В тиши библиотек

Решив не откладывать начало новой жизни в долгий ящик, Сабрина рвет с Кэти на следующее же утро, во дворе возле колледжа. И хотя внутри нее буквально все дрожит, Сабрина старается говорить спокойно и уверенно, сохраняя достоинство и не унижая при этом достоинства теперь уже бывшей подруги. Просто, так и так, мы с тобой слишком разные люди, наши пути давно разошлись, и все в таком духе. Сабрина ни малейшим намеком не оскорбляет и не унижает Кэти; Кэти же, однако, была бы не Кэти Кларк, если бы не разревелась прямо на школьном дворе, не наорала бы на бросившую ее подругу матом и не убежала бы прочь в своей привычной театральной манере. Однако, Сабрина и это выносит с необычайной стойкостью, повторяя про себя известную поговорку о том, что «лучше кошмарный конец, чем кошмары без конца». Главное, что дело сделано, что теперь она свободна, свободна навсегда от этого гнета последних двух лет! Что все истерики Кэти напоследок по сравнению с этим ощущением свободы? На занятия Сабрина идет уже в совершенно ином настроении, чем ехала в колледж до этого, она чувствует невероятный подъем душевных сил впервые за долгое время. Она смогла, смогла! Все, несомненно, к лучшему. Отделаться от Кэти, однако, приходится не так-то просто: назойливая, словно муха, бывшая подруга то и дело терроризирует Сабрину сначала в соцсетях, потом названивает на мобильный (даже по ночам, чем изрядно выводит из себя и без того недолюбливающую ее тетю Ирис)… После начинается последняя стадия, нелепая в своей детскости: Кэти начинает заваливать Сабрину собственноручно написанными записочками с просьбой вернуть былую дружбу. Таких записок Сабрина получает по двадцать штук в день, не уставая выбрасывать их одну за другой. Видимо, по-хорошему Кэти понимать отказывается. Что ж, пускай пыжится и дальше, — раздраженно решает про себя Сабрина, — скоро ей надоест, и она наконец отстанет. «Буду жесткой и непреклонной, как скала», — твердо говорит Сабрина самой себе. — Сабрина, у вас все в порядке? — спрашивает ее мисс Уилсон, встретившись в коридоре между занятиями. — Вижу, с вашей дружбой с Кэтрин Кларк покончено? Вы все-таки сумели поставить точку? — Да, я решила: либо сейчас, либо никогда, — Сабрина улыбается в ответ. — Теперь мне гораздо легче. — Вы не представляете, как я вами горжусь! Как восприняла это сама Кэтрин? Она вас больше не мучила, не навязывалась? — Если б не навязывалась — это была бы уже не Кэти, — смеется девушка. — Если вдруг захотите, могу с ней поговорить, — предлагает мисс Уилсон. — Поверьте, Сабрина, я умею находить ключ к таким людям, как Кэтрин Кларк. — Нет, мисс Уилсон, спасибо, но не нужно, — несколько смутившись, отвечает Сабрина. — Вы и так уже сделали для меня все, что только могли! Если бы не ваш совет, я бы, наверное, так бы и не решилась. — Что ж, я рада это слышать, — преподавательница мягко улыбается. — Сабрина, я хотела с вами вот что обговорить: в колледже в начале ноября состоится литературный вечер, посвященный творчеству Роберта Бернса, и я предлагаю вам принять в нем участие. — Мне? — А что вас так удивляет? Вы — одна из моих лучших студенток, у вас четкая, поставленная речь, широкая эрудиция, и я уверена, что вы справитесь как никто другой! Нужно будет подготовить небольшой рассказ об интересных фактах из биографии поэта и продекламировать любое его стихотворение на выбор. — Звучит интересно, — на губах Сабрины появляется действительно заинтересованная улыбка. — Я с радостью соглашусь, это как раз то, что мне сейчас нужно. — Вот и отлично, — мисс Уилсон вновь ей улыбается. — Первая репетиция — уже сегодня, в актовом зале после занятий. — Я обязательно приду! — Буду вас ждать, Сабрина. *** Репетиции литературного вечера проходят дважды в неделю — по вторникам и четвергам. Сабрина выбирает два своих наиболее любимых стихотворения у Бернса — «Честная бедность» и «Пробираясь до калитки», что более всего откликаются в ее душе. Усиленно изучает биографию поэта, стараясь вычленить самое нужное и интересное, будучи вовлеченной в творческий процесс чуть более, чем полностью. Благодаря репетициям Сабрина теперь реже видит бывшую подругу после занятий, и это — еще один существенный плюс. Если бы сейчас она продолжала общаться с Кэти, та наверняка замучила бы ее нытьем в духе: «Зачем тебе вообще все это нужно?», так что Сабрина успела уже сто раз перекреститься при мысли о том, что отныне она свободна от токсичной дружбы. Мисс Уилсон подобрала абсолютно точное определение — Кэти только и делала, что тянула ее вниз. Мисс Уилсон вообще видит людей насквозь, мисс Уилсон чертовски умна и наблюдательна — Сабрина не устает в очередной раз в этом убеждаться. Репетиции проходят крайне плодотворно для Сабрины, у нее все получается буквально с первого раза, и мисс Уилсон, отвечающая за мероприятие, не устает ее хвалить. Девушка понимает преподавательницу с полуслова, мисс Уилсон же — отличный педагог и руководитель, и оттого совместная работа удается на славу. Сама толком не заметив, как к этому пришло, однажды Сабрина просто ловит себя на внезапной, словно вспышка молнии, мысли: похоже, ее тянет к мисс Уилсон, и это что-то гораздо большее, чем простая душевная привязанность студентки к хорошей преподавательнице. Как и когда именно она почувствовала это в первый раз — Сабрина сейчас уже и не вспомнит, но в последние пару дней эта мысль не отпускает ее ни на секунду. Сабрина отчетливо помнит один из вечеров после очередной репетиции: мисс Уилсон вновь предложила подвезти ее до дома, они ехали в машине, мило болтали обо всем на свете, Сабрина рассказывала ей об университетах, которые планирует посетить в ближайшие дни… Когда они приехали, мисс Уилсон закурила сигарету, и в нос Сабрине ударил резкий запах табачного дыма. После девушка еще долго вспоминала этот запах, и вот что странно: она, всегда не переносившая табачного дыма, сейчас прокручивала в своей голове запах сигарет мисс Уилсон как нечто совсем не противное, даже приятное: наверное, оттого, что этот запах исходил не от кого-то, а от нее. Этот самый запах сигарет она вновь и вновь ощущает во снах, а, проснувшись рано утром, осознает однажды, что все ее мысли — об одной лишь мисс Уилсон. О ее до невозможного теплой улыбке, о мягких губах, накрашенных нежно-розовой помадой, о слегка вздернутом носике, больших выразительных карих глазах, о темно-каштановых волосах, всегда забранных в аккуратную прическу… Похоже, девочка абсолютно и бесповоротно попала, раз не может ни на минуту выбросить из головы ее образ. О, Натали Уилсон! Даже имя ее звучит настолько красиво и поэтично… И как бы ни пыталась бороться, все без толку: да и есть ли смысл бороться с собственным сердцем? Сабрина до сих пор не может взять в толк, что могло заставить такую женщину, как мисс Уилсон, невероятную во всех смыслах, принимать такое участие в ее судьбе. Мисс Уилсон то и дело выслушивала ее, давала советы, заботилась так, как о ней, о Сабрине, никогда не заботилась ее родная мать… В чем же причина такого сильного участия? А может ли быть, что… Нет, ну что за глупости! Спустись с небес на землю, Сабрина, и перестань наконец жить фантазиями из глупых ванильных сериальчиков нулевых! Мисс Уилсон — твоя преподавательница, она увидела в тебе потенциал как в хорошей студентке, и не более того! Мисс Уилсон — взрослая женщина, которой за тридцать, и ей уж явно не до этих глупостей. Так что хватит придумывать себе то, чего нет и в принципе быть не может! Но как же, как же, как же трудно подчинить свое сердце голосу разума! Так, все. Вдох-выдох и продолжаем как ни в чем не бывало ходить на занятия и репетиции. (Но как же, как же, как же, черт возьми…) И серым ноябрьским вечером, накануне выступления, Сабрина отказывается от ужина, любезно предоставив вторую порцию спагетти тете Ирис, поскольку кусок в горло не лезет. Хочется врубить музыку на полную громкость и пролежать так весь оставшийся вечер. Прежде с Сабриной Брукс еще ни разу происходило ничего подобного.