Trick and Treat

      Они играли в бильярд. Пили. Кинули в гроб имена своих бывших. По правде говоря, у Феликса их не было – он просто хотел делать всё, что предлагал Чанбин. Затем он усадил Ликса на бильярдный стол, а тот закинул руки ему на плечи.       Ему не нужно намекать дважды. Феликс подался вперёд всем телом, нашел во мраке чужие губы. Смял их, прошёлся языком, снова прильнул своими. Они целовались мокро, жарко и возмутительно неспешно. Как ехать со скоростью двадцать, когда разрешённая – шестьдесят. И тело перегревалось. Потому что хотело пуститься во все тяжкие. Ну хотя бы потереться о накачанное бедро Чанбина между ног.       Феликс соскользнул со стола. На это самое бедро, так заботливо подставленное. Чанбин обнял его, опустился руками пониже, сжал. Будто так и надо, так и было задумано. И Ликс сделал то, что хотел, хотя этого оказалось катастрофически мало.       – Ты просто чудо, – прошептал Чанбин, разорвав поцелуй.       Они смотрели друг на друга одинаково остекленевшими глазами. Бин напирал, грозя уложить лопатками на стол. Его горячее дыхание щекотало губы. Феликс сильнее вжимался назад: пути отступления отгородили мускулистые руки по бокам. Метнул взгляд в сторону.       – О, это что, гадалка? – вампир указал рукой.       Чанбин отвлёкся. Ликс улизнул от него и побежал к столу с кристальным шаром, словно ребёнок – к американским горкам. Экстренно затормозил и плюхнулся на стул, поставил локти на чёрную скатерть.       – А можно расклад?       Гадалка, обвешанная амулетами, поправила платок на волосах и бегло посмотрела на посетителя. Она точно собиралась отказать, но вдруг взгляд её скользнул вампиру за спину, распахнулся. Феликс проследил за ним. Чанбин неспешно прошагал и развалился на соседнем стуле.       – Да, можно нам, пожалуйста, расклад. На любовь.       Женщина перестала замечать Феликса вовсе – всё её внимание занял Чанбин. Она подхватила колоду и тщательно перетасовала. Выложила первую карту.       – Вы влюбитесь. И вам не удастся контролировать свои чувства. Они будут очень сильными и яркими, – (следующая карта легла ниже). – Поначалу это может отпугнуть вас или партнёра. – (третью рубашку перевернули вниз). – Этот человек гораздо младше или неопытнее, он ещё не нашёл себя и вам придётся наставлять его.       В этот момент Феликс тихонько усмехнулся: Чанбин был на пять, ну самое большее – на семь лет старше. А эти предсказания ничего не стоили. Но гадалка продолжала выкладывать карты:       – Прежде чем отношения станут гармоничными – вам придётся узнать неприятные секреты друг друга.       Ликс вздрогнул. У него такой секрет имелся. Он посмотрел украдкой на Чанбина: тот тоже будто следил за ним боковым зрением. На стол легла последняя карта.       – Но, если вы примиритесь с ними… Вас ждут долгие и счастливые годы вместе.       Мышцы обмякли. «Какие счастливые годы могут быть у человека с вампиром?» – Феликс фыркнул. Взглянул на Чанбина. Представил зачем-то, как тот стареет, как его лицо покрывается морщинами, а кожа обвисает. А он рядом: всё так же молод и красив, точно злорадное напоминание. В груди потяжелело.       – Это ведь просто развлечение? – Феликс встал вслед за Чанбином.       – Предсказание тебя расстроило? – он обернулся.       Подошёл вплотную, взял Ликса за подбородок. Тот прикрыл веки, избегая его взгляда.       – Не знаю…       Сухие губы нежно коснулись в мимолётном поцелуе.       – Ничего. Сейчас мы это исправим.       Чанбин потянул за руку в самый тёмный угол. Феликс слепо следовал, даже не стараясь различить что-то в таком мраке. Натолкнулся на диван и повалился. Обивка тут же прогнулась, принимая его тело, так, что не хотелось вставать. Вампир нашел рядом Чанбина и переполз ему на бёдра.       Кожу покалывало от желания. Феликс провёл ладонью по скуле, очертил линию челюсти, столкнулся носом о нос. Разомкнул чужие губы языком и проник внутрь. Сразу, с наскока. Разогнался до колючего жара по всему телу, а особенно – там, где гладили руки Чанбина. Феликс придвинулся ближе.       Расстегнул несколько пуговиц на вороте его рубашки, нырнул под неё пальцами. Ликсу нравилось прижиматься к чужим бёдрам, чувствовать, как возбуждение толкается между ног от особенно хороших поцелуев. Чанбин накрыл ладонью его пах. Провёл вверх с нажимом, пальцы замерли на пуговице.       – Хочешь?.. – выдохнул Чанбин в губы.       Феликс хотел. Очень. Но даже в той каше, что сейчас творилась в голове, всплывающим окном вылезли правила: кто потрахается на этой вечеринке – вылетит из списков.       – Нельзя же. Запрещено, – шептал он, ёрзая на чужом стояке.       – Я спросил не это. За правила не беспокойся. Просто скажи: да или нет?       Феликс прижался лбом к тёплому лбу. Это не входило в его планы. Но планы меняются. Да и можно ведь укусить, когда он навалится сверху, расслабленный своим финишем. Тёплый и ничего не соображающий.       – Да, Чанбин, да…       Пуговица выскользнула из петлицы, разъехалась молния. Широкая ладонь прослоилась между тканью, накрыла член, большой палец с нажимом огладил головку. Жар внизу вспыхнул, как раздутые угли. Феликс слишком долго ждал. Ахнул. Завалился вперёд. Случайно полоснул клыками по шее.       За волосы оттянули раньше, чем он испугался.       – Думал, ты один такой умный? – прорычал Чанбин, держа его, как шкодливого котёнка.       На двух царапинах у основания выступили бисеринки крови. Феликс бегал глазами от них к хищному лицу Чанбина и обратно, пока алые капли не впитались в белую рубашку. Сердце ухало в груди, а вокруг расползался холод, стекал по позвоночнику в штаны. Ликс хотел, чтобы Чанбин вернул руку туда, где она была.       Он расплылся в улыбке, что не предвещала ничего хорошего. Верхние клыки показались из-за губ. Чанбин потянулся к вампирской шее. «Он перекусит её пополам». Феликс дёрнулся, когда кончики клыков коснулись кожи. Прочертили дорожки до кадыка, как два тончайших лезвия. Феликс еле дышал.       Каждый глоток вязкой слюны отдавал иголочками боли. Хотелось прикоснуться к царапинам пальцами, но конечности онемели. Чанбин отпустил его. И Феликс осел на пол у его ног. Приклеился. Прямо так, с расстёгнутой ширинкой.       Чанбин наклонился к нему, поставил локти на колени.       – Смышлёный достаточно, чтобы пробраться в чужую кормушку, но не чтоб создать её. Собирался полакомиться моими людьми?       Феликс уставился исподлобья. «Полная анонимность, никаких фотографий, зеркал, тёмные углы и халявные поцелуи… Как удобно».       – Фа-а-а-ак…– он закрыл лицо ладонями, протёр его, приходя в чувства.       «Он прибьёт меня» – но Чанбин ничего не делал. «Он что-то от меня хочет» – и Феликс оглядел его снизу-вверх, задерживаясь на широко расставленных ногах. «Если выбирать между коленками и жизнью, то жизнь дороже... Блин, надо было слушать Чана». В горле першило, оно словно высохло вместе с глазами. На языке появился кислый привкус. Феликс задыхался.       «Лучше бы и задохнулся» – он смотрел на Чанбина, сжав челюсти до онемения. Вампир ласкал его взглядом, не торопил события. Уголок рта скакнул вверх. «Он, что, ржёт надо мной?!».       – Вот то, что ты сказал… Это было предложение? – проворковал Бин.       Кулаки налились жгучей кровью. Феликс вскочил на ноги.       – Да иди ты!..       Он отвернулся, мокрую спину остудило. Не сделал и пары шагов – знакомая рука перехватила поперёк живота. Чанбин притиснул к себе, недвусмысленно прижался к заду. Феликс замер с прямой спиной. Его злости хватило до первого касания языка, первой мокрой дорожки вдоль укуса. А была ещё вторая.       – А если серьёзно?       Ликс расслабился, прижался спиной к торсу.       – Ну, пока ты не оттащил меня за волосы – мне всё нравилось.       Чанбин положил острый подбородок на плечо и застегнул Феликсу брюки. Чтобы вообще к черту снять их через пару минут в потайной комнате. Они скидывали одежду на кровать так, будто ложиться на неё не собирались. Феликс замер. «Почему бы и да?» – взглянул на руки Чанбина, бугрящиеся мышцами и оплетённые венами.       Стена встретила холодком по лопаткам. А к груди прижимался невозможно горячий Чанбин, исцеловал уже всю шею и плечи, пока рукой Феликс мягко надрачивал ему. Перевернулся. Соски куснуло прохладой, они затвердели. Ладони Чанбина спускались с талии вниз по бёдрам, он стоял на коленях. Развёл половинки Феликса и тронул языком между.       Ликс прогнулся. Прижался горячей щекой к стене. Он хотел бы видеть это: сильные руки вампира на своём теле, то, как его язык проникает внутрь, как напрягается и подрагивает его собственная спина. Как он привстаёт на носочки, не выдерживая всю остроту ощущений, и опускается, желая получить больше. Всё, что Чанбин мог дать.       – Не люблю, когда пихают пальцы, – прохрипел Феликс, когда партнёр отстранился.       Он хмыкнул. Отошёл и вернулся с презервативом и смазкой. Она слегка пекла, разогревая мышцы, и кровь хлынула туда, пульсировала и сделала Феликса до жути чувствительным. Настолько, что стон вылетел из горла, стоило почувствовать внутри головку.       Ладонь Чанбина приземлилась рядом с ладошкой Ликса. Он уткнулся в неё, всхлипывал и горячо пыхтел, пока принимал всю длину. Успокоил дыхание. Свыкся с чувством растяжения и одновременно – приятной наполненности. Подался вперёд, прощаясь с ним.       Повернулся к Чанбину лицом, сцепил руки у него за шеей и закинул ногу на бедро. «Что-то знакомое». Чанбин оторвал Феликса от пола. Возвысил над собой, чтобы войти в такое готовое и уже заждавшееся тело.       Глубже, чем Феликс ожидал. Но секунда боли тут же забылась за приятным жаром, что расходился по телу от каждого толчка. Пальцы царапали плечи напротив, хотелось самому приподняться и рухнуть вниз. Но Феликс был полностью в чужой власти. И это ему тоже нравилось.       Чанбин вколачивался в него, прикусывал ключицы, оставляя за раз по две тонкие царапинки, что сразу залечивал поцелуями. Наслаждение кружило голову. Алые капли боли помогали её не терять. Стоны срывались каждый раз, когда казалось – ты уже привык. Вампир притиснул Феликса сильнее.       Взял такой темп, что от движения внутри на глаза выступили слёзы. Их кожа пылала. Внутри изнывало всё. Казалось, что ещё миг – и это закончится, но он каждый раз ускользал. Чанбин вжал спиной в стену. Толкнулся через не́куда пару раз. Гортанно прорычал под ухом. Его руки ослабели.       Но тут же подхватили Феликса снова. Он повис на Чанбине и рассыпал по его плечам поцелуи. В душе́ порхали бабочки, хотя Феликс и не достиг пика. Пока что. Вытянул дрожащие ноги до пола, встал на носочки.       – Не выходи из меня.       Чанбин перевёл затуманенный взгляд. Кивнул. Обхватил блестящий от смазки член Феликса. С каждым движением его руки Феликс нагонял разрядку семимильными прыжками. Она накрыла с головой. Разошлась искрами по клеточкам. Выпустила наружу самый прекрасный крик. Белёсые капли запятнали животы вампиров.       – Этот стон был даже лучше, – Чанбин чмокнул в щёку, отлепился, и на его место пришёл холод.       Бин вернулся чистый и с пачкой салфеток. А Феликс словно заново учился стоять на ногах, пока вампир заботливо вытирал его. Мысли вертелись вокруг шуточного предсказания.       – Сколько тебе лет?       – Сто.       – Прям ровно сто? – Феликс коснулся его челюсти.       – Нет, – Чанбин смотрел вправо. – Где-то сто тринадцать или четырнадцать.       Феликс усмехнулся.       – Пока сбывается.       – Что значит «пока»? – Чанбин смотрел в глаза с той самой озорной улыбкой. – Это самая настоящая ясновидящая! Или ты думал, в этом мире только вампиры существуют? концовка у хёнчанов →→→