На камнях и древе, на мёртвых костях и живой крови

      С одной стороны была степь, с другой росли низкие корявые деревья, листья их были перекрученые, засохшие на краях, частью побуревшие или пожелтевшие. Забора вокруг лагеря и всех остальных построек не было, только пепелище храма посреди чистого поля, к которому примыкал склон с этим редколесьем.        Шел сидел на том самом камне. Он был мрачен, подавлен моей гибелью и ничего не предпринимал. Йер в прожжёной, покрытой пеплом рясе, с ожогом, царапиной, заплывшим глазом и копотью на лице, с обгоревшей бородой, с серыми от пепла растрёпанными волосами сидел возле камня, одной рукой опираясь оземь, а второй держа себя за затылок. Преодолевая боль, он спросил:       — Что ты будешь делать дальше?       — Не знаю. Ничего. Отстань, — Шел легкими движениями счищал небольшие пятнышки пепла с джинсов и берцев, не глядя по сторонам.       — Но ведь невозможно не предпринимать ничего! Сейчас ВООБЩЕ непонятно где, что, кто, и может даже когда вокруг. Всё равно придется что-то предпринимать и куда-то идти искать хотя бы воду и еду, и лучше это делать вместе и обдуманно.       — Ты же теперь маг. Или кто, Бог? Наколдуй, короч, что тебе там надо, только отстань от меня, — так же ровно и безлично ответил Шел, встал с камня и направился к пожарищу.       — Я же не говорю, что надо вскакивать сейчас и бежать напролом, — терпеливо продолжил увещевания Йер. — Я сам едва стою на ногах и у меня болит голова. Нам нужен отдых, но нам нужен и план. Но /тут Йер даже приподнялся, разгораясь/ ты же не хочешь отдохнуть, ты хочешь порасти мхом на этом камне, предаваясь унынию и апатии, как и всегда, и сдохнешь в своих упрямстве и гордыне здесь рядом с Ann.       /Шел медленно побрёл вокруг пожарища. Пожарище было метров десять в диаметре,  Шел брёл очень медленно, но спустя пару минут он оказался рядом с неподвижно стоящим Йером/       — Мне хочется верить, что она раскаялась в конце, но впрочем, Господу видней. /зачем-то добавил Йер/       Шел ответил так же ровно-безразлично, не оборачиваясь.       — Если твой бог не знал, что это я навёл журналиста, а она защищала меня от твоего гнева — то у тебя очень хуёвый бог. /молчание/ И это был не бог, а ты. Но ты не виноват, конечно. Ты всегда всё делаешь правильно. Ты просто не подумал, что может выйти. А теперь отъебись от меня наконец.       /на этих слова Шел наконец оказался там, где Йера было уже не слышно, но затем новый круг вернул его к Йеру/       — Но ты тоже кинулся к двери, а не к Ann! /попытался парировать Йер/       — Да.       Йер мягко, плавно, проникновенно начал:       — Знаешь, Шел…       — Не лезь ко мне, пожалуйста, — таким угрожающим тоном произнес Шел, что Йер замолчал и пошёл в другую сторону вокруг пепелища. Когда он оказался примерно на том месте, где прежде стояла я, он начал неслышно для Шела что-то говорить, наверно читать заупокой, или отпевание, или как там это называется? Ann бы это не понравилось, но хуй с ним, главное что отстал. Шел сел на землю и начал привычно рисовать руны по аттам, очищая сознание.       Когда Йер услышал от Шела, что Ann ни в чем не виновата, он вдруг почувствовал, что страшно запутался. Он думал, что виновник преступления какой-то абстрактный ролевик, а оказалось — старый знакомый. Он думал, в его отлучении от церкви виновата Ann и она погибла, а виноват всё тот же Шел и он жив. Он считал Ann воплощением справедливости, потом воплощением дьявола, теперь воплощением милосердия. Всю ночь он страдал от ощущения абсолютного бессилия, а теперь он оказался в неведомом мире, наделенный непонятными способностями. Он думал, его беда в бессилии, но оказавшись наделен силой, он погубил Ann. Сначала он думал, что отлучен от Бога, а потом — на секунду, но думал! — что он Бог.       Йер снова и снова видел, как он топает ногой и горящий храм начинает рушиться, и       с каждым разом становилось всё более непонятно и жутко.       Когда у него ничего не осталось, кроме ужаса и непонимания, он опустился на       колени, он беззвучно зашептал, повторяя как мантру:       Господи,       прости меня за грехи мои       наставь на путь истинный       ибо не ведаю, что творю.       Господи...       Через час перед Шелом красовалась единая лигатура из всех 24 рун. Это было его упражнение на концентрацию и творчество, он каждый раз искал новый способ связать их воедино. Сейчас фигура получилась какая-то квадратная, как чёрный квадрат или погасший экран.       Он ткнул палочкой в пустоту в центре “экрана”, но концентрация не приходила, мысли текли в тумане отрешенности. Снова подошёл Йер и с настойчивостью свидетеля Иегова начал о своём:       — Шел, ты же всегда бунтовал против того мира. Теперь перед нами новый, целый новый мир, в котором ты можешь больше. Разве ты не хочешь его исследовать?        Шел вытащил палочку из центра экрана и сказал в воздух:       — Нет, не чувствую интереса. /молчание/ Только, блядь, я вообще чему-то порадовался и подумал, что и тот мир не так уж плох…       Он нарисовал пальцем на пепле руну Альгиз и медленно стёр ладонью. Йер внимательно смотрел и слушал, но почему-то сейчас не мог понять, о чем речь.       — А она перед сном ещё полчаса пыталась убедить меня, что ты на самом деле замечательный няшка… Хочешь идти — пойдем, здесь становится жарко, — Шел встал, глядя на пепелище. Следом поднялся Йер.       — Давно вы тут? — послышался за их спинами мой голос. — Да, я жива, здорова, в во время пожара внутри этой хрени меня там точно не было. Но вы, судя по всему, побрезговали осмотреть место происшествия, за что и поплатились. Всем привет, у меня три новости, хорошая и две плохих. Хорошая — кажется, я примерно знаю где мы, плохие — здесь может быть что-то вроде магической радиации и я абсолютно не представляю, как отсюда выбираться. Ещё одна хорошая новость — я уже несколько раз это всё-таки делала.       Я обошла стоящих рядышком форумчан, поглядела на них сзади, в профиль и анфас и подошла к пепелищу. Судя по отсутствию крупных брёвен, должно было тлеть очень долго, видимо, целые сутки или больше (так как солнце возвещало, что сейчас середина дня). Посреди круга из густого слоя пепла и углей неожиданно выделялась нетронутая огнем арка дверного проёма.       — Мы здесь около двух часов, и обнаружили… гм, видимо это можно назвать магическими способностями, не поможет ли наличие двух магов создать выход? — как всегда, предупредительно, обстоятельно и тепло ответил Йер..        Шел подошёл и очень, очень осторожно положил мне руку на плечо.       — Да, я правда живая, — я чуть повернула голову, и он надолго обнял меня.