​ «Good Night»

Утро на удивление выдалось не таким уж и ужасным. Рвотных позывов не случилось. Что-то не так. Почему? Виолетта встала, не как мертвец, только поднявшейся из могилы. Настроение, как не странно, было достаточно не плохим, ведь разбудила ее не ноющая боль во всем теле, а до безумия приятный аромат с кухни, который так напоминал ей дом, Аляску, маму; она так давно их не видела, хочется прямо сейчас сорваться и купить билет на ближайший рейс в Сургут, просто обнять их, но зачем маме знать о том, какая у нее дочь? Зачем ей знать, что, заигравшись с наркотиками, она тихо, медленно уже отцепляется от грани между мирами, падая едва ли заметно вниз? Запах чего, девушка сразу же поняла. Но вот в голове никак не укладывалось, к чему это нужно Рони. Она бы на ее месте, насмотревшись на блюющую наркоманку, тут же свалила, да что уж тут, Вилка ни за что бы не поехала ее отвозить домой. А тут… Аккуратно присев на край кровати, Малышенко спустила ноги к полу, коснувшись оголенными пальчиками мягкого одеяла у ее постели. Улыбнувшись мыслям о том, что Вероника была всю ночь здесь, рядом с ней, Виолетта встала, оттолкнувшись руками. Пройдя в коридор, девушка подошла к кухне, оперившись плечом о дверной косяк, уложив голову на него же. Брюнетка стояла и наблюдала за тем, как Вербицкая разливает по двум единственным в квартире кружкам кипяток из замызганного старого потрепанного жизнью чайника, который уже давно пора отправить на свалку. Вода принимает насыщенный коричневый оттенок, и все помещение наполнилось запахом кофе. Откуда у нее кофе? Она никогда его не пила. - Доброе утро. - краешек губ полез вверх, когда девушка повернулась к ней лицом. - Как чувствуешь себя? - спросила Рони, вглядываясь в изумрудные глаза напротив. Они… Святились? Они были не такие, какие буквально ночь назад. Что с ней не так? То она плачет, то настолько жизнерадостный человек, что с виду и не скажешь: ей нужна помощь. А может наоборот? Вдруг именно таким людям и нужна помощь? Вдруг именно им хуже всех? Может у них самая ужасная судьба, не сравнимая с судьбой Булгакова, Цветаевой и многих других? Не думаю. Возможно, истории намного страшнее и пугающее, чем их, но у них тоже же жизни, и тоже непростая. Сравнивать ведь нельзя, так? Каждому в определенных моментах трудно и хочется опустить руки, просто у кого-то таких случаев меньше, но они могут быть намного более душераздирающими. - Нормально. - пожала плечами Виолетта, проходя вглубь кухни, и присаживаясь на полу у стены. - Ты осталась. Почему? - прямо спросила Малышенко, смотря снизу-вверх на Рони, которая, слыша этот вопрос, значительно так погрустнела и на пару минут затихла, совсем ничего не говоря, лишь глядела то в тарелку, то в сковородку, выкладывая из нее оладья. Разложив их по двум чашкам, Вербицкая достала из баночке светлый засахаренный мед, положив на край каждого блюдца по ложечке сладкой «добавке» к оладушкам. - Стола я у тебя не наблюдаю, поэтому на полу есть будем. - кратко улыбнулась Вероника, подавая тарелку с едой Виолетте, которая довольно приняла ее, укладывая себе на ноги, вытянутые на пол кухне. - Спасибо. - кивнула девушка, как та ей передала кружку с кофе. - Дай Бог, не отравиться. - перекрестилась Рони и развязала кофту с пояса, кинув ее на пол, себе под одно место. Взяв в руки свой завтрак, она присела по-турецки, посмотрев на ту, которая сидит на против, ловя усмешку на татуированном лице. - Не знаю. Просто посчитала нужным. - наконец-то ответила Вероника на Виолеттин вопрос. - Ясно… - кратко сказала брюнетка, приступая к трапезе. - В холодильнике я у тебя нашла только прокисшее молоко, которое стало уже простоквашей. - пожала плечами Рони. - Как тебе мой шедевр кулинарии? - показав пальцами в воздухе кавычки, хихикнула девушка. - Твой кулинарный шедевры, реально шедевр. Очень вкусно. - правду ответила та, хотя к самой в голе подступил горький ком, однако перебороть себя нужно было. И она это сделала, поев впервые за несколько дней. - Спасибо. - прищурив глаза, поблагодарила Вербицкая, после чего повисала тишина, которую никто не решился прервать. ​

***

Сидя на кровати, поджав ноги под себя, Малышенко наблюдала за тем, как Вербицкая ходила из стороны в сторону, общаясь с кем-то, активно жестикулируя руками в воздухе. Виолетта не понимала эту девушку. Вилка пыталась проанализировать ее поступок, но приходила всегда к одному: он ей не ясен, она бы так точно не поступила. По всей видимости, даме стало жалко Малышенко, и только поэтому она сейчас находится на этой помойке рядом с недавно обдолбанной Виолеттой. Только это хоть как-то входило в рамки разумного, а если нет, то Рони просто безумная, что поступила так. Именно так считала брюнетка. Закончив телефонный разговор, Вероника положила трубку, кинув мобильник в карман штанов. Сделав глубокий вдох, девушка запрокинула голову назад, прикрыв глаза. Громко выдохнув, Рони глянула на сидящую недалеко от нее, которая пристально наблюдала за ней, но было ощущение, что девушка смотрит не на Вербицкую, а куда-то вовнутрь. Будто она уже знает ее всю, не зная ничего. - Ты с кем там? - спросила Виолетта, резко вырвавшись из собственных мыслей, вытягивая за собой и Вербицкую, которая, также, как и Вилка, не могла понять татуированную. Но каждой очень хотелось разгадать загадку другой, с которой она пробыла меньше суток, а казалось - вечность. - По работе. У меня сегодня выходной, но тот, кто должен был идти в смену, уехала в другой город в незапланированный отпуск. Теперь мне надо будет там неделю отпахать. - недовольно произнесла Рони, закатывая глаза. - Зато денег больше. - пожала плечами Виолетта, улыбнувшись. - Но всё же я надеялась отдохнуть в свои законные выходные. Тем более, у меня уже были планы на них, а так весь вечер к чертям, а самые главные вещь происходить будут как раз в часы занятия. - всплеснув руками на уровне груди, говорила Вербицкая. - У меня два вопроса. - начала та. - Задам сразу два. Первый: Кем ты работаешь? Второй: а какие планы у тебя были, если не секрет? - Хореограф. Хореографом работаю. - А дела? - Ну я обычно через день выхожу, поэтому, послезавтра была запланирована встреча всё с той же подругой на шесть, однако теперь надо переносить; потом еще через день - встретить сестру в аэропорту и показать ей Питер, и снова же в часы работы; а еще через день - просто хотела отдохнуть, спокойно. - А сегодня? - как-то утихнув,​ спросила Виолетта, понимая, что планов у нее не было на сегодняшний вечере, либо же она их уже отменила, перенесла, что угодно, но их уже не осталась; Рони свободна сегодня, и, с большой вероятностью, собиралась пробыть свое свободное время вместе с ней. - А сегодня..? - задумалась Вероника, отводя глаза от девушке. - Не знаю. Свободна просто была. Планов не было. Вроде. - сжато, отрывисто говорить Вербицкая. - Знаешь… - неожиданно оживилась она, резко повернувшись к сидящей на кровати, - у меня тоже к тебя вопрос. - Какой же? - Виолетта была уверена, что сейчас скажет Рони: а почему ты употребляешь? Это логичный вопрос. Она это понимает. Она сама бы его задала в первую очередь, а эта паузу выдержала. Молодец. - Ты употребляешь. - до Вилке не дошло, спрашивает Вероника или утверждает, но не имеет смысла не то, не то, это ведь очевидно. Зачем сильнее на душу наседать? - Ну допустим. - Можешь сказать, почему? Если не слишком личное… - добавила Вербицкая, получая в ответ смешок. - Могу сказать. А какое «почему» тебя больше интересует? - усмехнулась Малышенко, в голове проскочил образ человека, которого она так упорно пытается забыть, но уже больше двух лет у нее не выходит. - Почему ты начала употреблять? Просто я встречала людей, которые… Ну… - замялась та. - Наркоманы конченные. - кивнула Виолетта. - Я не это, конечно, сказать хотела, однако… Короче, я продолжу. Они принимали из-за каких-то трудностей жизни, но, типа, и мне не сладко живется, а все же принимать у меня нет никакого желания. Я спрашивала у них: «Почему?», «Зачем?», - и каждый, поголовно, отвечал, что у них сплошной пиздец в жизни и, деваться им некуда. А вот ты почему пришла к этому? - Я… В поисках счастья. - В поисках счастья? - та свела брови к переносице, не в силах понять, что к чему. Какой-то бред. Как в наркотиках можно найти счастье? - В каком смысле… Счастье? - каждый Божий день рвота, ужасное состояние, бледная кожа, блеклые губы, тремор в руках, усталость. Счастье? - В прямом. - улыбнулась Вилка. - И как? Нашла? - Ага. - Думаю, стоит сказать, что я рада, но это ведь не так. Я уверена, нельзя быть счастливой, одновременно губя себя, Виолетт. - склонив голову в бок, произнесла Вербицкая, глядя прямо в чистый изумруд глаз, который не отражал ничего подобного на понимание и осознание. Она будто была рада тому, что медленно умирает, в пытках, экзекутором чего, выступает девушка сама. - А я счастлива. - все продолжала настаивать на своем Малышенко, но внутри Вилка понимала, что это лишь слова и на самом деле, она и вправду дохнет на месте от своих же рук. Русская рулетка в прямом значении этого выражения. Сегодня не слегла в могилу, значит, завтра. Нет? Через день. Сколько бы раз ей не везло, сколько бы раз фортуна не оказывалась на ее стороне, она не вечна. Скоро все пройдет, закончится. Пора бы это понять. А может девушка понимает данное? Может именно сего Виолетта и добивается? «Клянусь, я докажу, что быть счастливой можно и без наркоты!», - негласно пообещала Рони, не сводя взгляда с брюнетки, на чьем лице искрилась улыбка. «Ты что-то не договариваешь. Я уверена!». ​

***

​ Вероника ушла. Виолетта осталась одна. Одна в квартире, где каждый миллиметр напоминает о том, кто стал главной причиной ада Малышенко. Одна зависимость переросла в другую. Воспоминания накатили на Вилку, заставляя ее почти беззвучно седеть на полу со стаканом самого дешевого вина, заливая в себя компот, разбавленный спиртом. Все большими и большими глотками оно поступает в организм девушке, отравляя еще сильнее то, что уже давно не цело, то, от чего остались лишь осколки. ​

***

​ День шел, а час сменялся иным. Мысли об амфетамине становились все ярче, отдавая громким эхом в голове, заставляя от каждой буквы этого слова вздрагивать. ​ А.

М.

Ф.

Е.

Т.

​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​

А.

М.

И.

Н.

​ Кружится в голове Виолетты уже весь день, однако впервые за несколько месяцев она сделала для себя выбор в сторону «нет». Очень… Очень сильно хотелось накинуть на себя кофту с шапкой, и выбежать на городские улице, на знакомую дорогу и стоять у уже родного здания с дорогущей вывеской, отражающей всё его превосходство над остальными заведениями города, над всеми людьми Питера. Однако Вилка продолжала сидеть на месте, делая очередной глоток, вытирая тыльной стороной ладони слезы на щеке. Из сознания не убиралась насущная мысль о кристаллах, и держать ее в оковах становилось уже невозможным. Соленая жидкость ручьем стекает по одежде, и уже не ясно от чего плачет Виолетта. То ли от былых воспоминаний, то ли от жажды новой дозы. Унять поток, льющийся со стремительной скоростью, не выходит, и Вилка не находит ничего лучше, как подорваться с места и, натянув первую попавшуюся толстовку, выбежать на просторы культурной столицы, которые уже окутаны ярким мраком сумерек. Дороги пусты. На скамейках соседних домов валялись или просто хорошо так выпившие люди, которые вне состояния дойти до квартиры, или народ без определенного места жительства. Сделав глубокий вдох, наполнив грудь прохладным кислородом, Малышенко шагнула вперед и направилась туда, куда сама не знала. Она не имеет понятия, что сейчас будет делать, что сейчас произойдет. Девушка просто шла, шла, шла… ​ Выйдя на главную улицу ее района, Виолетта вновь окунулась в позавчера. Она снова тащилась по обочине пустовавшей дороги, думая, как же бы сейчас не сорваться и не побежать в ее «другу». Девушка сама не могла понять, из-за чего она всё это терпит. Вилка же могла просто пойти и купить, купить и не париться, а даже если денег нет - взять в долг, упросить дать ей. Однако Малышенко терпит. Идет и страдает, но сдерживается. Зачем? Ради кого? Себя? Нет. Ради себя она бы точно не стала. А ради кого тогда..? Послышался шум приближающейся машины со спины, но та не обратила на него внимания, желая остаться одной, в своем мире. Однако, скрежет шин об асфальт все же заставил Виолетту обернуться, и перед глазами ее предстала знакомая довольно-таки неплохая тачка для этой глуши. Образ автомобиля вызвал непроизвольную улыбку на лице брюнетки. Окончательно затормозив, дверь со стороны отперлась, и появился облик ангела. Блондинка с рассыпанными на лице веснушками, которым в силу поставить на нужный путь, помочь выбраться из дремучего леса жизни. - Ты чего тут? - произнес голос небесный, которым могли обладать лишь Боги… А он у нее. - Да так. Прогуляться вышла. - Может подвести? - улыбнулась Рони. - Нет. Спасибо. Я… сама. - поджав губы, произнесла Виолетта, отчаянно делая вид, что все замечательно. - Да давай. - Нет, Рони, спасибо, но не надо. - Ох, Виолетт… - вздохнула Вербицкая и вышла из машины, захлопнув дверь. Девушка подошла к Малышенко, заглядывая в изумруд. - Что случилось? - Всё хорошо, Рони. Всё хорошо. - мотает головой Вилка, пытаясь отвести взгляд от глаз напротив. - Я видела тебя под наркотой, видела, как тебя желчью рвет, спала рядом с тобой, держа за руку. Думаю, ты можешь мне рассказать. - Вероника взяла девушку за ладонь, садясь на обочину, утянула ее за собой. Было чувство, что именно ей можно довериться, что именно ей можно рассказать. Так давно она не ощущала этого. Было страшно открыть хоть самую мелочь о себе человеку, которого она знала не один месяц, а тут… Рони, за столь короткий промежуток времени, увидела почти все образы татуированной, если не все. Вербицкая застала и Вилку, и Вилку под наркотой, и Виолетту, и девочку по имени Виолетта, которая не может сдержать слез. Вероника не бросила ее в трудную минуту, довезя до дома и оставшись с ней, когда она просила об этом. Так было и не понятно, на кой черт блондинке сдалась конченная наркоманка, но все же она и сейчас не проехала. Малышенко упала рядом ней, уставившись в пустоту. - Можешь рассказать мне? - Я так и не нашла счастье. - шепчет Виолетта. - У меня не вышло отыскать его. - и, замолчав, начала перебирать пальцы рук, заламывая их. - А я пыталась. - Какое счастье в наркотиках, Виолетт? - смотря на девушку, произносит Рони, однако, не получая ответного не слова, не взгляда, только молчание. - Виолетт… - Да я знаю, что никакого. Ни-ка-ко-го. - Почему ты начала употреблять? - Вилка грустно усмехнулась, поворачивая голову к Вербицкой. - Я не соврала. Я искала счастье. Но просто не вышло. Его там не оказалось. Вернее, счастье, как мне казалось, там было первые месяца, но оно испарилось, исчезло, когда пелена с глаз упала. ​ - По дурости? - и снова усмешка. - По дурости. - кивает Малышенко. - Мне просто скучно было. На жопе не сиделось, и я за приключениями на нее потащилась. Вот. Нашла. Радуюсь теперь. -​ она говорит отрывисто, довольно импульсивно, повышая голос. Вероника задела больную тема. Девушка понял это. - Сейчас я хожу по лезвию на поводу моего тела, что разлагается изнутри. И я понимаю это. Понимаю, что создала сама себе такую жизнь. Понимаю, что это из-за наркоты… Но я устала от постоянного такого состояния, я хочу жить, как все нормальные люди. - А для того, чтобы жить, надо идти вперед, а не надеяться, что кто-нибудь подберет. Во время шторма искать пристань бессмысленно. Выстоять, главная цель твоя - выстоять. Пойми, ведь тут, тебе никто не поможет, кроме себя. Лишь ты сможешь прекратить это, поставить точку. - Я пробовала завязать, но я… Не… Могу. Для этого цель, какой-то стимул нужен, а у меня он какой? Его нет. Вовсе. - И пусть цель твоя не видна, и спутанный твой маршрут, ты сильнее чем те, кого берегут. Стоя не берегу, слезы своя утри. Помни лучшее ждет тебя впереди. Ты можешь злиться, кричать, обвинять и просить мир о милости, но небо не даст тебе больше, чем ты сможешь вынести. День, когда станет легче близко, наверняка, главное в это верить, ну а пока… - с зеленых глаз потекли слезы, катясь с нарастающей скоростью по татуированной щеке, падая на одежду, скрывающую под собой тощей холодное тело. Рони положила руку той на плече, прижимая к себе. Виолетта отвечает, прижимаясь к теплой девушке все сильнее. Было чувство, что именно ей можно рассказать. Именно ей можно довериться. Именно она должна знать всё. Именно она поможет Виолетте.