Горький привкус реальности

      Гермиона встретилась с друзьями на завтраке и не знала, что сказать, когда они начали расспрашивать ее о Малфое. — Я стараюсь, правда, — практически оправдываясь, отвечала девушка. — Эта затея ничем хорошим не кончится, — ворчал Рон, но друзья лишь переглядывались.       Гермионе не хотелось начинать с ним спорить, потому что все мысли были заняты другим. А именно, их игрой, что с каждым разом становилась все интереснее, но заходила все дальше. Так, что отступить уже не было возможности. Грейнджер и не хотела. Ей казалось, что она подбирается все ближе и скоро ей удастся что-то узнать.       Он словно взял ее крючок — ей было приятнее думать, что это она кукловод. Гриффиндорка была поистине азартной, когда дело касалось знаний или лидерства. Гермиона должна была быть первой — во всем. И сейчас не исключение — она должна была одержать победу, обыграть его в игре, которую сама и начала.       Или нет?       Ей казалось, что она все же начала первой. Первой должна и остаться. — Ты же присоединишься к нам? — спросила Джинни, но Гермиона не слышала ничего, из сказанного друзьями.       Она виновато улыбнулась и пожала плечами. Ей не хотелось признаваться, что занимало ее мысли сейчас. — Ты не слушала? — уточнил Гарри, хитро прищуриваясь, — Гермиона знала, что он все понял. — Я немного отвлеклась, — не уточняя, ответила девушка и улыбнулась друзьям.       Рон повернулся на нее, и гриффиндорка была уверена, что он хотел сказать что-то колкое, но Уизли все же промолчал. Гермиона выдохнула. — Мы собираемся встретиться после уроков и попытаться найти в библиотеке что-то еще… Что-то, что могло бы нам помочь… — старалась завуалировать суть высказывания, рассказывала Джинни.       Гермиона чувствовала, что на нее обращен как минимум один осуждающий взгляд, который будто ждал ответа, дабы начать возмущаться. — Я не могу, — честно призналась девушка, повернувшись к источнику своего дискомфорта. — Что, Рональд? — Это не нормально! — заявил он, взмахнув руками — это привлекло совершенно ненужное внимание чужих любопытных глаз. — Ты про свое поведение? — не желая продолжать тему, спросила гриффиндорка. — Оно действительно за гранью разумного. — Ты понимаешь о чем я, — не унимался Уизли, решивший втянуть в это Гарри и Джинни. — Скажите ей, что это совершенно ни к чему. Ей нет необходимости столько времени проводить с этим… — Рон, не надо, — остановила брата Джинни, оглядываясь по сторонам. — Это совершенно не то место для таких разговоров. — Почему ты на ее стороне? Ты не видишь, как он влияет на нее? Как она отдаляется от нас? — Не обманывай себя, — резко прервала его Уизли, тон которой был холоден как никогда. — Мы все прекрасно понимаем причину твоего негодования, Рон. — Не этого я ожидал от родной сестры, — не скрывая досаду, выдал Рон и поднялся, чтобы покинуть друзей.       Джинни лишь закатила глаза на такую реакцию брата. Гермиона стушевалась. А Гарри, лицо которого выражало нескрываемое чувство вины, попросил у подруг прощения и пошел за другом. — Может ему удастся его немного успокоить, — прошептала Джинни, на лице которой тоже поселилось кислое выражение.       Гермиона кивнула подруге и перевела тему в русло учебы — ей повезло и Джинни не поняла этого. Или осознанно не решилась обсуждать эту тему. Гриффиндорка была ей благодарна в любом случае — они поговорят, но позже. Сейчас у девушки не было на это сил.

***

      Подойдя к классу, Грейнджер поймала себя на мысли о том, что у нее дежавю — вот такие вечерние встречи начали входить в привычку — становиться нормой, хоть и звучало это дико. Даже в собственных мыслях. — Вы стоите у двери, потому что раздумываете о побеге? Или просто набираетесь смелости, чтобы войти? — услышав сзади себя этот насмешливый тон, девушка закатила глаза.       Повернувшись на источник звука, Гермиона без тени сомнения выдала: — Ваше остроумие поражает… Ровно также как и привычка неожиданно появляться. — Не нужно лукавить — меня Вы точно не боитесь, — уверенно заявил преподаватель, продолжая стоять около кабинета и смотреть на гриффиндорку. — Откуда Вам знать, кого я могу бояться, а кого нет? — решила все же вступить в эту словесную перепалку девушка, развернувшись всем корпусом к мужчине так, что они стояли буквально в метре друг от друга.       Малфой улыбнулся — такую его улыбку она никогда раньше не видела. Она была искренней и такой теплой. Именно это вынудило ее саму улыбнуться в ответ. Где-то на затворках мыслей Гермиона напоминала себе, что этот человек ей не друг — и она здесь только для того, чтобы что-то выяснить. Однако, Грейнджер не стала бы отрицать, что это общение не доставляет ей дискомфорта. — Боюсь, что даже Ваши близкие друзья до сих пор не узнали Вас до конца, — произнес мужчина с такой уверенностью, что девушка даже задумалась.       Гермиона знала, что друзья искренне любят ее, поддерживают и уважают… Но она понимала, что задатки правды в его словах все же есть — иногда ей казалось, что она способна на то, чего даже сама не могла предсказать. — А что насчет Вас? — не желая давать даже шанса на то, чтобы подпустить ближе к себе, перевела тему на Мадфоя гриффиндорка. — Ваши близкие знают Вас? Или Вы полны сюрпризов?       Улыбка сошла с лица преподавателя, ее сменил прищур — хитрый и внимательный. Грейнджер показалось, что он думает и подбирает слова. Гермиона пыталась уловить какую-нибудь эмоцию, за которую могла бы зацепиться. Но тщетно… — Думаю, что ответ на мой вопрос идентичен Вашему — все мы способны удивлять, — эти слова были сказаны мужчиной спокойно и уверенно, и гриффиндорка не понимала, намекал он на что-то или просто перефразировал свои слова о ней. — Мы все еще стоим тут, — вдруг заметила девушка, оглянувшись. Никого в коридоре, кроме них, не было. Гермиона выдохнула с облегчением. — Нам и не нужно входить, — удивив своими словами девушку, ответил Малфой. — Что? — вырвалось раньше, чем Гермиона успела подумать. — Что Вы имеете ввиду? — Следуйте за мной, — единственное, что ответил мужчина, прежде чем пойти по коридору.       Грейнджер стояла как вкопанная буквально несколько секунд, а потом сорвалась с места и быстрым шагом проследовала за мужчиной, так как он в силу своего роста и больших шагов уже достаточно-таки далеко отдалился.       Гермиона опасливо оглядывалась по сторонам, потому что ей совершенно не хотелось разговоров за спиной, косых взглядов или вопросов — ей нечего будет на них отвечать. И как бы она не убеждала себя, что привыкла к людской глупости, все равно липкая неприязнь уже ощущалась на кончиках ее пальцев.       Неожиданно для себя девушка увидела карие глаза, что внимательно на нее смотрели. И их обладателя она знала.       Молодой человек стоял, прислонившись к стене, но был достаточно далеко, чтобы остаться незамеченным. Преподаватель не заметил Теодора, а вот гриффиндорка…       Их глаза встретились — и Гермиона мысленно взвыла от бессилия — только этого ей и не хватало… Лучше бы она просто его не заметила.       Он смотрел на их удаляющиеся силуэты — не окликал, не выказывал никаких эмоций. Гермиона не знала, будет ли он потом задавать вопросы или расскажет кому-то. В любом случае, подходить и объясняться будет глупо, поэтому девушка поспешила за преподавателем.       С остальным предстоит разобраться позже.