Научись меня слышать

Через два года Солдатик на крыльце сам с собой играл в нарды, то и дело прихлебывая из пузатой бутылки темное пиво. Совсем недавно они запустили на ранчо свою пивоварню, и теперь он экспериментировал с сортами, пытаясь найти особенный вкус, который помнил по прошлому. Давным-давно, еще до истории с пытками, пленом, военной миссией и даже сывороткой "V", он пробовал потрясающее терпкое пиво. Самое вкусное в мире. В этот раз получилось, кажется, более-менее сносно, но все равно не хватало чего-то, какой-то нотки. Что-то он упускал. Бен нахмурился, постукивая по доске указательным пальцем. Посмотрел исподлобья на незваного гостя, который уже с четверть часа протирал штаны, ерзая на стуле напротив. Не стуле даже, а каком-то орудии пыток из гнутых веток и проволоки. — Я все сказал, Хью. Или как там тебя? Меня не интересуют ваши делишки. Ты зря проделал весь путь, — повторил он раз в двадцатый, наверное. Вздохнул тяжело. Как же сложно с этими серыми борцами за правду. — Я, если честно, тебя даже не помню. Всплывает что-то в голове, если напрячься... Но вы же этого и добивались, когда ваш убогий ММ распылил на меня вирус, а потом Билли дал мне антидот. Так что... — и развел картинно руками. — А говоришь, что не помнишь, — встрепенулся мальчишка. — Там был рейнджер. Корделл Уокер. Помнишь такого? Тот самый, которого вы отказывались спасать без выполнения ваших условий. Он многое мне потом рассказал. Хью хватило совести на то, чтобы смутиться. — Всем было непросто в те дни. Моя девушка, знаешь ли, Энни... Старлайт... Впала в кому, так из нее и не вышла, — сожалением в его словах и не пахло. Не то чтобы Бену были нужны его раскаяние и извинения. Но совесть-то должна быть у человека? Хотя бы немного. — Не думаю, что тебя это досадное происшествие как-то задело. Не пришлось объяснять неизбежный разрыв и переезд к Мяснику, — поддел он. Кэмпбелл вспыхнул, как будто Бен ударил его по щеке. Дернулся со своего места, даже привстал, как будто собирался ринуться на обидчика. Но сразу же передумал. Забормотал: — И ты, что ли, серьезно? Просто останешься в этой дыре? Ты же обещал Бутчеру, что поможешь. Ты, мать твою, слово давал! — с каждым словом он распалялся, и под конец взвился. Наверное, мальчишку очень сильно бесил расслабленно-похуистичный Солдатик в обычной футболке и растянутых трикотажных штанах, почесывающий живот и попивающий пиво, передвигающий рандомно фишки на видавшей виды доске. Бен — поразительно простой и домашний, наблюдал за ним из-под полуопущенных век. С ленивым интересом, как за издыхающей мухой — от скуки. Хьюи дергался и ерзал на месте. Они с Бутчером и так едва отыскали Солдатика на этом богом забытом ранчо где-то в пыльной жопе мира, вернее, Техаса. А тот еще сразу принялся ерепениться и изображать из себя пивовара. — Ты, вроде бы, если остатки памяти меня не подводят, ясно дал мне понять, что слово мое и цента не стоит. Тогда какой с меня может быть спрос? — Бен откинулся в плетеном кресле. Выудил из-за уха самокрутку. Не торопясь, прикурил. Хьюи поперхнулся, рассмотрев на шее засос размером с крупную сливу. Покосился на развешанные по периметру крыльца кашпо, на прозрачные занавески на окнах. Моргнул. — Я так и не понял. Этот рейнджер, у которого ты здесь живешь и которого тогда захватил Хоумлендер, он какой-то старый знакомый? Хотя, вроде, еще молодой. Он же — не супер? — смешался под злым прищуренным взглядом и скорей пояснил. — Увидел его в городе, когда сюда ехал. Бен оскалился. — Малыш, тебе не кажется, что твой нос уже глубже, чем можно? Тебя з д е с ь быть вообще не должно. Как ты вообще сумел отлепиться от своего ненаглядного Бутчера? Вот это — точно загадка загадок. Кажется, несколько вышел из образа потерявшего память бывшего супергероя, но ладно. Мальчишка, вроде бы, подпересрался, и анализировать его поведение точно не будет. — Он в городе, за рейнджером твоим наблюдает, — признался Хьюи, смутившись, и покраснел. У Мальчика-солдата в секунду потемнело лицо, а глаза налились черным. Хью, захлебываясь, затараторил речитативом. — Ничего-такого-он-просто-смотрит-проверяет-нет-ли-угрозы-проблемы-он-даже-не-планировал-с-ним-говорить-мы-хотели-просто-проверить-ну-знаешь-убедиться-и-прочее. — Моя проблема сейчас — это вы двое, — Солдатик поднялся с места, показывая, что разговор на этом окончен. Затянулся. Почему-то напахнуло не дурью, а простым табаком. Это странно. Потому что — Мальчик-солдат и без травки? Да ладно? — Я вышел из игры, вы это знаете. И если вы не уберетесь из Остина до заката... Если с головы рейнджера упадет хоть один волосок или хотя бы запылится его сраная шляпа, вам без преувеличения пиздец. Это ясно? Бен говорил очень тихо и ровно, но Кэмпбелл сжался весь, втянул голову в плечи и замер. Ну копия — дебильный олень в свете фар на лесной узкой дороге глубокой ночью. — Я. Спросил. Тебя. ЭТО ЯСНО?!! — рявкнул Мальчик-солдат. — Да. Ясно, — пискнул Хью и проворно вскочил с неудобного гнутого стула, тот с грохотом рухнул у него за спиной. — Свободен, — и отпустил ленивым взмахом руки. Мальчишка зайцем припустил вдоль дороги к воротам, где раньше бросил машину. Дурак-дураком. Солдатик, успокоившись так же быстро, как взбесился, продолжил невозмутимо курить, вглядываясь мимо Хьюи в подъездную дорогу, что вела к ранчо с другой стороны, с юго-востока. Про Хьюи Кэмпбелла он уже и думать забыл. Кажется, в клубах пыли по дороге двигался кто-то. На застывшем суровой маской лице мелькнуло подобие слабой улыбки. Через пятнадцать минут у ступеней затормозил на взмыленной рыжей лошади всадник. Бен легко спрыгнул с крыльца, зарылся руками в густую гриву, потрепал животное по лоснящемуся влажному боку. — Что, Красотка, загонял тебя этот мужлан? Совсем не жалеет, поганец? — А ты здесь скучал? — Уокер, оставаясь в седле, наклонился, ища губами вредные губы. — Мы как раз за тобой. Такой закат сегодня невероятный. Прокатимся? — Да легко, — согласился Бен, запрыгивая позади него и обнимая тут же за пояс, зашептал тут же жарко на ухо. — Не представляешь, как я мог бы сделать тебе хорошо, пока Красотка несет нас на дальний выгон. — Безумный. Мы свалимся! — захохотал Корделл. Конечно же, он все представлял, а потому и не подумал мешать, когда Мальчик-солдат принялся за дело. Красотка подозрительно косила одним глазом назад, на дурачащихся седоков, но путь продолжала. * — Ночью будет гроза или даже торнадо, — сообщил со знанием дела мальчишка Кевин, оседлавший забор за амбаром. Тем самым, на крышу которого упал как-то Бен. Он разглядывал все удаляющиеся фигуры, грыз соломинку, беззаботно болтая ногами и выдавая бесполезные советы чинящему рядом прореху в заборе старому Луи. На прошлой неделе из свинарника удрали три хряка и не нашли лучше места, чтобы пробраться к реке. Что они вообще там забыли, так никто и не понял. — Не каркай-ка мне тут, — буркнул Луи и распрямился, потирая ноющую спину. Ее всегда начинало сильнее ломить к непогоде. Разглядел всадников, почти доскакавших до горизонта. — Ишь раскатались, нет бы делом заняться, а все туда же — закат. Помолчал, наблюдая за владельцем ранчо и управляющим. Кажется, эти двое не расставались вообще. — Какой-то очень он подозрительный, этот наш управляющий Бен. Как бандит. Почему, кстати, у него нет фамилии? Не знаешь? О чем я и говорю, — шамкал Луи. — Зато, знаешь, и к нам теперь сунуться никто не рискнет. Да и хозяин перестал напоминать тень, ты не заметил? Так что все к лучшему. Чего тут расселся и уши развесил?! — прицелившись, попробовал отвесить мальчишке пинка, но тот резво отпрыгнул. — А кто животным даст корма? Ну-ка брысь с глаз моих! Бездельники и жулье! — разорялся старик, возвращаясь к работе. Кевина как ветром сдуло с забора. На западе, на самом горизонте, небо потихоньку темнело. Но до грозы было еще далеко.