На камнях и древе, на мёртвых костях и живой крови

      ФАП был комнатой в здании деревенской аптеки. У входа стоял белый стальной шкаф с медикаментами, который начал ржаветь там где облупилась краска. Яркая лампа холодного света без абажура делала тени ещё резче, а людей бледнее. В дальнем углу на каталке лежал бритый почти наголо пацан в походных штанах и ветровке (застегнутой, наверно, от злых лесных комаров). Над ним сгустилась тень от деревянной рамы плаката об оказании первой помощи. Парень тяжело и странно дышал и закрывал рот рукой.        Я остановилась возле шкафа и слушала разговоры медиков. Вроде бы сломанным ребром повредили легкое. Это плохо, но при современном уровне медицины не смертельно, — потихоньку выдыхала я.        Медики ушли за переноской, а мальчик заметался глазами по комнате и едва слышно спросил: “Что со мной?”        Я отделилась от холодного шкафа.       — Ребра поломали, возможно повреждение легкого. Не бойся, это неприятно, но не опасно. На ролевку не попадешь, но всё заживет.        Мальчик вытер слёзы, осторожно улыбнулся и закрыл глаза, спасаясь от слепящей лампы. Вдруг ещё усмехнулся и процитировал:       — Под чужими и страшными звёздами падать и вновь подниматься — вот всё, что могу...       Когда скорая уехала, я подошла к участковому и аптекарше, сидевшим на лавочке в в аптечной части. У участкового рядом лежал пакет с покупками ролевика — два сникерса, батон хлеба, сырок, восемь пачек сигарет, и паспорт с вложенной карточкой-студенческим.        Оказывается, с обеда вся деревня гудела и считала, что ролевики осквернили православный лагерь сатанинскими символами, и комок слухов всё растет, говорили уже о человеческом жертвоприношении в церкви.       — Что за бред, кто им это сказал?       — Так этот, с хвостиком, из лагеря приходил, — живо откликнулась бабским тоном аптекарша. — Рассказывал, что у них там произошло, ужас-то какой!       — И что, по его рассказу, там произошло? — от такого поворота внутри стало холодно и подступила слабость. Я поискала глазами, куда сесть, и оперлась на узкий и грязный подоконник.       — Ну дак пришли сатанисты и всё кровью разукрасили! — как на глупую, посмотрела на меня аптекарша.        — Не знаю, что он там говорил, я не слышал, но вся деревня услышала это так, — пробурчал участковый. — Что делать-то теперь с ролевиками, по домам их гнать?       — Не надо, запрошу подкрепление у местной администрации, а вы как-нибудь поработайте с населением, не знаю, по домам походите. Ваша работа.        — Моя-то моя… Оххх… — участковый попробовал подняться и тут же снова сел, всем видом показывая, что это тяжелая работа и он совершенно не уверен, хватит ли у него сил.        — Тогда надеюсь, что вы сможете выполнить её хорошо. Я в православный лагерь, если ночью произойдет ещё что-то, ищите меня там. Доброй ночи.        Я вышла из аптеки. Было темно, деревня спала под куполом звёздного неба, а я шла сначала по пустым улицам, а потом по узкой тропинке вдоль обрыва, и путь в этот раз казался мне бесконечным.        Алексей, вы всё-таки или мудак, или дурак.       Не знаю, что именно вы наговорили, скорее всего ничего конкретного, конечно же.       Но вы же не могли не догадываться, что произойдет.        Не могли.       Но даже если у вас это получилось, то это не ой, а преступная халатность.       Но не могли же.        Вы же историк, в конце концов. Всем историкам известно, что на протяжении всей истории одни люди бьют других людей по самым нелепым поводам.               Я шла молча, Джентли молчал за компанию.        В темноте спускаться по обрыву получалось медленно, я светила себе телефоном на всякий случай. Видела, как сменилось 23:59 на 00:00. Перелезла через калитку, и нашла Алексея в столовой, он сидел в наушниках и что-то читал со смарта с большим экраном. Увидев меня, он вздрогнул и отложил телефон и наушники.       — Где мы можем поговорить наедине и чтобы нас не отвлекали? — холодно и решительно спросила я.        — Здесь. Чем я могу вам помочь?       — Деревенские избили студента первого курса биологического факультета МГУ. У мальчика разорвано легкое, будет операция. Это не считая сотрясения и сломанных ребер. /я помолчала/ Он думал, что умирает. Цитировал мне потом Путь во льдах, падать и вновь подниматься... В нападении виноваты вы. Вы натравили деревенских против ролевиков.        — Я? /это звучало как вопрос-выдох/ Неужели вы полагаете, что я мог сделать подобное? /речь его снова стала вязкой и плавной/ Мне жаль, что пострадал человек. но я не врал, не советовал бить людей и тем более не организовывал нападение. Если вы обвиняете меня в чем-то, я прошу доказательств и обвинения согласно законам страны. если же у вас подобного нет, прошу никогда впредь не бросаться такими словами и не оскорблять меня. Я не имею к этой драке никакого отношения, я не знаю, как и почему завязалась драка и кто на кого напал. но полагаю, что даже деревенская гопота не напала бы на совершенно невинного и мирного человека приличного вида. Я готов ответить за каждое сказанное мной тогда и сейчас слово перед самым строгим Судом.        — Перестаньте. Я не знаю пока, что именно вы сказали, но неужели вы не думали, что может выйти из вашей речи? — первая холодная ярость у меня прошла, и теперь росло раздражение.       — Из моей речи? Не уравнивайте меня с Демосфеном. от одной моей речи, даже будь она полна обвинений, впервые видящие меня люди не кинутся избивать невинных.        — Вы опять сводите всё к тому, что ролевики — это почти как сатанисты, только хуже. Блин, если вы считаете, что они так далеки от света, почему не идете к ним нести истину? потому что вы трус и лучше науськаете деревенских? — последней фразой я немного выплеснула злобу, но Алексея это не спровоцировало.       — Потому что я не хочу иметь с ролевиками вообще.ничего.общего, — Алексей почти властно обозначил точку в этой теме, но на меня это не подействовало.       — Ну как же, вон вы с пострадавшим оба Оргию слушаете, общее уже есть.       — И из этого вы делаете вывод о том, что он тоже хороший? Это большая ошибка, Ann. /голос Алексея стал печально-заботливым/ Я понимаю, вы вините меня в случившемся несчастье, и считаете, что мальчик — жертва моей глупости и деревенской агрессии, но послушайте, поверьте — всё не так, первое впечатление о человеке часто бывает обманчиво… Вы спрашиваете, откуда у меня такое мнение о ролевиках, так вот вам одна история, невольным свидетелем которой я оказался.        Два года назад компания знакомых мне ролевиков устроила средневековый бал в заброшенном храме. Лютневая музыка, лекции по истории и богословию, платья, плащи. А ещё, простите, наркотики, групповой секс и богохульства, и рвота по углам после бурной ночи. В храме. А песни Оргии там знали все. Поэтому я не принимаю это сходство с ролевиками как знак нашей с ними духовной близости. И искренне советую и вам не попадаться в эту ловушку.        — Интересная история, — как можно нейтральнее ответила я, начиная понимать его точку зрения. — У меня к вам две просьбы. Во-первых, если возможно, я хочу переночевать здесь.        — Конечно. Домики пустуют, вы можете выбрать любой.        — Во-вторых. Делайте преждевременные выводы, ненавидьте кого угодно. Но пожалуйста, не делайте ничего исходя из ваших чувств и выводов до конца расследования. Я разберусь, ещё пара дней и я обязательно разберусь, но я не выдержу блин если за время моего расследования произойдёт ещё какая-нибудь хуйня.  А сейчас покажите мне, где мне спать.       В домике был прохладный воздух и толстое тёплое одеяло. Я думала, я тут же засну, но сначала пришла картина из комнаты с чёрными тенями, потом, чтобы переключиться, я вспомнила рассказ Алексея, прошлась по нему от слова к слову и устало посмеялась. Надо же, идеалист какой.       Да, вот и ответ на вопрос, мудак или дурак. Хуже — идеалист.        А история отличная, я бы не отказалась в ней поучаствовать.       Но всё-таки, там ролевики и тут ролевики, надо проверить эту историю, может Алексей как раз-таки прав.        А ещё тут оскверненный храм и там оскверненный храм.       Какая-то спираль, которой не видно ни начала, ни конца.        Ураган, начавшийся с свежего ветра и разрушивший по пути вулкан.        Йера. Урожай, пожинаешь что посеешь. Вы осквернили наш храм — мы отберем у вас крепость. Вы отжали у нас крепость — получайте храм, в которой никто не хочет жить. Вы снова осквернили храм — готовьтесь к войне… И от каждого следующего шага веет неизбежностью, как будто происходящее тянется и не может кончиться, стихнуть, распасться позёмками, зажатое между двумя Иса.       Посеешь ветер — пожнешь бурю? С градом. Хагалаз.        И кто посеял этот ветер? Всё-таки Алексей?       Или это спгс и эффект барнума, что заклинание кажется мне таким… описывающим происходящее?        Но заклинание нестандартное. Так рунические заклинания не делают.       Делают, но не так.       Почему человек делает не так, как надо?       Потому что он не знает, как надо, но хочет чтобы это выглядело внушительно и с намёком? Хагалаз — самая хуёвая руна, её взять много ума не надо.        Потому что он знает, как надо, но не хочет?       Человек придумал это сам.        Если зайти в гугол и набрать “рунические заклинания против врагов”, можно найти кучу сайтов с кучей формул.        Я просмотрела их, ничего похожего.        Это творчество.       Это важно. Те, кто не умеет в творчество, не в счет.        Скажите, эта крепость — это и есть поле битвы? То, что сейчас получили все, то что получил Алексей — это то, что они заслужили? Если да, значит, для кого-то ПИЗДЕЦ как важна была эта крепость, а его выгнали. А если для кого-то ПИЗДЕЦ как важна была эта крепость, он должен был и раньше попытаться её отстоять.        Надо узнать.       Надо узнать.       С такими мыслями, в полупьяной дреме, у меня прошла ночь, и к утру у меня в голове было чёрт знает что, и я снова забыла, что хотела опросить людей.       Надо увидеть переписку ролевиков с Иоанном.       Надо поговорить с теми, кто писал.        Надо заставить Алексея рассказать всё подробнее.       Надо добыть списки ролевиков, которые приедут на ролевку.