​ «Good Night»

Она больше не может. Она больше не может терпеть. Слишком сложно. С ночи не было ни одного миллиграмма порошка. Стало просто невозможно. Тремор в руках не оставлял, заставляя заламывать пальцы все чаще и чаще, чтобы Рони, не дай Бог, не заметила его. Зачем ей надо знать, что Виолетта употребляет? Правильно, не за чем. Они не родственники, не пара, не друзья, да даже не знакомые. Они только знают, как друг друга зовут. И все. Чего-то большего не нужно. Малышенко и не собиралась больше с ней видеться. Быстрым темпом брюнетка направилась в туалет, ведь именно там можно достать все что угодно: начиная от сигарет, заканчивая оружием. Зайдя в эту комнату, ты попадаешь в другой мир, но только если знаешь, если тебя знают. Как бы не казалось, что тут легко и просто достать наркотики, этого не получится сделать без определенной фразы или слова, которое меняется каждую неделю. Для безопасности. И Вилке говорили, каким будет новый пароль. Она постоянный клиент. Зайдя в комнату, где граница между раем и адом, Виолетта почувствовала себя, как в первый раз. Как и тогда появилось чувство страха и мысли: «Может не надо?», - но их перебило резкое желание занюхать. С ним ничего нельзя было поделать. Очень хотелось. До боли в костях. До невозможности. И ее спаситель подошел совсем скоро. Парнишка в ободранной одёжке зашел в туалет, а следом и в кабинку. Виолетта его знает. Которые раз уже они встречаются здесь. Да, конечно, начальство знало о продаже наркотиков, ведь клуб сам по себе специализировался на запрещенных веществ. Покупатели, как Вилка приобретали подобное во всяких закоулках, а побогаче могли зайти и в кабинет к директору. Финансы решают все, и даже где губить себе жизнь. Ну… Что поделать. Так было, есть и будет. Это нормально… Наверное. Возможно, данное и не есть хорошо, но что об этом говорить? Сей никогда не изменится. Остается лишь мириться и жить, как живешь. Малышенко зашла за ним следом, закрывая за собой дверцу. Он передал ей пакетик, такой же, как и вечера, и позавчера, и год назад. Брюнетка взамен протянула ему несколько купюр, от которых в карманах больше ничего не осталось. Она опять потратила все деньги на райское удовольствие, на эйфорию, которая погубит с каменным лицом, без сочувствия. Парень ушел, оставляя Виолетту одну, на едине со своими мыслями. Выйдя в основную комнату туалета, татуированная подошла к подоконнику и уставилась на стену здания напротив. Потупив пару секунд на него, Вилку выдернуло из этого состояния желание, которое так и не утихло. Сильно хотелось сделать дорожку. Сильно хотелось, чтобы в тебя попал амфетамин. Именно сей она и начала делать. Начала воплощать в жизнь свое желание, то, о чем мечтала. Аккуратно высыпая на поверхность содержимое мешочка, Малышенко сформировала тропу Божью. Порывшись, то в джинсах, то в кофте, она достала старую помятую купюру в десять рублей, свернула ее в тоненькую трубочку, которая станет проводником в Рай. Всё по кругу. Поднеся к ноздре один край бумажки, брюнетка подставила второй к концу, - или началу, - дорожке и, сделав глубокий вдох, провела деньгой вдоль всего порошка. Он попал внутрь. Да. Наконец-то. Вещество быстро расплылось по организму девушки, окатывая ее волной наслаждения. Кинув купюру себе в карман, дама стряхнула остатки наркотика на пол и, держась за края куска пластмассы, она пошатнулась на месте, однако, совсем скоро это состояние отступило и накатило новое… Долгожданное. С наступлением очередного заряда сил, Виолетта с высоко поднятой головой и со сверкающей улыбкой во все тридцать два направилась прочь из туалета. Подойдя к барной стоке, где ее ждала Рони, попивая маленькими глотками бренди из стакана, наслаждаясь каждой каплей, попадающей в нее, которая так обжигает горло, грея его лучше чего-либо. ​ Наркотик ударил в голову, и зеленоглазая потеряла ее. Подойдя почти бесшумно сзади к Вербицкой, она уложила ладони той на глаза, закрывая их, и наклонилась к уху, произнеся шепотом: - Не хотите, дама, заняться чем-нибудь поинтереснее? - произносит брюнетка, обжигая блондинку своим дыханием. Та застыла на месте, не отвечая. На это татуированная провела кончиком языка по мочке, заставляя сидящую вздрогнуть. - Виолетт, с тобой все хорошо? - затронув пальцами руки брюнетка, девушка сжала их слегка и убрала от своего лица, получая в ответ смех. Да при том, что довольно громкий, и почему она так себя ведет, Вероника понять не могла. Сильно весело? Видать. - Все отлично, Рони! - воскликнула дама, как успокоилась. - Пошли, потанцуем. - кинула Малышенко и, схватив ту под локоть, потащила ее на танцпол к людям, скачущим в такт музыке. Оказались они там очень быстро, ведь Вилка бежала на него, а та за ней не поспевала, запнувшись на ровном месте. Встав напротив друг друга, брюнетка заглянула в карие глаза, видя в них непонимание, но осознать это Малышенко было чем-то за пределом возможностей. Она не могла этого сделать. Она сейчас думала только о том, как ей хорошо и, что хочется танцевать. Каждый звук стал в разы громче. Каждый, и то жесткий, быт ощущался сильнее, отдавая волной всё тело. Руки татуированной оказались на плечах Вербицкой и медленно, очень медленно, начали скользить вниз. Присев на корточки перед блондинкой, Виолетта спустилась ладонями до ее бедер, смотря снизу-вверх, и, не разрывая зрительного контакта, продолжал дальше. А Рони стоит и не шевелится. Не выдержав столь тяжелый взор зеленых глаз, она запрокинула голову назад, громко вздохнув, и расслабила плечи. - Что-то не так… - шепчет себе под нос Вербицкая, понимая, что человек не может так измениться за несколько минут. Резко выпрямившись во весь рост, Вилка улыбнулась, смотря на опущенные веки дамы. Пока Рони стояла в таком положении, думая о своем, у Малышенко появилось новое желание, которое не воплотить в жизнь было бы настоящем грехом. Поэтому… Девушка направилась в нужном направлении, отставив Веронику одну. Из-за всех этих людей, окружающих блондинку, дева не заметила, как Виолетта свалила, поэтому только сейчас Рони открыла глаза. Растерянность и стыд заиграли внутри нее, как девушка поняла, что сейчас сделала и она, и брюнетка. - Блять… - кинула сама себя Вероника, окинув взглядом толпу, а когда Вербицкая посмотрела за собственную спину, поняла, куда делась та. Вилка танцевала. И было бы все хорошо, если бы данное делалось на полу, а не на барной стойке, рядом с которой бегали бармен, администратор, официантки и охранник, пытаясь стащить обезумевшую телку со стола. Блондинка, сорвавшись с места, подлетела к Виолетте, которая выплясывала лезгинку, от чего люди не могли схватить ее. Она отбивала их ногами, оставалось брать только за них. Именно этим и занялась Вероника. Девушка почти в плотную подошла к столу и, чуть не получив ботинком по лицу, мигом поймала даму за лодыжку, а та, не устояв, не удержавшись на месте, сначала пошатнулась, а следом кубарем полетела прямо на Рони, роняя ее на пол. Рухнув и свернув все стаканы за собой, Малышенко лежала на Вербицкой и смотрела на нее, но вновь ничего не понимала. В голову не могло попасть самое банальное: сколько теперь она должна денег…, а их у нее нет…, лишь купюра в десять рублей. - Пошли к людям. Танцевать. - глаза горели. Горели и блистали. Но только сейчас этот огонь остался незамеченным Вероникой. Белокурая смотрела в глаза, которые уже не зеленые. Чернотой залился каждой миллиметр очей ее, оставляя после себя всего тоненькую оправу зелени вокруг зрачка. - Вилка… - прошептала Рони, вздохнув. Дама поняла, что к чему. Поняла, что только лишь несколько минут в туалете обладают такой силой, дабы человек изменился до неузнаваемости, и не только в физическом смысле… ​

***

​ Действие наркотика подошло к концу, когда Виолетта уже сидела на собственной кровати, закутавшись с головой в одеяло, что лишь лицо виднелось. Они глядела в мрак, в пустоту и думала только о том, как же ей стыдно перед Рони, которая сейчас стоит на ее кухне, запаривая чай девушке, натворившей столько… Стало противно от самой себя… И не впервые. Каждая принятая доза заставляет задумываться о том, почему она не может освободиться от этого. Приходит Виолетта всегда к одному и тому же выводу: она слаба.​ ​ По телу бегали мурашки от холода, которые так стремительно пробирался под защиту брюнетки. Да даже не от него чувствуется мороз на физическом уровне. Тело греет что-то большее, а не теплота, исходящая от материальных вещей. Трудно оставаться горячим, без источника внутри. Вот Виолетта и ледяная. Комнату залил тусклые свет от лампочки, озаряя всю разбросанную одежду, которую просто некуда сложить, пару табуреток, а одна из них стояла совсем близко к старенькой кровати, и на ней валялся корпус ручки и белые пылинки, образовавшиеся не из попадающих в квартиру с улицы песчинок. Вербицкая поставила на поверхность кружку, предварительно смахнув ладонью на пол кристаллики. - Держи. - без улыбки произнесла Рони. Она беспокоилась за девушку, хотя зала ее, от силы, суммарный день… Даже не сутки. - Спасибо. - дрожащем голосом шепчет Малышенко. Интоксикация организма уже которые день. Она не вывозит. Скоро, закрыв глаза, девушка их больше не откроет. Потянувшись за кружкой, Виолетта наклонилась к табуретке, касаясь ручке дрожащими пальчиками, но резко оторвала их, прижав к губам. - Прости. - и подскочив с постели, девушка быстрыми и широкими шагами, направилась к туалету. Посещение этой комнаты стало уже традицией. Без похода в нее нельзя обойтись. Согнувшись перед унитазом, Вилка, тяжело дыша, простояла несколько секунд и уже подумала, что позыв был ложным, когда тело приказало обратное. Моментально она зацепила руками распущенные запутанные волосы, как организм начал очищаться самостоятельно. В желудке нет ничего, от слова совсем. Она не ела уже несколько дней, ведь состояние стало ухудшаться со стремительной скоростью. - Вилка, тебя желчью рвет. Это не есть хорошо. Это не шутки. - послышался голос позади. Голос, слышать сейчас который было пыткой, Божьей карой. Ужасно понимать, что ее кто-то видит. Ей стыдно за себя. Как никогда. Медленно повернув голову к источнику ее личных мучений, она тихо, ели слышно, произнесла, делая громкий вдох и выдох: - Виолетта. - Я это поняла. Давно. - кратко улыбнулась Рони краешком губ. - У тебя на бейджике написано. - Малышенко усмехнулась своей же глупости и, держась за стенки, вышла к Вербицкой в коридор. - Прости, что ты стала свидетелем всего этого. - искренне сказала брюнетка, понимая, как же она виновата перед блондинкой. Ей так хочется исправить все это… Но уже никак. «У вас не будет второго шанса произвести первое впечатление.» - говорила Коко Шанель и была чертовски права. Вот Виолетта его упустила. Не получилось показать себя с хорошей стороны, однако может позже удастся, хотя Рони будет уже знать девушку с иной стороны. Пусть увидит с другой. Если постараться, все же возможно. - Тебе бы поспать. Иди, ложись. - произносит Вероника, касаясь плеча зеленоглазой, ели задевая кончиками пальцев. Получая положительный кивок, дама делает глубокий вдох, а когда Вилка направилась в комнату, она гулко сглатывает. Посмотрев на свои руки, девушка поняла, что ее взял тремор. Тело дрожит. Страшно за девочку. Страшно, что Виолетта такая молодая, и губит себе жизнь, не понимая, как она важна, что ей нужно дорожить. ​

***

​ Рони зашла в спальню. Малышенко спала. А свет лампочки озарял всё помещение, слепя глаза. Щелкнув выключателем, Вербицкая шагнула в темноту, и резко стало не по себе. Пространство, будто наполнилось Виолеттой. Вероника, словно очутилась в сознание девушке, в ее голове. Где так же темно, и так же никого нет. Где она одна. Подойдя ближе к татуированной, блондинка присела на корточки у ее лица, вглядываясь в него. «Что с тобой случилось, что ты оказалась здесь, Виолетт? Чем тебе помочь?». - Можешь не уходить? - шепчет брюнетка, выводя из мыслей Вербицкую. - Пожалуйста. - Конечно… - кивает Рони, проводя рукой по предплечью зеленоглазой, доводя до ладони, перевернутой тыльной стороной вниз. Задев нежную кожу пальцев девы, она ощутила, что ее руку слегка сжала чужая. Вероника в ответ.​ - Спасибо. - ели слышно сказала Малышенко, а по щеке скатилась одинокая слеза, оставляя след боли. Тяжко держаться за мысль, что нужно жить. Хочется умереть, чтобы больше не чувствовать этого, чтобы больше ничего не ощущать. Невыносимо осознавать, что ты хочешь остаться на этой границе между раем и адом. А хочется лишь только потому, что страшно какие последствия возникнуть. Ты умрешь. Покинешь середину мира. Что же дальше? Котел Сатаны в одном из самых страшных кругов ада? Райский сад на небесах с яблонями и нимбами над головой? Это уж точно не светит Виолетте. Либо перед Дьяволом на колени вставать и просить милости, или что? Как можно сгладить предстоящие муки наркоманке. А вдруг агония - Земля, а не то, что последует за ней. Возможно, пережив сейчас, станешь каменным, и тебя ничего не сможет сломать. Станешь готовым ко всему. Без исключения. ​

***

Найдя в комнате какие-то вещи: что-то на подобие одеяла и пледа -, она постелила его на пол рядом с кроватью Вилки, которая, как ей казалось, уже спит. Свернув свою кофту в несколько раз, девушка положила ее себе под голову, сразу же упав в импровизированную постель. Сил не осталось. Ее, будто выжали, оставив совсем без энергии. Из-за Виолетты Рони не находит в себе сил даже на просто повернуться на бок, поэтому Вербицкая продолжала лежать на спине, прикрыв глаза, но уснуть ей никак не удавалось. Мысли о Виолетте ее очень сильно тревожили, пожирая изнутри. Хочется спрятаться, уйти, но это будет означать предательство. Девушка не сможет бросить ее, не при каких условиях. Мы в ответе за тех, кого приручили. Виолетта лежала и смотрела на Вербицкую, чье лицо освещал рассеянный по комнате лунный свет. Можно было разглядеть на щеках, носу мелкие пятна, которые, будто рассыпали, складывая путь надежды для каждого, кто сможет его разглядеть в лице Рони. Словно звезды в толще океана, они указывают нужное направление девушке, заставляя задуматься о будущем. Сотри разных рисунков брюнетка выводила, не касаясь коже, искала именно тот, который поможет. Ей. Она была уверена, что найдет его. Поэтому продолжала.