Сталкер

Пакет с продуктами больно оттягивал пальцы, пока Гермиона рылась в сумке в поисках ключей от дома. Защитные чары работали хорошо, но и о простых воришках забывать не стоило, поэтому закрыть дом на замок Гермиона не забывала никогда. Наконец, пальцы наткнулись на что-то острое и металлическое. Гермиона достала ключи и открыла дверь. Рука привычно потянулась к выключателю. После рабочего дня было бы так приятно снять обувь и размять стопы, но сделать этого Гермиона не успела. Ее взгляд упал на стол, где лежал букет цветов. Большой, даже роскошный букет. Утром его не было. И это не мог подарить Рон. Гермиона осторожно шагнула назад, закрыла за собой дверь и бросилась на улицу, чтобы вызвать Патронус.

***

Она сидела на лавочке в сквере недалеко от дома. Голодная, встревоженная и немного злая. В первую очередь на себя. Ей следовало серьезнее отнестись к этим странным ухаживаниям и выяснить все до того, как ей начали присылать мертвых птиц. И тем более до того, как к ней в дом забрались, чтобы оставить букет на столе. Из-за угла появилась фигура в черном. Отличать Малфоя по походке Гермиона научилась еще в Хогвартсе. Двигался он, как пантера, — легко и бесшумно. Он и внешне чем-то напоминал пантеру. Хищника — ловкого, приятного глазу*. Гермиона встала и направилась к нему. Малфой шел навстречу, но не особо торопился, видимо, хотел, чтобы большую часть пути между ними преодолела она. Руки в карманах брюк и скучающий взгляд — вот с таким Малфоем она встретилась глазами. — Решила посидеть на свежем воздухе? — начал он. — Кто-то пробрался в мой дом. — Поттер мне сказал. И вот я уже здесь. Так удобно, да, Грейнджер? Гермиона поджала губы. Ей на самом деле было неловко обращаться к Малфою. Он явно не относился к этой ситуации серьезно, а выглядеть перед ним паникершей и трусихой она совсем не хотела. — Если у тебя какие-то важные дела… — Ну что ты, какие у меня дела в четверг вечером? Я сидел и ждал, когда Поттер отправит мне Патронус с сообщением, что тебе подарили цветы, и это для меня, конечно, важнее всего, — Малфой ухмыльнулся так, как умел он один. Так он ухмылялся всегда. С самого детства. — Почему ты никогда не носишь портупею, как остальные авроры? Этот вопрос позволил Гермионе оправданно опустить взгляд ниже его лица. Она поймала себя на мысли, что еще ни разу не видела Малфоя, взрослого Малфоя, не в рубашке с галстуком. Сейчас же на нем был простой черный свитер и простые брюки, возможно, даже джинсы. Это отсутствие внешней формальности между ними было чем-то новым. Как будто она видела Малфоя без маски. Такого, каким он может быть наедине с собой. — Потому что я не аврор, Грейнджер. Я не бегаю с палочкой за преступниками. Я сижу в кабинете, пью кофе и раздаю поручения. — И за это тебе платят? — с язвительной улыбкой спросила она. — Нет, я работаю за идею, ну и мне нравится ходить в черном. Гермиона знала, что это не так. На совещаниях часто упоминали отдел Малфоя как один из самых продуктивных. Но он назывался так замысловато, что Гермиона никак не могла понять, чем они занимаются на самом деле. А спросить об этом не решалась. — Дом там, — она махнула рукой за спину Малфоя. Он кивнул, развернулся и молча двинулся вперед. Хорошо, что тишину нарушал довольно громкий стрекот цикад, иначе молчание между ней и Малфоем можно было бы считать напряженным. Малфой подошел к двери и достал палочку. — Защитные заклинания… — Я все сняла, но они были в порядке, когда я пришла. Дверь была закрыта на ключ. — Где ключ? — Вот… — Гермиона протянула на ладони связку ключей. Малфой взял ее и начал внимательно рассматривать. — Зачем так много? — Я все двери закрываю на ключ. И кабинет, и архив, и почтовый ящик. — А это? — двумя пальцами он взял брелок в виде улыбающейся барашки. — Это мне мама подарила, когда я поступила в Хогвартс. На удачу. Малфой, как ни странно, даже не улыбнулся. Только добавил: — Похоже, работает, раз после всего ты здесь. Какой от этой двери? — С красным ушком. — Стой здесь, палочку держи наготове. На всякий случай. Он вошел в дом и закрыл за собой дверь. Гермиона заметно нервничала. Она не думала, что в доме кто-то есть, но и уверена в обратном не была. А еще она, очевидно, волновалась за Малфоя, хотя причин для этого не было вовсе. Повинуясь какому-то странному желанию, Гермиона перешагнула через невысокие кусты и подошла к окну, сквозь которое было видно кухню и гостиную. Малфоя там не обнаружилось. Но уже через минуту он спустился по лестнице и подошел к столу, на котором лежал букет цветов. Малфой стоял к ней боком, так что Гермионе хорошо было видно все, что он делал. Он взял со стола записку, рассмотрел ее, потом коснулся палочкой цветов. Потер рукой подбородок и повернулся к окну, посмотрев точно на Гермиону. От неожиданности она сделала шаг назад и чуть не упала, наступив на корягу. Малфой сделал головой знак, давая понять, что она может войти. — Здесь никого нет, окна все закрыты изнутри, — начал он, как только Гермиона вошла и закрыла за собой дверь. — Это хорошо? — Что никого нет, думаю, да. А вот закрытые окна означают, что в дом, скорее всего вошли через дверь. Камин ваш закрыт? — Да. Он вообще закрыт. В него никто не может попасть. Я отключила его от сети. — Грейнджер, — Малфой поднял на нее взгляд, — а где Уизли? Гермиона растерянно открыла рот. Она должна была подготовить этот ответ заранее, но совсем забыла… — Он… он на сборах. У них международный чемпионат скоро, и… — Ты ему сообщила? — Я… не хочу его отвлекать, он все равно сейчас ничего не может сделать. Он… — Твой поклонник отчаянно извиняется за мертвую птицу. Как я и говорил, он дарил ее живой. Просто туповат. — Он перевел глаза на Гермиону. — Здесь так не написано. Это мой вывод. Она нервно и, как ей показалось, глупо хихикнула. — Главный вопрос пока — как он попал в дом. Этим я займусь, потому что это уже не безобидно. В остальном — я не думаю, что тебе угрожает опасность. Он запаниковал. Напугал тебя и запаниковал. — И что мне делать? — Жить, — пожал Малфой плечами. — Когда вернется Уизли? — Он… наверное, ночью. — Ты не уверена? Гермиона хотела сказать, что уверена, что он не вернется, но ее спас решительный стук в дверь. Гермиона вздрогнула. Малфой достал палочку и подошел к двери. — Гермиона, это я! Открывай! — это был голос Джинни. Малфой открыл дверь, все еще держа палочку в руке, а потом отступил, давая ей пройти. — Почему сразу мне не сказала? — выпалила Джинни, тяжело дыша. — Гарри только сейчас во всем признался, под напором, а так тоже молчал. Малфой, — она кивнула в знак приветствия. — Уизли, — кивнул он ей в ответ. — Теперь уже Поттер. Притворно скривившись, Малфой ухмыльнулся: — Это твое новое имя… — Не флиртуй со мной. — Держу себя в руках. Джинни посмотрела на растерянную Гермиону, схватила ее за руку и потащила наверх. Когда Джинни закрыла дверь спальни, она не стала включать свет и начала говорить на полтона ниже, чем обычно: — Почему ты мне про птицу не сказала? — Не хотела пугать. — Малфой что говорит? — Что птица задохнулась, этот… маньяк запаниковал и поэтому прислал мне цветы домой. — И что делать? — Сказал, что ничего не угрожает, и просто нужно дождаться Рона. — Ага, Рона, ну конечно, — Джинни сложила руки на груди. — Попроси Малфоя остаться с тобой на ночь. — Уж конечно, нет. Это как вообще будет выглядеть? — Если наденешь что-нибудь красивое, то очень даже ничего, — хихикнула Джинни. — Ты нормальная? — Гарри говорит, что нет. Но на самом деле Малфой же свободен, все это знают. Он спасает даму из беды, у тебя есть право отблагодарить его, — Джинни интригующе подняла брови вверх. — Джинни, я замужняя женщина, перестань нести чушь. — Мы обе знаем, что никакая ты не замужняя. У тебя не было секса больше года! А Рон, между прочим… — это она сказала громче, чем все остальное, и Гермиона шикнула на нее. — Ладно, — Джинни нахмурила брови, — может, если твой поклонник узнает, что ты с Малфоем, то испугается и отстанет? — Я думала, что ты пришла меня поддержать, а ты несешь чушь, — грозно сказала Гермиона, тыкая пальцем в плечо подруги. — Останешься со мной сегодня? Джинни кивнула, но улыбнулась, и эта улыбка Гермионе не понравилась.

***

Драко решил осмотреться, пока Поттер, бывшая Уизли, о чем-то спорила с Грейнджер наверху. До него долетали обрывки фраз — стены и двери были тонкими, но он старался к ним не прислушиваться. Весь первый этаж занимала гостиная-кухня. Небольшая, но уютная. Минимум вещей, на комоде книги, часы и пара фото в рамках. Драко подошел ближе. Грейнджер с родителями, Грейнджер с Уизли и Поттерами, Грейнджер со своим гигантским рыжим котом. Рядом с раковиной стояли чистая кружка, тарелка и вилка. Драко всеми силами сопротивлялся желанию открыть шкаф, но это был не обыск. Он не собирался влезать в жизнь Грейнджер и копаться в ней. Ему вообще должно было быть все равно. Драко сел за стол, взял записку и сунул ее в карман. Он планировал провести этот вечер спокойно и размеренно, но вместо этого сидел на кухне в доме Грейнджер. То есть Уизли, что было еще хуже. Дверь наверху открылась, послышались голоса, но вниз спустилась только Джинни. — Малфой, — решительно обратилась она к нему, — останься, пожалуйста, сегодня с Гермионой. У Рона никак не получается вернуться. Драко посмотрел на нее с недоумением. Это звучало как шутка. Вечер в доме рядом с Грейнджер он вынести мог, но ночь… — У Грейнджер отнялся язык, и она не может попросить сама? — бросил он, не позволяя себе обдумать это предложение. — Она будет делать вид, что не боится, но ты же сам понимаешь. Ей страшно. Любому было бы страшно, — пожав плечами, сказала Джинни. Драко хотел сразу сказать «нет», но слова застряли в горле. У него должно было набраться с десяток причин, почему он не мог этого сделать сегодня, но, как назло, все они вылетели из головы. — А почему ты думаешь, что ей не будет страшно со мной? — спросил он, не отводя взгляда от Джинни. В этот момент Драко задумался о том, кому в голову пришла идея попросить его об этом. Если Уизли — то это одно, а если Грейнджер? — Гарри говорит, что доверяет тебе, — с милой улыбкой ответила она. Он ухмыльнулся. Это был дешевый заход — приплести сюда Поттера и попытаться польстить ему этим. Она крутилась, как могла. — Похоже, из всей семьи Уизли тебе достались и красота, и мозги: знаешь, как мной манипулировать, — откинувшись на спинку стула, сказал он. — Не флиртуй со мной, Малфой. Ты слишком горяч в этом свитере, а я слишком беременна. — О, поздравляю. Я думал, ты просто плотно поела. Она закатила глаза, но не смогла сдержать смешок. — Только предложи ей сам. — Нет, — сведя брови, сказал Малфой. — Она не попросит сама… — А где вообще твой брат? Он не хочет позаботиться о своей жене? — У него дела. — Ты считаешь это нормальным? На этот вопрос Уизли не ответила. Она просто стояла и сверлила его взглядом, сложив руки на груди. Драко улыбнулся в ответ на ее попытку оказать на него давление. Он задумался. Интуиция подсказывала ему, что Грейнджер ничего не угрожает. Но в подобных делах интуиция — ненадежный советчик, а пытаться предсказать действия другого человека — неблагодарный труд. Если Уизли не появится, Грейнджер останется в доме одна и может стать легкой жертвой. Тем более она напугана, а значит, склонна к необдуманным поступкам. Малфой закусил губу и отвернулся. Грейнджер спустилась по ступенькам, стараясь выглядеть спокойной. Это он отметил сразу. Именно стараясь. Драко посмотрел на нее внимательно, почесал подбородок и заговорил: — Джиневра сказала мне, что твой муж сегодня задерживается. — Он перевел взгляд на Уизли. Та поджала губы и раздула ноздри. Она ненавидела, когда ее называли полным именем, и Драко об этом, конечно же, знал. — Я могу остаться здесь, пока он не придет. Если тебе это нужно, разумеется. Грейнджер нервно закусила губу и перевела взгляд с него на Уизли, и милым этот взгляд совсем не был. — Я… Если у тебя нет других дел, если это нормально… — наконец произнесла она. — Это терпимо, — ответил он. Она кивнула. — Ну вот и отлично, — хлопнула себя по коленям Уизли, теперь уже Поттер, и направилась к двери. У самого выхода она увидела пакет с продуктами, который так и остался стоять неразобранным. — Вот это печенье я очень люблю. Можно, возьму? — обратилась она к Грейнджер. — Конечно, можно, — с улыбкой ответила Грейнджер. Драко показалось, что она добавила что-то еще совсем не таким ласковым голосом.

***

Гермиона ворочалась в своей постели и никак не могла заснуть. События дня оставили столько впечатлений, что голова буквально разрывалась от мыслей, а тело — от эмоций. Малфой спал на диване на первом этаже. Он выбрал это место сам, сказав, что оно лучше всего подходит для сторожевого пса. Гермиона хотела предложить ему лечь в гостевой спальне, которая располагалась через стенку от ее, но почему-то не решилась. И от этого ей было неловко. Она доставила ему слишком много неудобств, а он почему-то на это согласился. После войны отношения Малфоя и Гарри наладились. Рон не относился к нему ровным счетом никак: не любил, но и ненависти не испытывал. А Гермиона вообще не задумывалась о существовании Малфоя ровно до того дня, как год назад он появился в Министерстве. Его пригласили на должность в только что созданный отдел, занимающийся международными расследованиями. Разумеется, его. Малфой говорил на трех языках, был привлекателен и харизматичен. Умел найти общий язык почти с каждым, но держался отстраненно. Гермиона не раз ловила себя на мысли, что на совещаниях задерживает на нем взгляд дольше, чем следовало, а сердцебиение ее учащается, если он вдруг садится рядом. Обычно такое происходило случайно, если не оставалось свободных мест за столом. Во всех остальных случаях он старался не сталкиваться с ней. Так Гермионе, по крайней мере, казалось. И вот сейчас он спал на диване в ее гостиной. Шорох над головой заставил Гермиону встрепенуться. Она вскочила, выбралась из кровати и встала посреди комнаты. Шорох повторился. Адреналин побежал по венам. Она схватила с тумбочки палочку и направила на потолок. Там ничего не было. Но через секунду дверь в спальню распахнулась — на пороге стоял Малфой. — Что? — Там что-то шуршит, — указала Гермиона на потолок. Малфой направил туда палочку, применил какое-то заклинание и вдруг поймал красную точку. — Ночная бабочка, большая… Это точно не она тебе цветы передала, — сказал он с усмешкой. — Зачем ты открыла окно? — его голос вмиг стал серьезным. — Жарко очень. — Нужно закрыть. — Я задохнусь тогда. — Через окно кто-то может залезть. — Ты же услышал. — Я еще не заснул, поэтому услышал. Его все равно нужно закрыть. — Он подошел к окну. Осмотрел подоконник, проверил замок. — Я могу лечь здесь, — ровным голосом сказал Малфой. Гермиона замерла от неожиданности. — Я… не имею в виду в твоей постели… — не глядя на нее, добавил он. — Мне будет очень не по себе, если ты будешь спать на софе. — Мне не привыкать. Я в разных местах спал. Гермиона не стала развивать эту мысль, но догадывалась, что Малфой имел в виду тот период, когда его отец находился в Азкабане, мать — в Мунго, а сам он пытался найти себя. Или потерять. — Давай ты ляжешь в гостевой, она через стенку. А я не буду дверь закрывать. И ты тоже не будешь. И я смогу уснуть, зная, что я не самая паршивая хозяйка дома. Малфой согласился.

***

Гермиона постаралась встать пораньше, принять душ и привести себя в порядок. Странное желание выглядеть хорошо при Малфое она обдумывать не стала. Когда она спустилась вниз, Малфой уже сидел на диване, делая вид, что очень увлечен изучением своего блокнота. — Душ? — спросила она. — Приму дома. Но от кофе не откажусь. Намек был понят. Гермиона налила кофе, сделала сэндвичи, которые, как ей показалось, выглядели не слишком аппетитно, и поставила тарелки на стол. Малфой сидел за ее столом, растрепанный больше, чем обычно, с утренней щетиной на лице. И это было так просто и так интимно. Она абсолютно точно не должна была представлять себе, что завтракает с ним вот так ранним воскресным утром. Звук поворачивающегося ключа в замочной скважине вырвал ее из опасных фантазий. — Ты вечно закрываешь на все ключи, но это не помогает, да? Что там стряслось? — голос Рона звучал глухо. Он зашел в гостиную и с недоумением уставился на их утреннюю идиллию. Малфой как ни в чем не бывало продолжал пить кофе, откусывая сэндвич. — Какая чудная картина… — только и смог выдавить Рон. — Привет, — Гермиона встала, подошла к Рону и крепко обняла его, чмокнув в щеку. — Все хорошо уже. Ничего не случилось. Позавтракаешь? — Я уже… давай, — он кивнул, не отрывая глаз от Малфоя. — А ты не торопился, — произнес Драко с издевкой. — У меня были сборы… — Ну да, что может быть важнее… Малфой сделал еще один глоток кофе, отодвинул стул и встал из-за стола. — Грейнджер, спасибо за завтрак. Кофе отличный. Проходя мимо Рона, он остановился. — На пару слов, Уизли. Как ни странно, Рон последовал за ним в кабинет. Гермиона не слышала, о чем они говорили, только Рон после этого вышел красным, а Малфой — довольным. Он коротко кивнул Гермионе и вышел за дверь.

***

Драко добрался до точки трансгрессии и переместился прямо в свою квартиру. Мысли, которым он не давал ход последние полчаса, накатили волной. С браком Грейнджер-Уизли было что-то не так. Он понял это еще вчера вечером, пока осматривал первый этаж. Потом до него долетел обрывок фразы, сказанной младшей Уизли, о том, что у Грейнджер не было секса больше года. Почему-то Драко показалось, что эта фраза была брошена для него. Когда он согласился остаться в доме на ночь, он думал о безопасности Грейнджер, но почему-то не посчитал, что это может стать небезопасным для него самого. Сначала он неплохо устроился на диване и даже собирался уснуть, но услышал шорох наверху и тут же поднялся к ней в спальню. Причина была простой: ночная бабочка. Конечно, все чувства Грейнджер были обострены, поэтому любой звук казался ей тревожным. Она стояла посреди комнаты в тонкой ночной рубашке, с растрепанными волосами и выглядела откровенно соблазнительно. Предложение «лечь здесь» вырвалось само собой. Она забавно растерялась. Ему это понравилось. Драко был уверен, что на секунду она представила его в своей постели, хотя он имел в виду, конечно, софу, которая стояла тут же. Он лег в гостевой комнате, через стенку. Грейнджер ворочалась, что-то бормотала и вообще спала беспокойно. И он тоже никак не мог уснуть. Он боролся с желанием пойти и посмотреть на нее спящую. Абсолютно идиотское желание. И один раз он это сделал. Воспользовался необходимостью проверить окно и мельком взглянул на нее. Волосы рассыпались по подушке, губы приоткрылись, одеяло сбилось где-то в ногах, а сорочка задралась, обнажая бедро. Если приподнять ее чуть выше, то можно было взглянуть на округлые ягодицы. Блять. Это все было не тем, что нужно. Он прокрутил это воспоминание в голове один раз, потом еще один. У нее не было секса больше года. Интересно, как она снимает напряжение? Сублимирует? Или мастурбирует? Интересно, она делала это на той кровати в спальне? Наверняка. Мысль о Грейнджер, ласкающей себя, возникла мгновенно. В воображении Драко она лежала на подушках, широко раздвинув ноги. Ему нужно было в душ. Холодный душ. Или даже ледяной. Допускать мысли о ней — верх непрофессионализма. Ему будет сложно работать. Он должен быть беспристрастен и спокоен. Но первое, что ему захотелось сделать в душе, — подрочить. Рука сама обхватила член и начала двигаться. Он не хотел воскрешать в памяти Грейнджер, но она возникла сама. Теперь Драко смотрел на нее сверху вниз, а она, в его воображении, стояла на коленях, призывно приоткрыв рот. На ней больше не было ночной рубашки. На ней больше не было ничего. Драко постарался восстановить в памяти очертания ее груди, которую он видел лишь фрагментами. Цвет ее сосков до сих пор оставался загадкой, но он почему-то думал, что они довольно темные. Небольшие и темные. Воображаемая Грейнджер обхватила его член губами и втянула в себя. Он заменил свою руку на ее и отдался фантазии. Ее язык обводил головку, нежно лизал ствол, а рот открывался широко, только чтобы вобрать его в себя поглубже. Интересно, она любит это? Ей нравится делать минет? Мысль о минете, который она делает Уизли, чуть не испортила все, но Драко вовремя успел ее уничтожить. Он вернулся к любованию девушкой, стоящей перед ним на коленях, заглянул в ее глаза, уже одурманенные страстью, сконцентрировался на влажных звуках. Драко положил бы руку ей на голову и немного ускорил бы темп, лишь дав понять, как ему нравится больше. Реальная Грейнджер позволила бы ему это? А если чуть грубее? Если бы он захотел упереться членом в ее глотку? Она не была бы против? Мысль о члене глубоко в Грейнджер, неважно где, в три толчка привела дело к завершению. Уже смывая остатки спермы, он чувствовал растерянность. Это все было неправильно и дико. Грейнджер — это Грейнджер. Мало того, что у них есть прошлое. Весьма невеселое общее прошлое. Существует еще одна деталь: она замужем. Его догадки — всего лишь теория. Фактически, у Грейнджер есть муж. И для таких, как она, это весомый аргумент. Да и для таких, как он, тоже. Верность была не пустым словом в голове Драко. Он мечтал жениться и прожить с любимой женщиной всю жизнь. Это было нелепо и наивно, но это было правдой. В этом была чистота, которой ему не хватало. И все же Грейнджер… Драко вышел из душа, все еще прокручивая в голове вчерашний вечер и ночь. С нелепым поклонником он скоро разберется. Коробка, птица и вчерашняя записка навели его на мысли. Нужно просто посвятить этому немного времени. Намного больше его занимала Грейнджер и их отношения с Уизли. Пока Драко практически отчитывал Уизли за то, что его не бывает дома по ночам, тот молчал и краснел. Не проронил ни слова. В обычной ситуации он точно бы почесал кулаки о лицо Малфоя и постарался выкинуть его из дома за то, что тот мирно и с наслаждением завтракает с его женой. Но Уизли молчал. Только в самом конце, когда Малфой выдал что-то вроде: «Если бы моя жена в такой ситуации обратилась сначала к своему другу, а не ко мне, я бы понял, что я — хреновый муж», Уизли кивнул и добавил: «Так и есть».