках, хвататься за них как за спасательный круг, они и вовсе пропадают, словно звуковые галлюцинации, выдуманные свихнувшимся мозгом. Он не слышит дракона. Уже на протяжении долгого времени сверху не доносится никаких шумов, напомнивших бы чудовище.
Поднявшись с голого камня, он начинает искать выход, бредя вдоль стен, касаясь их ладонями, обводя каждый сантиметр, и так не один круг, в надежде, что есть все-таки где-то хоть маленькая пробоина или отверстие. Но не находит. Он теряет терпение и спокойствие. Страх сковывает и так продрогшее тело, не желающее слушаться от холода, заставляет биться мелкой дрожью и покрываться мурашками. Безысходность. Не так он планировал закончить свою жизнь. Из глаз начинают лить слезы. Он хватается за голову, вертясь вокруг своей оси, вглядываясь в темноту, будто это как-то поможет найти выход.
Юноша мечется. Долбит ладонями каждую стену, наваливается всем телом, ощущая через рубаху холод голых камней. А затем в беспамятстве хватает увесистый камень, ударяя им каждый участок стены, что до этого обвёл ладонями, бегая туда-сюда и обратно, вкладывая в эти удары всю боль и гнев, издавая жалобные, щемящие сердце вскрики беспомощности. И какого же было его удивление, когда одна из стен начала сыпаться. Сердце забилось часто-часто, а дыхание перехватило, слёз вовсе будто и не было секундой назад.
«Вот он — этот единственный шанс на спасение.»
Он отбегает на расстояние, дабы камни не отдавили босые ноги. А затем, когда в стене прорисовалась дыра, начинает откапывать себе проход наружу, уже не боясь содрать в кровь свои ладони, что и делает, с каждым разом увеличивая отверстие, от чего их начинает печь и саднить, но он не чувствует, концентрируясь на обломках.
Чимин вылазит из ямы и видит, что огромная в ширь и высь комната, если ее можно таковой назвать, совершено пуста, а дракона нигде не видно и не слышно. Он видит свет и слышит правдашний шум волн, ударяющихся о берег, и бежит к нему за угол, карабкается по камням, в надежде, что это выход, вот уже чувствуя вкус свободы на языке, ощущая трепет в груди, от чего перехватывает дыхание. Но промахивается с выводом. Ноги тормозят на самом краю, а руки начинают хватать воздух, стараясь удержать равновесие. Он чуть не сорвался вниз с обрыва, которым заканчивается каменный пол. Благо его успевают перехватить сильные руки, окольцевавшие тонкую талию и удержавшие от последнего в жизни шага, огородив от неизбежного падения в пропасть.
— Почему ты вышел? — сдавленно проговаривают на ухо.
Чимин чувствует учащённое биение чужого сердца, и как своё совершает кульбит, ощущает тепло тела мужчины, стоящим за спиной и опаляющим кожу шеи. Он прерывисто вдыхает и пьянеет от запаха мяты, окутавшего его со всех сторон и дурманящего, на миг совершенно забывая в какой ситуации оказался.
— Вернись в яму и не высовывайся, — вновь подаёт голос незнакомец.
Чимин уже было хотел прервать его и спросить отчего же, если можно за это время найти выход и выбраться отсюда, но не успевает, поскольку его мысли и слова перебивает хрипловатый голос, отвечающий на все появившиеся в голове вопросы двумя предложениями, снова заменяя их страхом за свою жизнь:
— Дракон не спит, будь тише. И спеши, он скоро выйдет наружу, — проговаривают сдавленно, срываясь на шёпот в конце, будто при ранении не совместимым с жизнью.
Юное тело дрогнуло в чужих руках, а после ощутило, как его разворачивают и легонько, но настойчиво подталкивают в сторону ямы, призывая к действиям. И Чимин долго не думает, скорее бежит к ней, так и не поворачивая головы назад, когда слышит крик незнакомца, а после грозный драконий рык. Сердце падает вниз, леденея, и все же успевает перед этим побеспокоиться за незнакомца, неприятно сжавшись.
Он опускается в яму за секунду до того, как слышит над головой знакомое до дрожи в конечностях грозное рычание и разъярённые выдохи через широкие ноздри. Тело автоматически прижимается к противоположной стене, словно прирастает, дыхание задерживается. Глаза зажмуриваются, а руки закрывают уши, словно это поможет спастись от дракона, как от страшных монстров в детстве, скрывающихся в темноте комнаты, по ее углам, по правилу: «если не видишь, значит этого нет и тебя не достанут». Ещё пару минут тот смотрел на него, пытался добраться, ломая камни под собой, которые валились вниз, грозясь упасть юноше на голову, рыча и воя, угрожая расправой, под сдавленные всхлипы Чимина и его неосознанный крик. Но вскоре, когда окончательно выдохся, смирился с тем, что не достанет, прекратил свои тщетные попытки, разочарованно отходя от ямы. Было слышно, как он ложится где-то недалеко и шумно выдыхает, переводя сбитое дыхание.
А у Чимина только один вопрос в голове появляется: как же ему выбраться отсюда?..
***
— Эй… Чимин в удивлении вскидывает голову, в который раз впиваясь взглядом в уже, кажется, породнившуюся темноту. С каждой минутой ему все больше кажется, что он ослеп от долгого нахождения в этой яме. — Слышишь? — вновь доносится со стороны. — Ты выжил? — восклицает омега и подскакивает на ноги, подбегая на ощупь к пробитому отверстию в стене и припадая к ней, ведь голос доносился из глубины прохода, по которому Чимин выбирался в первый раз. Но выйти туда не решается, страшась не понятно чего. — С трудом… но да, выжил, — гнусавят в ответ. — Дракон уснул? — Да. — Ты тоже заложник? — Да, — повторяется извне. — Может покажешься? — Чимин становится посередине, вглядываясь в кромешную темноту, но ничего в ней так и не может рассмотреть. От этого ощущения хочется протереть глаза, будто это поможет разглядеть проход или прольёт каплю света на него. — Не думаю, что это хорошая идея, — произнес голос через несколько минут раздумий, прозвучав так, будто незнакомец отошёл от него на несколько шагов. — Почему? — Просто не стоит. Но я принёс тебе еды и… — он прервался. Чимин не понимал, почему. — Пройди вглубь ямы. — Зачем? — недоумевает юноша, но все же делает, что говорят, когда до него доносится раздражённый выдох. — Еды и растертые листья, они помогут с ранами. Я оставлю здесь, в проходе, — доносится до Чимина, а затем он замечает какое-то движение возле входа. Тусклый свет, проникающий из отверстия вверху, помогает различить очертания фигуры незнакомца, что склонился и положил что-то на пол. — Как тебя зовут? — но в ответ тишина. — Из еды здесь только фрукты. Прости, больше ничего нет. — Что… Откуда они у тебя? — Чимин хмурится в неутешающих догадках, а после делает шаг к мужчине. — Ты знаешь, где выход? Ты уже выбирался отсюда? А как же дракон? Он не трогает тебя? Чимин вылил на попятившегося альфу шквал вопросов, сам же, наоборот, медленно приближаясь к нему. — Не пытайся вылезти отсюда, — предупреждает голос, прежде чем замолчать и оставить юношу одного. Чимин на этих словах дёрнулся и кинулся в сторону дыры, но не успел. Что-то загородило ему путь. — Нет! Стой, подожди! — он бьет кулаками о голый камень, но не получает и малейшего упоминания о мужчине, будто его и не было здесь минутой ранее. Внутри все снова обрывается, и он медленно присаживается на корточки, прикрывая рот ладонью и душа в себе всхлипы и градом полившиеся слёзы. Чимин не понимает, почему его снова закрыли, почему не дали выбраться наружу, не показали выхода, вместо этого отобрав последнюю надежду на спасение. Он не выдержит, взаправду сойдёт с ума. Он хочет домой. Хочет хотя бы наружу, прочь из этой тьмы и губящей тишины. Чимин перестаёт надеяться на своё спасение. Единственное спасение для него сейчас только одно — смерть.***
— Ты поел? — Чимин вновь слышит этот гнусавый голос и чувствует еле уловимый аромат мяты, приятной свежестью оседающий на языке, втягивает его носом, но молчит, не желая разговаривать с мучителем, который, Чимин точно знает, с драконом заодно. — Прошу, ответь. Но его перебивает лишь молчание, наводящее на него беспокойство за чужую жизнь. — Я не могу вытащить тебя отсюда, — догадавшись, о чем думает Чимин, вздыхает мужчина. — Ты с ним заодно, вот и не можешь, — прижимает ближе к себе колени, обхватывая руками и утыкаясь в них лбом. — Если бы я с ним был заодно, думаешь, я бы стал держать тебя здесь? Задумайся хотя бы на секунду, — прозвучало грубее, — не должен был ли я тогда силком вытаскивать тебя отсюда, а не закрывать проход, ведущий на верную смерть? От этих слов Чимина бросило в холод, а по спине пробежали неприятные мурашки, когда в голове вплыла картинка вытянутых драконьих зрачков на фоне зелёных радужек с желтыми плетениями. Он вздрогнул и, сам того не осознавая, съёжился сильнее, превращаясь в жалкий комочек, будто кошка, у стены умостившаяся. — Я не смогу вытащить тебя отсюда. Этот остров… он окружён водой и непроходимым туманом, которого не видится с его берегов. Тебе нужно дождаться драконоборца. Ваша любовь приведёт его сюда, и он высвободит тебя, убив дракона… Только дай ему время. Чимин молчит, обдумывая сказанное мужчиной, а после поднимается, принимая сидячее положение. Он все-таки использовал травы, принесённые «собеседником», и они действительно ему помогли, убрали боль так точно. Но к еде он не притронулся. Но не из гордости или попыток убить себя — на это у него не хватит смелости. Просто не было аппетита. — Но как ты тогда выбираешься наружу? Почему дракон не трогает тебя? — Я… — но ничего более не ответил, поскольку не смог придумать ничего вразумительного. Чимин усмехнулся, запрокидывая голову, касаясь камня затылком и направляя взор наверх. Где-то там он до сих пор слышит морской прибой и беспокойных чаек. Кажется, они начали его успокаивать. — Как тебя зовут? — но вопрос вновь оставили без ответа. — Ты все ещё здесь? — Я не помню своего имени, — произносит мужчина. — Настолько долго здесь находишься? — Чимин удивляется и даже подползает к стене ближе. — Да… Зачем помнить имя, когда оно тебе становится ненужным? — И все же… У каждого человека должно быть имя, подходящее ему и хотя бы от части описывающего его характер, а может нечто другое. А может и вовсе случайно подобранное, но такие случаи — большая редкость. — А как зовут тебя? — Чимин, — представляется он. — А что оно значит? — поинтересовались с той стороны. — Чимин значит «моя мудрость будет выше небес». Оно дано мне дедушкой, — на губах проскальзывает грустная улыбка от нашедших воспоминаний. — А какое имя дал бы мне? — поинтересовался собеседник, до этого сидящий облокотившись на стену, повернулся к ней лицом. Этот вывод Чимин сделал по приглушенному шуршанию напротив и теперь немного по-другому звучащему голосу, смешавшимся с тихим кряхтением. — Может быть… Юнги? Омега прислушивается, но не слышит мужчины, только улавливает его запах, что немного изменился, чуть усилившись. Запах дурманил, а лёгкие не могли насытиться чужой свежестью, все больше вдыхая яркий аромат. — А почему Юнги? — Юнги значит «надежда». Думаю, ты понял, почему именно оно, — пожимает плечами, хоть и знает, что его не видят. — Тебе не нравится? Мне придумать другое? — Нет, — получилось как-то слишком резко, и «незнакомец» прочистил горло, прежде чем продолжить: — Нет, оно мне нравится. Спасибо, Чимин.***
Юнги снова куда-то ушёл, оставляя Чимина на попечении у одиночества и тишины, играющими с ним вместе с мраком. Юноша стал чаще спать или мечтать (а что ещё ему оставалось делать?) о том, как прошёл бы его день свадьбы, если бы не случилось то, что случилось. Были бы массовые гуляния, радость и смех со всех сторон, льющиеся из уст людей поздравления молодожёнов. А после их брачная ночь. Юноша так долго ждал этой свадьбы, что в итоге не дождётся, кажется, уже никогда. Он даже не успел посмотреть в глаза Чонхо, насладится его улыбкой, упиться бархатным голосом, признаться в искренней любви, в конце концов, и даже попрощаться… Вдруг сверху донёсся грохот, похожий на тот, когда что-то рушится и обваливается, ударяясь о землю с большой высоты. — Юнги? — прикрикнул Чимин, тревожась за жизнь нового знакомого. Шум прекратился, а мужчина все так и не отзывался. Тогда Чимин решил действовать как в прошлый раз, но уже с большей осторожностью, наученный опытом. Он поднял булыжник, подходя к замурованной стене, и занёс его над головой, ударяя по стене. С первого раза, конечно же, ничего не вышло. Но сдаваться он не планировал. И так слишком долго просидел в этой чертовой яме. Он вновь занёс камень над головой и ударил им, но прилагая больше силы. Затем последовал третий, четвёртый и пятый удары, забравшие почти все силы юноши. Он начал терять терпение. Сердце бешено стучит, отдавая пульсом в ушах. Он морщится, но в который раз заносит булыжник подрагивающими руками. И в этот раз получается — стена рушится, а из прохода подул ветерок, наполняющий горящие лёгкие и остужающий их. Чимин, преисполненный воодушевлением, бросился вперёд, карабкаясь по камням, а после следуя уже по знакомому туннелю, выведшего его в тот же выход, в ту же огромную комнату. — Как ты здесь оказался?! — недовольно воскликнули за спиной. Омега обернулся, одаривая счастливой улыбкой Юнги, что появился посередине комнаты из ниоткуда. — Вернись в яму! Живо! — подходит ближе к юноше, но тот отходит на столько же шагов, сменяя эмоции на лице и опуская уголки губ вниз. — Почему? Дракона ведь пока нет… — Именно, пока. Ты разбудишь его и тебе не поздоровится, — осуждающий взор пробирает до костей, но Чимин не желает ему поддаваться. — Но ты ведь здесь, почему мне нельзя? — он правда не понимает. И не вернётся в яму без должных объяснений. А Юнги все больше хмурится, судорожно втягивает носом воздух, а после продолжает: — Я прошу тебя, вернись, — спокойным, но пронизанным льдом голосом произносит мужчина, специально понижая его, для большего эффекта. Чтобы юноша понял — это для его же блага и его слова не подлежат оспариванию. — Нет! — Чимин подходит к уже знакомому краю и спиной чувствует прохладный ветерок, треплющий его волосы и забирающийся под грязную, порванную рубаху. Альфа выставляет руки вперёд, во все глаза наблюдая за парнем, больше не делая и шага, боясь, что тот сорвётся. — Хорошо, я понял тебя, — хрипит Юнги, собираясь сделать шаг, но вовремя останавливает себя, — только отойди от края. — Нет, — мотает головой, но тут же чуть не соскальзывает, под ошалевший взгляд чёрных глаз. — Чимин, не глупи, — гулко сглатывает слюну, что будто ёршиком прошла по пересохшему горлу, от чего он скривился. — Я… — но не успевает и слова сказать. Юнги бросился к нему, в надежде, что тот блефует, но не учёл того факта, что Чимину уже все равно — падать вниз или продолжать мечтать о жизни, когда к нему приплывет его суженый, забрав домой. Он уже успел расстаться с верой за эти дни. Юноша ступает шаг назад, срываясь и падая вниз под ошарашенный взгляд новоиспечённого «друга». Он наблюдает спокойное небо, успевает поразиться его голубизной и безоблачностью, насладиться уже не криками, а кажущимся пением чаек, сливающимися с рокотом волн, ударяющихся о каменный берег, превращаясь в шипучую пену, что вот-вот заберут и накроют его своим покрывалом, а после прикрывает веки, полностью отдаваясь моменту. Но ненадолго. До того момента, как чувствует сильные руки у себя на талии. — Глупый омега! — Юнги злится и стискивает челюсти посильнее, меняя их в воздухе местами. И теперь получается так, что первым о воду ударится именно альфа. — Черт, — шипит он, оборачиваясь и оценивая расстояние, которое им предстоит падать, а после смотрит в глаза Чимина и произносит: — Ещё не время. Но Чимин не понимает, о каком времени тот говорит, вообще не думая о нем, когда видит, как в чужой груди красными лучами проступают удары сердца, как тогда, в первый день, у дракона, меж его чешуи. И пазл складывается в голове, заставляя омегу начать трястись в чужих руках. — Не бойся, — просят его, — доверься, — умоляют, — я не дам тебе умереть, — убеждают. И Юнги снова оборачивается, видя землю в нескольких метрах от них, и втягивает успокаивающий аромат омеги, что стал слабее из-за страха. — Пора, — произносит уже не своим голосом, заглядывая в блестящие от слез глаза напротив. Он толкает Чимина от себя, с диким рёвом выпуская нечто из своей груди. А тот сквозь пелену завороженно смотрит, как чужую кожу оплетают красные пульсирующие полосы, точно по венам огонь разливается, идущий прямо из центра — сердца, что алым проглядывает сквозь тонкую кожу. А после наблюдает, как тело мужчины превратилось в огромную тушу дракона, схватившего его в свои лапы и пытающегося поймать потоки ветра или хотя бы перевернуться, чтобы взмыть в воздух. Но у него не получается, сколько бы не старался, потому издаёт жалобный крик, точно это призовёт какие-то сверхъестественные силы, которые спасут их. Но нет, и они падают, ударяясь о водную гладь.
