Жизнь после жизни

0K8g0LfQvdCw0Y4sINC60LDQutC+0LLQviDRjdGC0L4uINCd0L4g0L7QvdCwINC90LUg0YXQvtGC0LXQu9CwINCx0YssINGH0YLQvtCx0Ysg0YLRiyDQvdCw0L/QuNCy0LDQu9GB0Y8g0L/RgNGP0LzQviDQvdCwINC10ZEg0LzQvtCz0LjQu9C1LiDQoNCw0LHQvtGC0L3QuNC60LgsINC60YHRgtCw0YLQuCwg0YLQvtC20LUu       Это очень несправедливая лестница! Длинная, крутая, витьеватая, даже у лестницы в школе не было таких крутых поворотов! Я беру назад все слова о том, что строители над чем-то там старались!       Мне пришлось осушить ещё две бутылки, пока я добирался до тех самых ворот. И приземлиться прямо под ними, чтобы отдышаться. Я даже забыл, что у меня на самом деле ещё детское тело, которое хоть и вошло в пубертат, но совсем не готово к взрослым физическим нагрузкам. Даже зарядки и физкультура казались лëгкой пробежкой по сравнению с лестницей в рай. Или в ад. Тут уже индивидуально.       Ещё немного и я снова проверяю карманы, где оставлял пачку сигарет, но меня останавливает взгляд на ворота, огромную золотую подкову на них, и такую же тарелку на самом верху. По какой-то причине меня это покоробило, будто бы вся эта архитектура смотрела на меня с огромным недовольством. И я убираю сигареты обратно.       Ещё пару минут я оставался на земле, глотая воздух и унимая шалившее сердце. Но потом пришлось встать и наконец-то постучать в эту громадную калитку, которая преграждала путь.       После первого стука не вышло. И после второго тоже. Поэтому пришлось постучать ещё около пяти раз, пока ворота наконец не начали открываться, а я от неожиданности отпрыгнул от одной двери.       Первое, что привлекло внимание, это соломенная шляпа, которую можно было с лëгкостью найти и на других людях, если приехать куда-то в отдалëнную деревню. Кажется, такие носили и собиратели риса. Из-под шляпы показалось морщинистое лицо, борода от которого уходила вниз и почти доставала до поясницы. Казалось, её мог бы зажевать сам пояс.       - Ты? - распахнул он глаза, с явным недоверием смотря на меня.       - Ты маму также встречаешь? - парирую я, ухмыльнувшись сразу же неосознанно.       - Хм... - только хмыкнул старик, натянув шляпу пониже. - Вообще-то тут есть звонок.       - Буду знать. Так можно войти или нет?       - Эх, что ж с тобой поделать. - вздохнул он, в итоге открывая дверь пошире. - Заходи, коль пришëл.       - Вот спасибо.       На самом деле, от этого места я ожидал мало. Точнее, совсем ничего, оставался в неведении до самого конца, пока не пришёл. За воротами находился просторный двор, вымощенный камнями разных размеров, которые до этого ещё и гладко остругали. Хотя стругают только дерево, так мне учитель по труду говорил. Мы ещё не работали с камнями или железом, поэтому я об этом мало знаю. Прямо в середине этого дрова в круглой выемке стояла маленькая статуя золотого дракончика, который отсвечивал утренним светом всюду.       - Ого, а снаружи кажется меньше. - прокомментировал я, заходя за взрослым прямо в дом. - Магия какая-то?       - Если планировку дома вообще можно считать магией. - впервые усмехнулся при мне старик, после чего развернулся и строго посмотрел. От того, насколько резко он поменял своё отношение ко мне, стало не по себе. - Так зачем ты сюда пришёл?       - Поговорить о кое-чём. Нельзя?       Он только больше нахмурился, осматривая меня с ног до головы. Но даже под таким взглядом я оставался настолько собранным, насколько это вообще было возможно. Кулаки сами по себе сжались при ответном взгляде на него. В итоге он просто обречённо вздохнул и показал на стойку для обуви, после чего в один из коридоров.       - Кухня в той стороне. Я пока чай заварю.       - Давай помогу. - сразу сказал я, выскользнув из кроссовок и положив их на одну из полочек.       - Эх... Тапки надень. - бросил мне пару белоснежных тапочек и пошёл дальше, уже узнав о моей быстроте.       Уже когда рюкзак был брошен у входа и домашняя обувь надета, я почти бегом появился на кухне, где он достал чайник. Старик снова округлил глаза, после чего кивнул на пару пакетиков на столешнице, снова уйдя от разговора к столу, чтобы проверить всё.       Заварить чай должно было быть не так сложно. Только когда в кружке этот чай был полностью чёрным у меня случился ступор. Разве чаи такими бывают? А отпив, сразу узнал вкус, который вообще ему не присущ. Нет, не чифир. Это было чёрное кофе.       Рот снова наполнился слюной от этого вкуса. Что-то вспомнилось из прошлого, но что именно - ухватиться за эту ниточку не представлялось возможным. Единственное, что приходило на ум, это только вкус кофе. Именно такого кофе, которое когда-то было выпито мной то ли в этой, то ли в прошлой жизни. В любом случае, сразу почувствовалось облегчение и какая-то радость от этого. Кофе! Самое настоящее чёрное кофе! Я думал, его тут не существует!       - Что там?       Я подпрыгнул на месте, подавившись и раздражённо смотря на зашедшего Ву, который устал ждать. Моя радость только что была сорвана. Я вспомнил, зачем я вообще здесь нахожусь. И то, что я немного, самую малость, испортил чаепитие.       - Дай мне ещё пару минут... - я отвернулся, стараясь избежать зрительного контакта и нервно улыбаясь. По-идиотски.       - Ты перепутал пакеты? - вздохнул он и покачал головой. А потом, увидя моё состояние сейчас, подошёл ближе. - Ну, ничего, что у тебя зрение плохое.       - В-всё у меня нормально со зрением! - голос предательски задрожжал.       - Ты не заметил дверной звонок. - на этот аргумент у меня контраргументов не нашлось, поэтому в Ву полетел только мой взгляд, в который я вложил всю свою обиду на него на данный момент. Он сразу же смягчился, что удивительно. - Ну, у Коко тоже зрение слабое, так что всё нормально. Ты же не бьёшься в стены?       - Убедил. Ничего, что это кофе?       - Ничего.       Сначала пару минут мы сидели молча. Старик хоть и изредка морщился, но терпеливо пил чёрный кофе вместо чая. Зачем он вообще купил его, если не пьёт толком? Хотя, вспоминая как он до этого назвал мою маму, то по логике - это для неё. Она точно пьёт его очень много, ибо трудоголик до мозга костей. Пусть и принуждённый. Глядя в чёрную жидкость и рассматривая своё отражение в ней, я вспомнил, зачем вообще пришёл сюда. Нужно было поговорить об этом.       - Кстати говоря, тот разговор...       - Я слушаю. - Ву отставил чашку, выжидающе глядя на меня. Снова стало не по себе. Хотя чего я мнусь-то? Это всего лишь старик!       - Это про отца.       - Хм. И что же ты хочешь знать? - он наклонил голову, выгнув бровь. И мне только больше стало не по себе. Да что ж такое-то, а?!       - Когда он ушёл, как много людей об этом знало?       Я наконец поднял глаза и посмотрел прямо ему в глаза. Точнее на лоб, но со стороны это должно выглядеть как своеобразная битва взглядами. Старик снова раскрыл глаза шире и поджал губы, немного отвернувшись в сторону. Не выдержал. Отвернул взгляд. Всё же эта штука работает.       - И как это связано с нашим разговором?       - Ответь на вопрос. Сколько людей знало об этом?       Он снова вздохнул, переводя взгляд на свои руки на столе. Нервно перекладывал и тёр друг об друга пальцы. Судя по всему он не хотел рассказывать об этом, но мне всё же нужно знать. Как только я хотел повторить свой вопрос, он продолжил:       - Когда он в детстве...       - Я сейчас не про ваше с ним детство. Мне на это всё равно. - он уже начал меня раздражать сильнее, чем пугать. Теперь он сам напуганно посмотрел на меня, будто я внезапно закричал. Но ведь я же сохраняю один и тот же тон, верно? - Я спросил тебя о том, сколько человек знало о вашем поединке, когда ты его в Преисподнюю выкинул. Так сколько?       - Я... - он сглотнул, всё ещё с широко открытыми глазами смотря на меня. Прошло только полминуты, после чего он помотал головой и снова уткнулся взглядом в свои руки. - ...я не знаю точно. Если честно, тогда я был слишком потерян. Произошло слишком много вещей разом. Меня это столкнуло с пути.       ...Пиздец. Он даже не догадывается. Может быть, мама ему не рассказывала просто потому что не хотела, но это было важно. Он же тоже наша семья, верно? Я потёр виски, пытаясь унять напряжение в голове.       - Дядя, блин... - вырвалось из меня, но он не отреагировал как-то, как должен настоящий взрослый. Только нахмурился на почти нецензурную брань. - Каким образом тогда про это знают куча людей, которым это интересно?       - Что? - удивился он в свою очередь.       - А мама тебе не рассказывала? Хотя она и мне про это не рассказывала, хотя я вообще ребёнок по вашим с ней меркам, зачем мне что-то знать, да? - я отпил большой глоток кофе, стараясь не сорваться прямо сейчас. - Они следят за мной.       - Следят? - только сейчас до Ву дошла серьёзность ситуации. Что я не просто ради истории про отца пришёл, а ради ответа, которого у него, увы, не было. Он нахмурился ещё больше, не одобряя это всё. Даже его голос стал грубее и ниже. - Кто?       - Какие-то вышестоящие. Я не знаю. Я про это вообще от директора узнал. - снова отпив, я с хлопком поставил кружку на стол. - Мне то на меня всё равно, я выживу, я о маме волнуюсь.       - Коко? А что с ней? - в этот раз голос поднялся, а брови только поднялись вверх. Беспокоится.       - Почему ты зовёшь её так?       - А, эм... Приелось. - Ву отмахнулся рукой, на секунду отворачиваясь, после чего снова посмотрел также серьёзно в ответ, как и я. - Так что там?       - Кроме того, что мы с ней даже не видимся толком, она даже не отдыхает. Понимаешь? - старик кивнул, но тут же осёкся, когда я продолжил. - Не понимаешь! Единственный её отдых - это спать 2-3 часа. Она в последний раз пыталась просто не свалиться спать, когда я её видел.       - Чтож... Я мог бы с ней поговорить...       - Не в этом дело. Ей самой эта работа осточертела. Но она её не может бросить, ибо на что меня содержать тогда? И вообще, она на работе живёт. Дома нет, всё! Я не знаю, когда эта чёртова квартира пропала, но мы в неё не вернёмся!       - Так вот зачем она часть вещей ко мне тогда перенесла... - задумчиво протянул Ву. - И что вы собрались делать?       - Я не знаю! - в этот момент я не выдержал и уже хлопнул по столу, после чего лёг на него, закрываясь руками. Всё бесило. Абсолютно всё. И я даже не могу определить, что или кто именно меня бесил и как. - И вообще, не только за мной, за ней тоже следят. Может поэтому ей так много работы дают. Я не знаю уже...       Послышался скрип и пару шагов. Я почувствовал, как дядя встал около меня и протянул руку, положив на напряжённое плечо. От непривычного касания пошли мурашки по всему остальному телу. Только приподнявшись и оперев голову на руку, которой ещё и взъерошил волосы, мне удалость продолжить говорить:       - Я всё равно не знаю, к кому ещё идти. Просто подумал, если за нами двоими действительно из-за папы следят, то и за тобой могут тоже. Ты же его брат.       - Чтож... ты сделал правильный выбор.       - Действительно?       - С такой проблемой ты мог с лёгкостью к семье со стороны Мисако обратиться. Хотя я рад, что ты именно ко мне пришёл. - здесь он уже отпустил меня и прикрыл рот, посмеиваясь. - Хисако нас ненавидит.       - Кто?       - Бабушка твоя по маминой линии. Или ты её ещё дольше не видел, что забыл?       - Не забыл. - можно было только отвернуться и надуть щёки, чтобы не приставали с вопросами. И правда, я же не знал, что она существует. Про неё нигде не было написано.       - Ладно, не обижайся, всё образуется. - старик снова усмехнулся и даже погладил меня по голове, скорее как маленькую собачку, чем племянника. Как будто издевается, тварина. - У вас же есть план, как пока себя вести?       - Я... ещё в школе, так что только буду пытаться хорошо учиться, чтобы выпустись пораньше. Насчёт мамы не знаю. Может у неё вообще нет никакого плана.       - Один есть, это уже хорошо. - Ву только кивнул, проходя к выходу из кухни. И потом, вспомнив что-то, повернулся обратно. - Я пока отойду, а ты вымой чашки. Ты же справишься с этим?       И ушёл. С наглой ухмылкой. Оставив на меня грязную работу. Как только я понял это, его уже след простыл. Хитрый старый хрыч.

***

      На утро старик проснулся по обычному рано, и взяв свою шляпу с посохом, уже пошëл было на улицу для своих утренних процедур, как вдруг услышал какую-то возню. Звук посуды доносился с кухни, и он прошëл туда, застав племянника за необычным делом: тот был занят уборкой и заваркой чая.       Так бы этот день начинался со стороны другого человека, что пишет книгу об этой истории на шестнадцать сезонов. Я сам уже услышал, что Ву проснулся, но не прерывался. Чаи у меня получались отвратные, на вкус это был или обычный кипяток или настоявшийся крепкий чифир. Я вздохнул и снял крышку с чайника, в котором я не увидел листьев. Я смотрел как будто в чëрное зеркало. А куда делись листья? Я оборачиваюсь и нахожу их в кружке, которую хотел использовать для кофе. А кофе было в чайнике, судя по всему.       Я вздыхаю и пересыпаю из чистой кружки обратно в бумажный пакет. Дядя смотрел на меня удручающе, будто я что-то делаю не так уже долгое время. Впрочем справедливо, так и было. Я просто оборачиваюсь и смотрю на него в ответ с чайником кофе в руках.       - Доброе утро.       - Доброе. - кивает он и смотрит на посуду. - Ты опять насыпал в чайник не чай?       - В смысле опять?       - Снова?       - Да в смысле снова?       - Ещë? - не унимался старик, сощуривая глаза. Для него утро со мной стало автоматически плохим, как я понимаю. Он снова вздыхает: - И что ты будешь делать с этим?       - Выливать столько - только землю кормить. - умничаю я, и на секунду задумываюсь. После чего я прихожу к определëнному выводу и поднимаю чайник, начиная пить из всё из его носика. У Ву падает посох из рук и он подбегает ко мне с восклицанием.       - Стой! Не пей так много сразу!       Но было уже поздно, когда я выпил полностью весь чайник он выхватил его из моих рук. Он со страхом за родную кровь выпучил глаза, а я только вытер рукавом свой рот. Старик посмотрел на меня и покачал головой, поставив посуду на стол.       - Вам разрешают пить кофе в интернате? - интересуется он, на что я усмехаюсь.       - Они не следят. - я беру чайник снова в руки, снимаю крышку и иду к раковине. - Я сейчас помою, не волнуйся.       Ву снова качает головой и подносит пальцы к лицу чтобы помассировать переносицу.       - Оставь на месте.       - А?       - Я сказал оставь на месте. - говорит он строго. Я не понимаю его, но ради своего же блага оставляю чайник в раковине. Ву берëт свой шест и подзывает меня: - Пойдëм со мной, подышишь воздухом.       Я не перечу и вместе с ним выхожу на улицу и за ворота, не забыв одеть тапочки у входа. Лицо обдувал ветер и щекотал уши с затылком, но я вдохнул поглубже, как при курении. Это немного успокаивало и я смотрел на горизонт, за которым только готовилось выходить солнце. Небо с присущей медлительностью перекрашивалось от глубокого синего до голубого, а затем и в тëплые оттенки.       - Зачем ты меня позвал? - спрашиваю у старика, который устраивался поудобнее на своëм излюбленном камне под деревом. Тот только кидает мне метлу, которую я из-за импульса еле удерживаю в руках.       - Если ты уже проснулся, то подмети дорогу. - бурчит он в своей манере. Я немного не понимаю, что у него на уме, но слушаюсь.       - Ты решил нажиться на чужом труде? - я снова усмехаюсь, стараясь не думать о плохом. В голову пришла новая идея: - Мог бы просто меня как мико нанять.       Ву открывает один глаз и сурово смотрит на меня, осматривая с головы до пят.       - Ты хоть понимаешь, что сказал?       - Мне соседи по несчастью рассказывали, - я продолжаю диалог. - у некоторых есть сëстры, которые вот так помогают в храмах и работают.       - Какое богохульство. - комментирует он, не скрывая раздражения. - Чтобы стать мико, нужно многому учиться, как и в других профессиях.       - Почему тогда есть правило, что мико должны быть только девочки до двадцати без мужа? - спрашиваю в ответ. - Нет, мне правда интересно.       - Помолчи.       - Подумай на досуге, дядя.       Я продолжаю свою работу и сдвигаю все листья во дворе в одну маленькую кучу у тротуара, а затем перехожу на сам тротуар. Мне было немного непривычно, ибо у нас всегда с утра организовывали зарядку, а тут сразу принялся за работу. Мышцы были неприятно легки и не разработаны, но приходилось продолжать, ибо не хотелось накладывать на себя ещё и гнев взрослого, вставшего не с той ноги.       Скоро и ещё одна кучка была собрана ближе к выходу, и предстояло убрать листья с тренировочного поля. Сначала мне думалось, что будет только сложнее, однако на площадке не было и намëка на единственный листок, что не прятался по углам. Но те не спрятались от меня, и уже была третья куча, после которой хотелось уже размяться и потянуться вверх, к солнцу. Я чувствую как у меня хрустят связки и наконец-то чувствую облегчение. Жаль, что курить тут было нельзя.       Три маленькие кучи стали одной средней, которая теперь красовалась у входа. Хотелось нырнуть а неё как в детстве, но меня останавливало только осознание, что на мне белая кофта, пятна от которой трудно отстирать. Глаза немного слипались, но смелости закрыть их не было. Я обернулся и посмотрел, как медитирующий старик умиротворëнно сидел и не двигался.       - Готово. - он снова открыл тот же глаз и оценил работу, всё ещё казась неудовлетворëнным. - Ты будешь сидеть тут до шести?       - Просто не мешай мне. - отрезал он, закрывая глаза и продолжая сидеть на месте.       - Тогда я рядом посижу. - бурчу я, подражая ему, и сам взбираюсь на камень ниже, также копируя позу лотоса. Она у меня не получилааь должным образом, из-за чего получился только полулотос, но этого было достаточно, чтобы он снова обратил на меня внимание, пока я закрыл глаза.       - Слезь отсюда.       - Не-а.       - Я тебя по-хорошему прошу.       - Между просьбами и приказами есть разница. А ещё мы одна семья, сам так говорил. Чем я тебе так мешаю?       - Разговорчиками своими.       - Тебя так задела тема про мико или что? - я фыркаю, прощупывая почву терпения. - До шести, если не разговаривать, можно медитировать сколько влезет.       - А ты выдержишь? - усмехается он. - Обычно такие как ты и минуты не продерживаются.       - Ты меня толком в действии не видел, а уже выводы строишь. - замечаю я. Ву только фыркнул, обиженный этим. - Без разговоров до шести. Если не уйду до этого времени, то рассмотришь мою кандидатуру официально, идëт?       - Идëт.       И после этого мы не разговаривали. Вообще то, что он вообще согласился на этот спор, было чистой удачей. Я продолжал сидеть с закрытыми глазами, вслушиваясь в окружение и в дыхание старика сверху. Казалось, он даже не дышал. А возможно, он специально задержал его, чтобы прислушаться ко мне и оценить моë терпение? Я подавил довольный смешок и продолжил медитировать(или только притворяться) под звуки природы горной вершины. Где-то через пару минут таких раздумий по территории прошëл ветер и попытался пройти под одеждой, вызвая мурашки. Это была неожиданно хорошая альтернатива умыванию по утрам, но слабее. Глаза всё равно начали слипаться и даже голова немного начала наклоняться вбок, но я продолжал держать её строго прямо и рефлексировать над всем, что происходило.       Просто одна мысль о том, что за мной могут следить, злила. У всех людей должно быть право на личную жизнь, но меня это не касалось. И это было просто обидно. Конечно, у меня стабилизировалось образование и, возможно, психика, но это не отменяло самого факта наличия слежки. А слежка за мамой... она могла быть намного хуже. Если мои догадки верны, то какие-то совершенно чужие люди просто руководили нашими жизнями, будто мы обычные марионетки в театре. Ведь если подумать ещё раз, то откуда у мамы так много работы? Конечно, за это и зарплата была выше, чем у других, но она была на грани просто свалиться в сон ещё тогда, в машине. И всё равно продолжала писать мне и вкладывать все свои силы в работу и борьбу с коррупционной археологической ассоциацией. Мне кажется, я её не заслуживаю.       Главное не отдаляться от неё и не приближаться слишком сильно, оставаться на золотой середине. Я её не шибко знаю, и хоть она была приятной, мне не хотелось становиться слишком привязанным к кому-то. В жизни рассчитывай только на себя - а откуда эта фраза в голове не важно. Просто не хотелось, чтобы кто-то ограничивал меня в чëм-то. А ещё, чтобы переступить через эти ограничения, нужны деньги. Много денег.       Где-то между тем, когда мои мысли мешались, я услышал, как сзади раздался шелест и движение. Похоже, время вышло, но я продолжал сидеть, выжидая ещё немного. Просто потому что было интересно, что придëт в голову взрослому человеку.       Рядом с телом проносится тепло. Чувствовалось фантомно, а внутри запылала сирена "Опасность". И первым рефлексом было резко схватить это нечто.       Это оказалась просто старческая рука. Пока моë лицо исказилось в злой гримасе, Ву смотрел на меня округлыми глазами, обрабатывая информацию. А я, поняв, что произошло, быстро отпрянул, встал и отряхнул штаны, закрываясь от него с нервозностью.       - Напугал! Больше так не делай! - голос предательски дрожжал, а старик продолжал смотреть на меня. И вдруг он ехидно улыбнулся. - Что? Что ты опять увидел? Что за смешинка в рот попала?       - Сейчас пятьдесят девять минут. - посмеялся он, достав карманные часы. - Уговор был до шести.       - А ты округли. - аргуменирую я.       - Что?       - Округли и будет шесть.       - Я сказал пятьдесят девять, значит пятьдесят девять.       - Округление чисел проходят в начальной школе! - теряю я терпение и подхожу, начиная бить его руками куда попаду. Тот только удивлëнно и насмешливо защищался, что-то замышляя за своей улыбкой. - Округляй! Округляй! Мне как бы работа нужна! Ты знаешь, что мы с мамой не так часто вместе бываем, так что принимай на работу! Принимай давай, старый хрыч!       - Успокойся. - смеëтся он от души. - Ладно-ладно, уговорил. Давай на следующей неделе.       - Ну наконец-то, спасибо деду! - оставив его в покое, я раздвигаю руки в стороны. - А если мне запретят выезжать? Купи телефон, серьëзно!       - Телефон? Он и вправду так важен? - выгибает он бровь.       - Да! Мы же не каждый день будем видеться! Знаешь что! - в голове возникла мысль и я беру его за руку и пытаюсь упрямо довести до ворот. - Пойдëм прямо сейчас и купим тебе телефон! С симкой! И обменяемся номерами!       - Мне не нужно, я сразу узнаю, когда ты собираешься прийти. - отнекивается он.       И тут я выкладываю туз из рукава:       - Я тебе мамин номер дам.       - Эх... уговорил. Пошли.

***

      Я опоздал на автобус. В принципе я и не мог попасть туда, ведь выпрыгнуть прямо перед ним и остановить чтобы зайти - гиблое дело. А ещё не факт, что кто-то снова использует дымовые шашки, которые они так любят. Просто у них нет причин делать этого.       Поэтому пришлось бежать до самой территории и аккуратно, вдали от всех, пробираться сквозь кусты и препятствия. Пришлось ещё немного напрячь мозги, прежде чем я вспоминаю планировку самого здания и где окно нашего с Брэдом спального места.       В окне всё ещё горел свет, а значит он внутри. Это хорошая новость, но всё же оно закрыто. Интересно, впустят ли меня, если постучаться? Должен, я с ним делюсь сигаретами! Пусть только попробует не пустить, стекло сломаю!       Я осматриваю стену и отмечаю про себя весь маршрут вверх к нашему окну на втором этаже. В глаза бросились несколько выступов, выемок и выпуклостей, за которые точно можно ухватиться. И выбрав наиболее эффективный вариант, я начинаю карабкаться вверх. В организм и мышцы пришëл адреналин, от которого захотелось резко смеяться. Сердце зажало, и хотя оно продолжало работать, тот самый микро-вакуум продолжал поедать всё изнутри. Страха я не чувствовал, однако это было... приятно, по своему. Опять же, хотелось смеяться, чисто и искренне. Этого мне не хватало? Мы же, вроде бы, на физкультуре занимаемся такими же активностями? В чëм разница?       Будучи чуть ниже места назначения, я подпрыгиваю и цепляюсь за отлив. И подтягиваюсь, как на турнике, опираясь на локти об него. Тряся ногами, я вижу в окне свет, и хотя занавесок у нас не было, узнать что именно происходило внутри не представлялось возможным. Я вздыхаю и стучу костяшками по стеклу, а изнутри меня внезапно порадовал испуганный выкрик. И он был таким смешным на слух, что я сразу представил лицо соседа по комнате, который его и издал.       А потом окно резко открылось наружу и ударило меня по носу цельным деревом, из-за которого я чуть не упал.       - Ай, блять.       - Какого хуя... - выглянул из окна Брэд и сразу же изменился в лице, не понимая. - Что ты делаешь?!       - Проверяю теорию гравитации, будучи яблоком. - с сарказмом говорю я, а он закатывает глаза. - Помоги мне залезть.       Брэд вздохнул и схватил меня чуть ниже ладоней, после чего затащил внутрь и так и бросил на полу, закрыв окно. Я продолжал лежать на полу, отдыхая от такого приключения. Встать было теперь болезненно, но вполне возможно.       - Ты где был? - в первую очередь спросил сосед.       - Да так, свалил чтобы встретиться с родственником. - я кинул рюкзак на кровать и подошëл к столу, на котором увидел горшок с яркими фиолетовыми цветами и небольшим кустом листьев под ними. - Это что?       - Цветы.       - Я понял, что цветы, но что они делают на моей стороне комнаты? - стиснул я зубы, перенося взгляд на Брэда.       - Я к семье ездил, у моей матери цветочный магазин. Вот и я взял пару штучек с собой. - объяснил он, повернувшись ко мне в ответ. - Считай это подарком.       - Ясно всё с тобой. - закатил я глаза. - Что за цветы то?       - Анемоны. Только не забывай их поливать, а то я расстроюсь если они завянут. - хихикнул он, когда я взял горшок и отодвинул его к углу стола, дабы не мешал. - Ты мой друг всë-таки.       - Что, мне теперь тоже тебе букеты приносить каждый раз как возвращаюсь? - вздохнул я, сев на место.       - Фу, не надо! - запротестовал он. - Они же срезанные будут, завянут быстро без корней!       - А тебе не всё равно? - я достаю пачку сигарет и считаю, сколько из осталось.       - Не люблю, когда цветы вянут. - он замолчал на пару секунд, смотря на горшок, и подвинул стул ко мне. - Тебе нравятся хотя бы?       - Лучше бы подсолнух принëс, хотя бы семечки были бы. - жалуюсь я.       - И где ты эту махину поставишь в комнате? - сразу возмутился он.       - Ну или горох на худой конец.       - Тебе лишь бы покурить! А если не покурить, то пожевать что-то! - Брэд сложил руки и отвернулся в обиде. - А я старался, подбирал...       - Что значит "лишь бы пожевать что-то"!       - Ты ручки жуëшь, я видел.       - Да пошëл ты. - я положил сигареты в тумбочку. - А по цвету ты не угадал. Я зелëный люблю.       - Не по цвету, а по языку цветов! - сказал он.       - Ого, и что они значат?       - Там всего три фразы. - начал перечислять он. - "Мне с тобой хорошо", " Давай устроим праздник?" и...       - Я не буду красные курить.       - "Почему нет?", дай мне закончить.       - Ты забыл в каком ты состоянии после них был?       - Не забыл. - вздохнул он. - Но если в букете их расшифровать, это искренность и надежда.       - Надежда... - слово заставило задуматься. А дальнейшая лекция по языку цветов была уже на втором плане.       - Надежда, Любовь, Вероника, встали быстро. - пронëсся по залу женский крик.       Где я опять? В актовом зале. На скамейках сидели дети, поделëнные по возрасту. Мы с двумя другими девочками встаëм с мест, наклоняя головы вниз. Я поднимаю глаза выше, высматривая женщину в строгом костюме, с заплетëнными в пучок седыми волосами и в очках с толстыми стëклами, из-за которых виднелись её грозные глаза.       - Эти три... бестолочи, - продолжила она громко, обращая на нас внимание всего зала. - подвергли нас всех риску заражения. И как только додумались притащить с улицы грязного щенка!       Послышался гул толпы. Младшие дети начали поддакивать этой женщине, называя нас самих грязными. Звуки продолжались, было слишком громко, но и этот хохот и гоготание прервала та самая женщина.       - Тихо! Я не закончила. - усмирила она шум, после чего продолжила с паузами, проверяя между тем как её слушают. - Кроме этого, они умудрились скрывать его существование целую неделю, перетаскивая по своим спальням! А Слепых решила украсть еду, положив куриные кости себе в трусы!       Я чувствую, как мою руку сжимают, и поворачиваю голову направо, к другой стоящей девочке, которая тоже смотрела на меня переливающимися от слëз карими глазами. В голове промелькнула мысль, что так сильно глаза её ещё не сияли никогда. Вдруг слева от меня я чувствую движение, и поворачиваю голову ко второй, что мяла подол юбки. Её глаз уже видно не было, но на внутренней стороне длинных волос были видны многозначительные капли.       Резко она сорвалась, и побежла к выходу, забыв про всё и утирая лицо.       - Вера! - крикнула первая девочка вдогонку. За ушедшей погналось двое мужчин, но мы продолжили стоять.       - И таким образом, - продолжила та самая женщина, снова привлекая к себе внимание. От её голоса внутри разгоралась злоба, но слëзы не шли. Была просто чистая ненависть, которая только от одной сцены продолжала распространяться и пыталась двигать моим телом как своим. Девочка справа сжала мою руку ещё сильнее. - Живая, Найдëная и Слепых лишаются возможности посетить парк развлечений завтра и отправляются в изолятор на месяц. А то вдруг подхватили какую-то заразу. Все свободны до ужина.       Моë тело снова село на скамейку, пока все остальные зрители этого шоу вставали и покидали зал вместе со взрослыми. Девочка села рядом, продолжая держать мою руку и поглаживать её. Я поднимаю голову и смотрю на неё, в этот раз решая запомнить. Светло-рыжие волосы, круглое лицо с пышным румянцем от накативших слëз и большие карие глаза, которые говорили больше, чем слова. Она была разбита, как и я себя сейчас чувствую, но она всё равно продолжала оставаться на месте, ожидая когда я успокоюсь и отойду от произошедшего.       - Прости. - выходит из меня с горьким смешком. - Это всё же была моя идея...       - Не извиняйся, мы все там были. - улыбнулась она. - Жаль, конечно, что нас поймали, но оставлять его на дороге было слишком жестоко.       - Как ты думаешь, что с ним будет? - спрашиваю я (или не я) с такой же горькой улыбкой.       - Усыпят, наверное. - бормочет она, сжав руку чуть сильнее. - Для него же лучше, Булочка будет в порядке на небесах. Там и лапки ему излечат и будет скакать по облакам...       - Ты до сих пор веришь в небеса? - сдавленный смешок выходит из горла. - Хотелось бы мне так верить. А у меня до последнего была надежда, что мы найдëм хозяина...       - Это так Вера говорила. - мягко объясняет она. - Но я тоже хочу верить, что это так. И ты верь.       - Пиздец, натуральный пиздец. - я поднимаю руки и закрываю лицо, больше ничего не видя перед собой. Но до сих пор из глаз не вышла ни одна слезинка, как некий протест.       - Тише, тише. - приговаривает она, обняв за плечи и поглаживая уже по ним.       - Ты ещё до сих пор веришь, что кто-то придëт...       - Ну... я просто надеюсь, что найдëтся тот, кто меня полюбит. - я снова смеюсь, теперь зная её имя и фамилию. Найдëная Любовь, такое прозаичное имя. Как назовëшь корабль - так он и поплывëт. - И тебя тоже полюбят, не беспокойся. Булочка тебя любила, мы с Верой тебя любим... Это, конечно, не то, но это всё, что у нас есть.       - Люба, ты такая наивная. - я немного открываю ладони и смотрю на неё сквозь пальцы как сквозь решëтку. - Никому мы не нужны, никто в нас не верит и не любит. Даже мельчайшие надежды, что мы имеем, просто разбиваются. Как, типа, окно, в которое Вера сумку кинула. Вот так вот жизнь и происходит.       - Надя... не говори так. - испуганно прошептала девочка. - Я же сказала, что всё будет хорошо.       - Ничто не будет хорошо. Мы уже кучу раз убеждались, Люб. Ничто в этой жизни не заканчивается хорошо.       Щелчок возвращает меня обратно и я поворачиваюсь, смотря на Брэда, который в растерянности решил пощëлкать пальцами перед моим лицом.       - Что? - спрашиваю я.       - Это ты что? - спрашивает он в ответ, убирая руки. - Я тебе тут рассказываю про остальные цветы в комнате, а ты внезапно встал и сел обратно, уткнувшись в руки свои. Что с тобой?       - Не знаю. - честно отвечаю я, отвернувшись и решив поизучать взглядом вид из окна. - Я не знаю.       Проба на совместную деятельность — одна из популярных методик, использующихся в возрастной психологии для исследований и психологического консультирования детей и подростков. Данная методика даёт объективную информацию о взаимоотношениях родителей и ребёнка.