Сталкер

Гермиона закрыла дверь кабинета, выдохнула и устало двинулась к своему столу. Это совещание высосало из нее остатки сил. Ей нужен отдых. Уехать куда-нибудь к морю, лежать на пляже с книгой, позволить ветру ласкать ступни и думать только о ровном загаре. Она почти застонала от желания воплотить это в жизнь сегодня же, но внимание отвлекла коробка, стоявшая на ее рабочем столе. Простая, картонная, перевязанная синей атласной лентой. Гермиона напряглась всего на секунду, а потом вспомнила, что сегодня вторник, а значит, ее тайный поклонник снова в деле. Необычным было то, что до этого дня он обходился цветами и конфетами. Ни стоимость подарков, ни их вид приличий не нарушали, поэтому Гермиона относилась к этим знакам внимания как к чему-то приятному и необязывающему. К подаркам всегда прилагалась записка из хорошей вощеной бумаги. Буквы были выведены золотом и мерцали в темноте. Такое внимание к деталям вызывало у Гермионы улыбку. У ее поклонника был вкус — это льстило ее самолюбию. Гермиона открепила записку от коробки и прочла: «Тебе никогда не будет одиноко. Я буду рядом». Эти два простых предложения вызвали в Гермионе совсем не взволнованный трепет, а тревогу. Раньше в записках были лишь слова восхищения, и не больше. То, что было написано в записке сейчас, звучало как обещание. И ей это не понравилось. Гермиона потянула ленточку, развязала бант и подняла крышку. Через две секунды раздался испуганный крик. В коробке лежала мертвая канарейка.

***

Гермиона стояла в другом конце комнаты — подальше от своего стола и коробки с мертвой птицей. Рядом с ней со стаканом воды в руке стояла помощница Ванда. Она без конца приглаживала свои и так идеально лежащие темные волосы и поправляла кружевной воротничок блузки. — Вам нужно попить… — Я не хочу пить, Ванда, спасибо. Я хочу, чтобы быстрее появился Малфой и разобрался со всем. Ванда сама отпила из стакана и взволнованно вздохнула. — Я не знаю, кто мог это принести, миссис Уизли. Я отходила, может, всего на пару минут, пока вас не было. — Ванда, я не виню тебя, я просто хочу разобраться. — Гермиона старалась не показывать, насколько сильно встревожена, но сама не замечала, как нервно закусывает губы. — Мистер Малфой прямо сюда придет? — голос Ванды прозвучал тише, чем до этого. — Если когда-нибудь соизволит… — Соизволил, — раздался голос за ее спиной. Гермиона повернулась. Малфой стоял в дверном проеме. Он выглядел уставшим и раздраженным, как будто его отвлекли от чего-то важного. Хотя, наверное, действительно отвлекли. — Что случилось? — Там, — Гермиона указала на свой стол, — мертвая птица. В коробке. — Ты вызвала меня, чтобы я ее выбросил? Или хотела поделиться находкой? Очень трогательно… — Малфой устало вздохнул и направился к столу. Гермиона, на самом деле, сразу же сообщила обо всем Гарри, но он сказал ничего не трогать и сразу же вызвать Малфоя. Хотя делать этого ей совсем не хотелось. Она никак не могла себе объяснить, почему каждый раз присутствие Малфоя или даже упоминание о нем вызывали в ней странное волнение. Детские обиды и ошибки прошлого были здесь точно ни при чем. — Я не знаю, кто это принес, — сказала она нервно, — я нашла ее на столе, там еще записка. — Дайте ей воды, — обратился он к Ванде. — Я не хочу воды, — с раздражением бросила Гермиона. Малфой вдруг поднял глаза на нее, потом перевел взгляд на Ванду и, улыбнувшись, сказал: — А вот я бы не отказался… Девушка тут же улыбнулась ему в ответ. — Сейчас, — кивнула она и вышла из кабинета. Гермиона видела это уже десятки раз: если Малфою было нужно, он мог очаровать взглядом, улыбкой, шуткой или вообще непонятно чем. И действовало это в равной степени и на женщин, и на мужчин. На женщин все же больше. — Это не первый раз, да? — резко спросил он, как только Ванда закрыла за собой дверь. Гермиона закусила губу. Тайный поклонник на то и тайный, чтобы о нем никто не знал. Разумеется, она не говорила о нем своей помощнице. — Не первый, — мотнула она головой. — Отпусти ее, пусть идет домой, а мы поговорим, — твердо сказал Малфой. — А почему ты тут распоряжаешься? — с деланым возмущением начала Гермиона, но тут же осеклась, когда встретилась с ним глазами. Малфой не собирался с ней спорить. Он скептически поднял бровь, абсолютно уверенный в том, что Гермиона сделает так, как он сказал. — Ладно, — кивнула она. — Но мне не нравится, что ты тут командуешь. — А мне не нравится возиться с трупами птиц. — И после паузы добавил: — Никогда не нравилось. Ванда вернулась со стаканом воды в руке и с несходящей улыбкой на губах. Гермионе показалось, что она почувствовала от нее легкий запах парфюма, которого минутой назад еще не было. И конечно, Ванда очень расстроилась, когда Гермиона разрешила ей уйти домой пораньше. Когда дверь за ней закрылась, Малфой достал палочку и направил ее на птицу. Через минуту он заговорил: — Птица умерла не больше часа назад. Твоя помощница, разумеется, ничего не видела? — Нет, — мотнула головой Гермиона. — Она куда-то выходила? — Говорит, что всего на пару минут. — Когда? — Около часа назад. — А ты вернулась с совещания минут тридцать назад, верно? — Малфой, наконец, поднял на нее взгляд. — Верно, — кивнула Гермиона. Он взял записку, прочел ее, посмотрел с другой стороны, провел по ней пальцами. Потом взял в руки коробку. — Может, он кот? — спросил Малфой без тени иронии, продолжая крутить коробку в руках. — Кот? — Ну да, коты обычно приносят в дар хозяевам мышей, птиц… — Я не его хозяйка. — Но в том, что он не кот, ты не уверена? — Малфой, ты издеваешься? — Гермиона сложила руки на груди. Ей начинало казаться, что Малфой просто насмехается над ней, получая при этом удовольствие. Он поставил коробку на стол, а потом сел в ее кресло и вытянул ноги. — А у тебя уютно. У меня не так. — Он лениво оглядел кабинет. — Как давно ты получаешь эти… — Малфой подбирал слово, — подарочки? — С начала лета. Два месяца, получается. Каждый вторник. — Когда это случилось в первый раз? — На вечеринке в честь начала лета. Там собрались все наши друзья, друзья друзей. А вечером я нашла в сумочке коробку конфет и записку. — И тебя ничего не смущало? — Тон Малфоя Гермиона разгадать не могла. Он был серьезен, но в то же время всем своим видом показывал, что повод для его вызова оказался смехотворным. — Это были невинные букеты, небольшие коробки конфет или печенья. — Украшения? — перебил ее Малфой. — Никаких украшений, разумеется. — И он не пытался пригласить тебя куда-нибудь? Встретиться? Ответить ему? — Нет, — уверенно сказала Гермиона. Малфой откинул голову на спинку кресла. — Два месяца бестолковых подарков, чтобы потом отправить мертвую птицу со словами, что тебе не будет одиноко. Тебе не кажется это странным? — Кажется. Гермиона устала стоять и села на стул для посетителей. — Вот и мне кажется. Малфой закрыл глаза и так и остался почти лежать в ее кресле. Взгляд Гермионы вдруг упал на его шею. На работе Малфой всегда носил черные рубашки, застегнутые до последней пуговицы, и черный галстук. Он казался идеальным и неприступным. Но сейчас его рубашка была расстегнута, обнажая шею и ямочку между ключицами. Гермиона сама смутилась оттого, насколько откровенно его разглядывала. Она отвела глаза. — А Уизли? — голос Малфоя вывел ее из оцепенения. — Что? — Ему это не кажется странным? — Я ему не говорила. Малфой не ответил ничего. — Каждый раз подарок сопровождается запиской? — Да. — Они у тебя остались? — Да. — Я могу их увидеть? Гермиона встала. Записки лежали в третьем ящике, там, где валялись ненужные или неважные для работы вещи, косметика, безделушки. Ее стол был совсем небольшим, поэтому, чтобы открыть ящик и достать из него записки, ей пришлось почти коснуться бедром руки Малфоя, который развалился в ее кресле и даже не планировал подвинуться. — Вот, — Гермиона бросила на стол несколько карточек и посмотрела на Малфоя. Конечно, ей показалось, что он только что смотрел на ее задницу и едва успел перевести взгляд на стол. — А ты романтичная, — отметил он с усмешкой. Малфой внимательно изучал записки одну за одной, проводя по ним пальцами, разглядывая на просвет и зачем-то нюхая. — Пахнет клубникой, — наконец задумчиво произнес он. Гермиона замерла на секунду. Вспомнила. — Это мармеладки клубничные, они в этом ящике лежат. Ей показалось, что Малфой едва сдержал улыбку. — Я возьму их с собой. — Малфой сунул записки в карман, встал, закрыл коробку крышкой, взял ленту и молча направился к двери. — Есть еще кое-что… не знаю, может быть, это важно, — нерешительно сказала Гермиона. Малфой посмотрел на нее выжидающе. — Этот почерк… мне кажется, я его уже видела. — Гермиона задумалась и закусила щеку. — Точно видела. Но даже не знаю, чем это может помочь. — Ты читаешь доклады коллег? — Редко. — Я подумаю, — ответил Малфой и потянулся к ручке двери. — Ты выяснишь, кто это сделал? — Твой поклонник, — он пожал плечами. — Но ты исследуешь коробку на следы… Или… — Я ее выброшу в ближайший бак. Птица умерла случайно, он этого не хотел. Принес он ее живой, но ты задержалась, вот она и задохнулась. Ну или он так удивительно точно все рассчитал. — И ты ничего не сделаешь? А как же расследование? — Что здесь расследовать, Грейнджер? — резко обернулся Малфой. — Ни тебя, ни твоего мужа два месяца не смущало, что тайный поклонник присылает тебе цветы с нежными записочками на работу, а теперь вдруг я должен начать расследование из-за того, что он недостаточно умен, чтобы сделать в коробке дырки для циркуляции воздуха и не дать птице сдохнуть? Я подумаю об этом в обеденный перерыв, не больше. Я занимаюсь серьезными расследованиями, а не… — Малфой глубоко вдохнул, потом медленно выдохнул и уже мягче добавил: — Иди домой, Грейнджер. Надеюсь, в следующий вторник он придумает для тебя что-то более приятное.