В тиши библиотек

Сказать, что в последние дни Сабрина ужасно выбита из колеи — ничего не сказать. Разбитое девичье сердце ноет, скулит и кровоточит, и Сабрина не находит способа лучше, чем просто закрыться в своей комнате, слушать музыку и пялиться в одну точку. Ничего не хочется, настроение на нуле. В первый раз в жизни она сделала над собой такое усилие, чтобы выйти из зоны комфорта, побороть комплекс хорошей девочки, в первый раз она дала волю своим чувствам, и что в итоге? Потерпела поражение в пух и прах, теперь сердце разбито, а внутри все буквально опустошено. А самое обидное — что мисс Уилсон не сказала ей, что ее чувства не имеют взаимности. Если бы она четко дала ей это понять, проблем бы не было, и Сабрина сейчас так бы не убивалась: ну, такова жизнь, не все, кого мы любим, обязаны разделять наши чувства. Но мисс Уилсон сказала ей совсем иное. И оттого сейчас сердцу так больно. Сабрина никак не может взять в толк, как может эта женщина, казалось бы, таких широких взглядов, начисто лишенная стереотипов, настолько зависеть от каких-то собственных глупых догм и правил. Хотя, впрочем, чему ты удивляешься, Сабрина Брукс? Тебе и впрямь только девятнадцать, и твой мир существенно отличается от мира женщины за тридцать, у которой есть обязательства, ответственность и прочие взрослые вещи, которые тебе пока что в полной мере ни понять. Сабрина все это прекрасно понимает. Вот только менее больно от этого не становится. Сабрина вот уже в который раз заходит на сайт колледжа в раздел «Преподаватели» и никак не может заставить себя перестать смотреть на фотографию мисс Уилсон. Боже, до чего же эта женщина совершенна, до чего прекрасна, словно не из этого мира! Неужто она, Сабрина Брукс, и впрямь могла заслужить взаимности этой женщины? Мысль об этом, неустанно бьющая в виски, одновременно и воодушевляет девушку, и расстраивает ее, ведь это куда более несправедливый исход, чем если бы взаимности и вовсе не было… Сабрина вновь касается большим пальцем изображения на экране ноутбука. Хоть таким нелепым способом к ней прикоснуться! О, пропустить бы сквозь пальцы эти пряди темно-каштановых волос, заглянуть бы в эти выразительные карие глаза, коснуться бы этих губ… Похоже, Сабрина Брукс, ты серьезно попала! И как теперь выпутываться — ни малейшего понятия. — Что, твоя новая девушка? — за спиной у себя Сабрина слышит привычно-саркастичный тон тети Ирис. — А у тебя хороший вкус! — Думаешь, я слепая, не вижу, что ты в последние дни сама не своя? — усмехается та. — Что, втрескалась в преподшу? — Вовсе нет, — бегло отвечает девушка. — Поэтому ты сейчас так краснеешь от простого вопроса? Детка, ну наконец-то ты хоть что-то сделала за рамками своей правильности — я тобой горжусь! — Да гордиться-то, если честно, особо нечем, — Сабрина с грустью вздыхает. — Я ничего пока что не сделала, кроме глупого признания, которое ничем хорошим не закончилось. — Но ты не промолчала, ты не бездействовала, — тетя Ирис ободряюще кладет ей руку на плечо. — Поверь, лучше получить отказ, чем потом всю жизнь жалеть о том, что не сказала тех самых слов. — А ты мудра, — грустно усмехается Сабрина. — Это я только с виду оплот циничности и сарказма. — Выходит, я тебя совсем не знаю, тетя Ирис? — Ровно настолько, насколько я сама даю себя узнать. А вообще, начать отношения с преподавательницей — хорошая идея. Все зачеты автоматом тебе обеспечены! — Очень смешно. — А я что, я ничего. Просто пытаюсь тебя подбодрить. Молодость дана тебе не для того, чтобы просиживать ее в комнате и реветь ночами в подушку. Хочешь, чтобы человек стал твоим — не сдавайся, борись, не опускай руки! И будет тебе счастье. — Если бы все было так просто! — закатывает глаза Сабрина. — А жизнь — она вообще намного проще, чем мы сами ее делаем, — резюмирует тетя Ирис. — Так что собери все силы в кулак и хватит уже распускать нюни! За тебя твою жизнь никто не проживет. Что ж, возможно, в словах тети Ирис и впрямь немало правды, и стоит к ней прислушаться. Но, черт возьми, до чего же все это непросто! Столько самых разных «но», буквально разрывающих ей душу… Впрочем, пошло оно все, пускай идет все как идет. *** На занятиях мисс Уилсон Сабрина всеми силами старается скрыть следы ночных слез в своих покрасневших глазах. Не хватало еще, чтобы мисс Уилсон все поняла! Пара проходит весьма насыщенно и интересно, мисс Уилсон рассказывает о великих поэтах античности и активно вовлекает студентов в учебный процесс, и только Сабрину теперь совершенно не тянет проявлять активность на ее занятиях. О, бедное разбитое сердце! — Что-то ты сегодня тихая, — доносится до Сабрины ехидное замечание Кэти, когда пара подходит к концу. — Что, все, наша отличница выдохлась? А я говорила тебе — не прыгай выше головы! — Отвали, — грубо бросает Сабрина ей в ответ. — Тебя еще не хватало! — Я ж говорила, что без меня твоя жизнь пойдет под откос! — в голосе Кэти слышится все больше злорадства. — Признай, Сабрина, что никакая ты не отличница — так, обыкновенная дурочка, которая даже не нужна никому, кроме меня. — Можно подумать, что ты кому-то больно нужна! — Ну, я, в отличие от некоторых, нужна хотя бы собственной матери, — усмехается та. — А тебя твоя мать бросила ради мужика и новых детей. Сабринушка-сиротинушка! Ощутив, как кровь в жилах отчаянно закипает, а глаза туманятся от гнева, Сабрина тотчас же яростно бросается на бывшую подругу, вцепляясь пальцами ей в волосы и выкрикивая самые грубые ругательства. — Живо отпустила меня, истеричка! — орет Кэти, отчаянно отбиваясь. — Сука, дрянь, тварь! — Сабрина и не думает останавливаться. — Ты мне ответишь за свои слова, сука! Слишком долго терпела я твое ебанутство! — Сабрина, пожалуйста, успокойся! — пыл горячей ярости несколько охлаждает тот самый приятный голос и прикосновение руки, что ложится ей на плечи. Девушка чувствует, что одно лишь присутствие мисс Уилсон действует на нее успокаивающе, и потому вскоре остывает. — Вот теперь жди конкретных проблем! — выплевывает Кэти напоследок, после чего, вся взъерошенная, покидает аудиторию на глазах изумленных студентов, явно не ожидавших такого от всегда милой и славной Сабрины Брукс. Сабрине по-прежнему тяжело дышать после такого. — Пойдем в мой кабинет, — голос мисс Уилсон, обращенный к ней, звучит мягко и без осуждения. — Пойдем, нам нужно поговорить. — Хорошо, — Сабрина соглашается, а в голове одна лишь мысль, поселившаяся в голове еще утром: «Будь что будет!» *** — Тебе нужно научиться владеть собой, — произносит мисс Уилсон, осторожно вытирая капли крови с носа девушки. — Конечно, Кэтрин сама нарвалась — никто не спорит, но самообладание, Сабрина, — прежде всего! — Самообладание, говорите? — Сабрина горько усмехается в ответ. — Да я всю жизнь только и делаю, что владею собой! Я всегда была тихой, послушной, со мной никогда ни у кого не было проблем, даже у мамы, когда она решила свалить! Я не роптала, не убегала из дома, как мои одноклассницы, не курила и выпивала только пару бокалов шампанского по праздникам… Я была мягкой со всеми, кого знала — с Уиллом — моим бывшим, с Кэти, с ее матерью… Да я даже выгляжу, черт возьми, как чертова диснеевская принцесска! «Ты такая милая, Сабрина, ты прелесть, ты такая хорошая девочка!» Откуда им всем знать, что у меня в душе и чего мне хочется на самом деле? Впервые в жизни я попробовала совершить нечто безумное, и то пошло прахом… Да гори оно все! — Я тебя понимаю, — мисс Уилсон смотрит прямо в глаза, осторожно касаясь девичьего плеча. — Правда, понимаю. Я и сама страдала от подобного лет до двадцати. Потом был год дикого отрыва, потом, правда, я успокоилась и стала уже нормальной. Именно нормальной, а не хорошей девочкой. — Выходит, год у меня еще точно есть, — девушка вновь усмехается. — Сабрина, я вижу, что тебя терзает что-то еще, помимо слов Кэти, — тихо произносит преподавательница. — Я ведь права, да? После того нашего разговора ты избегаешь меня, не отвечаешь больше на моих занятиях, не проявляешь активности… Мне бы ужасно не хотелось, чтобы между нами возникла пропасть. О, до чего Сабрина старалась избежать этого разговора, но, видимо, не судьба! — Мисс Уилсон, вы сказали мне тогда, что шанс на взаимность у меня есть, — у Сабрины словно открывается второе дыхание с недюжинной смелостью. — Так что это за правила, что вам мешают? Мешают открыться собственным чувствам… Неужто все упирается в правила колледжа? — Не только, — мисс Уилсон отводит взгляд, поправляя выбившуюся прядь. — Сабрина, мне будет тридцать один, и за последние десять лет мне уже не раз причиняли боль. Не хочу, чтобы это повторилось снова. — Не доверяешь мне? — Сабрина говорит тихо, почти что полушепотом. — Дело не в тебе. Я самой себе не доверяю. — Может, настало время пересмотреть свои внутренние барьеры? Сама толком не заметив, как это произошло, Сабрина накрывает рукой ладонь преподавательницы, мягко переплетая их пальцы. Сердце отбивает бешеные такты, когда она ощущает большой палец мисс Уилсон, поглаживающий ее ладонь. — Верь мне, хорошо? — шепчет Сабрина, пододвигаясь еще ближе, почти вплотную. Мисс Уилсон настолько близко, что прежде Сабрина не могла себе такого даже вообразить, мисс Уилсон не гонит ее и не уходит сама, и внизу живота у девушки вновь появляется до боли приятное тянущее чувство. Она рядом. Совсем, совсем близко! Сабрина с наслаждением вдыхает исходящий от нее терпкий запах парфюма, смешанного с дымом дорогих сигарет. Еще пара мгновений — и мисс Уилсон с нежностью пропускает сквозь пальцы золотистые волосы девушки, после чего, придвинувшись вплотную, обнимает ее. О, это исходящее от нее невероятное тепло! Сабрине неимоверно приятно, Сабрина впервые за всю свою жизнь ощущает себя по-настоящему Дома. Она опускает голову на грудь мисс Уилсон, и так они сидят, обнявшись, еще около трех минут. Сабрине не хочется говорить ни слова — лишь наслаждаться моментом. Сегодня у Сабрины Брукс определенно самый удачный день за все ее девятнадцать лет.