Сталкер

Гермиона лежала в темноте и смотрела на потолок гостевой комнаты дома Поттеров. Дом на площади Гриммо теперь выглядел иначе, и находиться в нем было намного приятнее, чем тогда, во время войны. Тогда она была влюблена в Рона, напугана и отчаянно желала вернуться к родителям. Сейчас ее родители снова жили в Лондоне, в Рона она больше влюблена не была, но тревога ее не покидала. Жить в гостевой комнате, как бездомной, казалось Гермионе чем-то унизительным. Малфой пообещал ей, что скоро со всем разберется, но, очевидно, у него было слишком много дел, чтобы возиться с цветами и мертвыми птицами. Малфой… Гермиона закрыла глаза и глубоко вздохнула, стараясь расслабиться. Теперь, когда они с Роном официально подали на развод и объявили о своем расставании всем друзьям, ей стало намного легче. Да, они не были вместе уже полтора года, но для всех остальных Гермиона по-прежнему была его женой. С каждым месяцем в доме оставалось все меньше вещей Рона: наверное, он забирал их, пока она была на работе. Гермиона знала, что Рон чувствовал себя паршиво из-за того, что не мог сразу сделать все правильно: сначала развестись, а потом начать новые отношения. Но теперь все должно было встать на места. И ее сердцу от этого было легче. И ее душе. И телу тоже. С момента расставания она так и не сходила ни на одно свидание по понятной причине: все были уверены, что она замужем, и ее мозг тоже был в этом уверен. У нее и желания такого не было. А теперь — было. Кажется, ее либидо просыпалось. И как назло, рядом с Малфоем. Она поняла это там, на вечеринке. Когда он просто сидел рядом, едва касаясь ее бедра своим, по всему телу разливалось тепло, а по спине бежали мурашки. Когда он задумчиво сводил брови и касался пальцем нижней губы, она представляла, как проводит по этой губе языком. Но самым тяжким было наблюдать за его руками. Длинные пальцы, которые так чувственно гладили бокал, заставляли ее дышать чаще. Это было похоже на магию. Абсолютно невинные движения вызывали самые грязные мысли, отчего Гермиона испытывала внезапное, но сильное возбуждение. Наверняка все дело было в овуляции. Но почему тогда ни один другой мужчина не вызывал у нее таких чувств? Да, Малфой изменился с того дня, как они закончили Хогвартс. Он уже не был тем идеальным холеным красавцем. Но теперь в нем появилось что-то другое, что-то большее, что-то, что заставляло Гермиону смущаться рядом с ним и доверять ему. Она видела в нем живого человека со своей болью, опытом и силой. Силой… Она вспомнила его плечи, которые были так откровенно обтянуты рубашкой, мышцы на его руках, которые были так хорошо видны, когда он закатал рукава свитера, пока завтракал у нее дома. Гермиона поняла, что возбуждается. От мыслей об одетом мужчине. Это было просто жалко. И мастурбировать, фантазируя о Малфое, в доме Поттеров она не собиралась точно. Поэтому уже через минуту Гермиона накинула на себя халат и спустилась на кухню. Портреты больше не кричали оскорблений ей вслед, хотя могли бы, если бы узнали, что она только что мечтала об их прямом потомке.

***

Гермиона предупредила Гарри о том, что собирается зайти домой и взять вещи, почти перед самым концом рабочего дня, чтобы он не увязался за ней. Поттеры опекали ее слишком уж рьяно, и в голову Гермионы закралась мысль, что таким образом они тренируются на ней перед рождением ребенка. Иначе как объяснить, что Джинни целовала ее в лоб перед сном? На самом деле, она планировала не просто вернуться домой за вещами, а вернуться вообще. Два дня Гермиона занималась тем, что создавала новую схему для защитных чар дома. Такую, которую почти невозможно было бы взломать. Их, конечно, еще следовало проверить, но в целом она была уверена в результате. Именно поэтому сегодняшнюю ночь она планировала провести в своей постели. Беспокойство преследовало ее, пока она покупала продукты в магазине, пока шла через сквер, пока подходила к дому. Защитные чары на доме она не оставляла — просто не видела в этом смысла, поэтому рука сразу потянулась к сумке, нащупала ключи и открыла замок. Но не успела она закрыть за собой дверь, как что-то резкое и сильное припечатало ее к стене и захлопнуло ту самую дверь. Гермиона хотела закричать, но паника захватила все ее тело и сдавила грудь. Это был человек. Человек под Дезиллюминационными чарами. И этого человека она знала. Чувствовала запах его кожи и парфюма. И этот запах не вызывал тревоги. — Что в словах «оставайся у Поттеров» было непонятным, Грейнджер? — голос Малфоя у самого ее уха прозвучал грубо и жестко. Он прижимал ее к стене всем телом так, что она не могла пошевелиться. Руки сжимали запястья, а коленями она упиралась в его ноги. Гермиона с облегчением выдохнула и прикрыла глаза. Адреналин выбросился так резко, что сейчас она еле могла стоять. — Не шевелись и не дергайся. Я все проверю сам. Просто стой здесь, если это не слишком для тебя сложно, — его губы почти касались уха, а дыхание обжигало шею. Гермиона подумала, что если бы он сейчас был не под чарами, то их положение оказалось бы слишком интимным. Настолько, что она могла бы коснуться его губ, если бы повернула голову. Малфой шагнул назад и отпустил ее руки. Она не успела включить свет, когда вошла, поэтому сейчас стояла практически в темноте, с трудом понимая, где находится Малфой. Она не знала, сколько простояла. Дом по-прежнему освещала только луна. — В доме никого. Но это еще ничего не значит, — заговорил Малфой, когда вернулся. Чар на нем уже не было. Малфой наклонил голову в одну сторону, а потом в другую, будто разминая плечи. Пока он задумчиво смотрел в пол, Гермиона получила возможность беззастенчиво разглядывать его. Видимо, Малфой успел заехать домой и переодеться, потому что на нем снова был свитер. Снова черный. Горловина открывала шею и ключицы почти полностью, чем очень смущала Гермиону, которая с трудом отвела от Малфоя взгляд. И сделала это вовремя, потому что в следующую секунду он посмотрел прямо на нее. — Я сейчас выйду под чарами, потом позвоню в дверь. Ты мне откроешь. За это время включи свет, подойди к столу и посмотри его подарок. — Подарок, — сердце Гермионы забилось так часто, что к горлу начала подкатывать тошнота. — На этот раз она жива, — Малфой поджал губы. — Он посадил ее в клетку, насыпал достаточно корма и дал воды. Он не знал, когда ты вернешься. — Малфой… — Все нормально, он тебе питомца купил. — Я не хочу питомца. — А твой поклонник вот считает, что он тебе нужен. Тем более теперь… Он так написал: «…тем более теперь». Что это значит? — голос Малфоя сейчас звучал спокойно и размеренно. — Я думаю… — Мысли менялись с бешеной скоростью. — Я думаю, это из-за Рона. Мы подали на развод. И объявили об этом. — В Пророке? — резко спросил Малфой. — Нет, пока только друзьям и близким коллегам. Малфой молчал, и Гермионе оставалось только догадываться, о чем он думает. — У тебя когда-нибудь были отношения с кем-нибудь из твоих друзей? — Ты знаешь. — Я не про Уизли. Я про Лонгботтома, Финнигана, Уизли… Джорджа. Гермиона смутилась и отвела глаза. — С Невиллом — нет, никогда. Финниган как-то приглашал меня на свидание, я пошла, но сделала это в отместку Рону. Он потом понял, конечно, и обиделся. С Джорджем… — она замолчала. — Просто да или нет. — Скорее нет. Но я… я поддерживала его после смерти Фреда, и… возможно… в общем, он мог что-то ко мне чувствовать. — Еще Маклагген… — В школе, на шестом курсе. Он, конечно, оказывает мне знаки внимания… — Это я заметил. — Но это, скорее, его стиль общения. — Ясно, — кивнул Малфой. Он замолчал, задумавшись. — Сделаем, как я сказал, — начал он, но его голос прозвучал немного нервно. — Я сейчас наложу на себя чары и выйду, ты спокойно включишь свет, подойдешь к столу, посмотришь на канарейку, возьмешь записку, прочтешь ее. Шторы не задвигай. И… клетку отодвинь от края. Или лучше поставь на пол. — Зачем? — растерянно произнесла Гермиона. — Просто поставь, — ответил Малфой. — Открой сейчас дверь, чтобы я вышел. Сделай вид, что смотришь на улицу. Гермиона так и сделала. Все, как сказал Малфой. В клетке сидела желтая канарейка. Живая на этот раз. Записка была на другой бумаге, но написана также золотыми буквами. В ней «поклонник» снова просил прощения за тот случай и говорил, что новый друг развеет печаль. Стук в дверь вырвал ее из тревожных размышлений. На пороге стоял Малфой. — Привет, Грейнджер. — Привет, — кивнула она. — Я зайду? Гермиона отступила в сторону, впуская его в дом. Он проследил за тем, чтобы она захлопнула дверь. — На ключ не закрывай, — спокойно и твердо сказал Малфой. Гермиона отпустила ручку и уставилась на него в недоумении. А в следующую секунду он обнял ее за талию и потащил на кухню. Гермиона нелепо передвигала ногами, не понимая, что происходит, но следовать за Малфоем было так легко и приятно, что она просто следовала. Он бросил взгляд на окно, напротив которого стоял стол, а потом подхватил ее и усадил на этот самый стол. Гермиона не успела удивиться тому, насколько его руки сильные и насколько легко он поднял ее, как Малфой резко раздвинул рукой ее ноги и встал между ними. Замер на секунду, а потом обхватил ладонью ее шею и притянул к себе. Его поцелуй не был таким дерзким, какими были все действия до него. Он прижался к ее губам своими, не размыкая их. Но Гермиона свои разомкнула и резко выдохнула ему в рот, почти застонав от желания, которое накрыло ее с головой. Ее руки обвили его плечи, и она придвинулась ближе к краю стола. Как она хотела этого, как долго фантазировала о его губах, об их вкусе, о щетине, царапающей щеку… Его поцелуй стал откровеннее. Он втянул ее нижнюю губу в рот, язык тут же скользнул между ее зубов, но потом вдруг вернулся к губам. Ее руки подцепили тонкую ткань свитера, прошли по животу, поднялись к груди. Она чувствовала его крепкие мышцы, его горячую кожу и хотела одного: прижаться к нему всем телом. Но Малфой вдруг замер и остановился. Он оторвался от нее и прошептал, глядя в ее затуманенные глаза: — Что ты делаешь, Грейнджер? — Целую тебя, — дыша уже часто и возбужденно, ответила она. — Ты… должна сопротивляться… — Зачем? — она провела по его губам языком. Его рука легла на шею плотнее, и он вдруг коснулся губами ее щеки. Поцелуй скорее нежный, чем страстный. — Он следит, я уверен. Он должен прийти тебя спасать. Гермиона замерла. В одну секунду все внутри нее оборвалось. Это была лишь игра. Гермиона оттолкнула его так резко, что сама чуть не упала со стола. Из глаз брызнули слезы. От унижения, от обиды. — Уходи, — выдавила она из себя. — Грейнджер… — голос Малфоя совсем не был извиняющимся, — это было нужно. Я готов его поймать, я знаю точно, что он наблюдает. — Уходи, — крикнула Гермиона, давясь слезами. Малфой сделал два шага в сторону двери. — Я не хотел тебя обидеть или оскорбить, извиняться я не буду. — Его голос звучал жестко. — Да уйдешь ты или нет?! — всхлипывая, заорала Гермиона. Он вышел, хлопнув дверью.

***

Драко не собирался уходить далеко. Не сейчас, не когда Грейнджер в слезах сидит на кухонном столе. Ему нужно было ее предупредить. Он не думал, что она ответит. Так пылко и страстно… Драко перешел улицу и встал на тропинке напротив дома Грейнджер. Здесь дверь было видно хорошо на случай, если тот, кого он ждет, все же бросится защищать свою принцессу. Драко закусил губу в отчаянном желании забыть все, что только что произошло. Ко всему дерьму в его жизни не хватало только плачущей Грейнджер. Малфой не курил уже четыре года, но в кармане всегда была абсолютно новая пачка. Он достал ее, распечатал, вынул сигарету и поджег. Одна затяжка. Малфой выбросил сигарету и всю пачку в ближайшую урну и зашагал к дому Грейнджер.

***

Гермиона слезла со стола, умылась и вытерла лицо полотенцем. Ее все еще била дрожь, но сейчас нужно было позаботиться о своей безопасности. Она достала палочку и уже направилась к двери, как на пороге появился Малфой. Он молча зашел в дом. — Ты успокоилась? — Зачем ты пришел? — Я должен был тебя предупредить. Просто подумал, что так будет реалистичнее. Я не предполагал, что ты… — Что я наброшусь на тебя, как изголодавшаяся по вниманию и ласкам? — зло и невесело спросила Гермиона. — Что ты не оттолкнешь меня, — он посмотрел прямо ей в глаза. — И только… Гермиона отвела глаза и обхватила себя за плечи. Ее знобило. Слишком много эмоций за слишком короткий срок. — Зачем ты вернулся? — устало прошептала она. — Я не могу тебя сегодня оставить. Я, возможно, разозлил его. Я должен быть здесь. — Я попрошу Гарри… — У него беременная жена. Он должен ночевать дома. Малфой сунул руки в карманы. — Если ты чем-нибудь меня накормишь, я прощу тебе твои домогательства, — он улыбнулся так просто и легко, что Гермионе не оставалось ничего, кроме как улыбнуться в ответ. Малфой разрядил напряжение между ними одной фразой и одной улыбкой. По телу Гермионы разлилось тепло. Она поняла, что начала в него влюбляться.