Посмотри на меня

— Почему ты заставляешь, — его косточки белеют, — меня думать о том, чтобы совершить ошибку? Наверное, неправильно сформулировал. Быть может, Чонвон просто надумал, верно? — Я не ошибка, хён. Джей это знает, но боится терять все, что строил так много лет. Кинуться в омут с головой – да, но только, когда тебе восемнадцать лет, все только впереди, а от тебя не требуют абсолютно ничего, кроме приличных оценок в учительском журнале.  Чонсон в свои восемнадцать сильно любил, он многое отдавал и думал, что это то самое «навсегда», но бесконечность никогда не стремилась попасть к нему в руки. Люди приходят и уходят, нельзя насильно удерживать их рядом или запрещать уйти, – преступление. Иногда приоритеты и мнения расходятся – тогда и стоит поцеловать в самый последний раз и исчезнуть.  Бесшумно, будто тебя и не существовало вовсе.  Молчание прерывает стук в стекло. Красивая девушка – кажется, её зовут Даниэлль – улыбается и машет сначала Чонвону, а после и старшему. Ян заметно выдыхает и выходит из машины сразу в её объятия. Они отходят на тротуар и о чем-то болтают. Младший принимает деревянную коробку с чем-то, о чем Чонсон и подозревает. Он вообще ничего не знает об этом парне, потому что Чонвон уже не маленький брат лучшего друга – он взрослый парень со своими мечтами, увлечениями и людьми. Два разных человека.  Ревность – ужасное чувство, особенно, когда пытаешься скрыть её существование за маской безразличия. Суть в том, что Чонсон балансирует на краю пропасти. Один шаг – конец многолетней дружбе, социальной стабильности и спокойной жизни.  Готов? Не хочется наблюдать за тем, как общаются будущие студенты, но не получается отвести взгляд: они смотрятся замечательно вместе. Все очень просто: привлекательный юноша и красивая девушка – мечта. Пак был точно таким же в этом возрасте, он приглашал возлюбленную на свидания, дарил ей подарки и уделял все свое внимание.  Если бы в его жизни вдруг появился взрослый человек, претендующий на нечто подобное, Джей бы растерялся. Проблема в том, что разрушить жизнь Чонвона до опасного легко, а восстановить – невозможно.  Когда взрослеешь, приходится брать всю ответственности за свои решения и поступки, – это обязанность. Однако Чонсону до безумия страшно лезть в жизнь того, кого не знает он, того, кто не знает его.  Один вопрос крутится в голове, мелькает раз за разом. — Готов?  — Что?  Джей не заметил, как Ян оказался на переднем сидении, а коробка на заднем. Он смотрит в глаза младшему и думает ни о чем, потому что не о чем. Пак не имеет права врываться и разрушать. Терять Чонина не хочется вдвойне, с ним стоило поговорить, перед ним необходимо было объясниться.  — Ехать, хён, — поясняет младший, — или ты передумал? Его легкая улыбка заставляет нервничать. Кажется, что Чонсону снова восемнадцать, а перед ним та самая, однако. — Конечно, нет. Поехали. Начало ноября не предвещает ничего хорошего. У Чонвона экзамены меньше, чем через две недели, а у Джея рой мыслей и возможная потеря одного из самых близких людей. Забавно, ведь Пак всю жизнь осуждал тех, кто бросает или предает друзей ради отношений или временных увлечений.  Что теперь?  «Не судите, да не судимы будете». Сидя в тесном зале и думая далеко не о спасении мира известными всем персонажами, Чонсон прокусывает губу до крови и почти умирает, когда касается своей ладонью кожи на чужой. Младший сам переплетает пальцы и не говорит ни слова. Джей чувствует себя подростком, потому что поступает глупо. Это конец.  Стыдно перед собой, перед Чонином и перед Чонвоном, потому что облажался. Увидеть спустя долгую разлуку и посчитать привлекательным – одно, начать искать встречи ради утоления собственного интереса – совсем другое. Чонсону стоило просто прекратить. Стоило забыть о своих мыслях и ощущениях, никогда не подниматься на второй этаж, чтобы позвать младшего вниз, не приглашать Чонвона к себе и на прогулки.  С самого начала не стоило себя топить. На улице ничего не приходит в норму, потому что Ян молчит и смотрит куда угодно, но не на старшего. Джей не имеет права осуждать, потому что виноват он, только он. Боже, стоило просто не возвращаться, потому что все равно, если бы увидел младшего, наделал бы тех же ошибок.  Этот магнит делает больно, он будто насильно пришивает кожу к коже, разъединиться можно, но только оторвав кусок себя, после молча ожидая, когда кровь застынет, а рана затянется.  — Если хочешь, давай забудем все, что произошло сегодня, — Пак готов закричать от безысходности, потому что он просто напросто не хочет забывать. — Нет, хён, я уже забыл, ладно? Все нормально.  — Ничего не нормально.  Его удивлённый взгляд не делает легче, им обоим уже ничего не поможет.  — Что? Чонсон облажался столько раз, сколько было необходимо для того, чтобы мосты назад сгорели. Он сжег себя самостоятельно, однако система воскрешения из пепла не сработала. Оказывается, нужно было родиться фениксом или магом.  — Ничего не в порядке, Чонвон, потому что я не хочу забывать. Пройтись пешком по парку ближе к девяти вечера – отвратительная затея, потому что их никто не увидит. Это развязывает руки, дает шанс всем идеям, которые только могут возникнуть в голове. Однако выбор будет правильным оставить за жертвой.  — Хён, я тебя не понимаю.  Собственная ладонь на его щеке – ошибка.  Всё ошибка. — Я сам себя не понимаю, но сейчас, зная, что я собираюсь сделать, скажи честно, хочешь ты этого или нет, — короткий взгляд на губы. — Я в состоянии отвезти тебя домой и вести себя, словно ничего не было. Чонвон поддается вперед самостоятельно, и Пак откровенно умирает, потому что знает, что Ян не понимает всего масштаба. Джей отлично осознаёт, что младший не понимает, что своими руками помог ему докопать могилу на двоих.  Это конец. Почти смерть. 

***

6 years ago… — Я хочу съесть чего-нибудь вкусного, — вздыхает девушка, рассматривая стеллажи в круглосуточном магазине. Её молодой человек мог бы сводить их в довольно дорогое кафе, но пользоваться положением парня Юне не нравится. — Чонсон, помоги выбрать? Старший спокойно улыбается и тянется за ванильным мороженым с орешками и соленой карамелью, доставая его из морозилки. Джей всегда такой: внимательный, понимающий и теплый. Она смущается от его продолжительного взгляда, все равно, что встречаются почти два года.  — Спасибо, — тихо.  Шин берет угощение из его ладоней и идет на кассу, чтобы оплатить его своими деньгами. Оставаться первой в школе по успеваемости и подрабатывать в кафе около дома – слишком тяжело, но Юна никогда не жаловалась.  Пак иногда думает, как столько силы умещается в хрупкой и изумительно красивой девушке. Порой парень даже завидует: такую силу воли получают на небесах в подарок единицы. Кажется, Джей просто проспал очередь за этим качеством, потому что напрягаться до конца школы так и не научился.  Ради друзей и близких – да, ради чужого признания – себе дороже.  Возможно, подростковый мятеж сыграл свою роль, однако нельзя препятствовать становлению принципов и приоритетов у молодых людей. Так считала мама, что и позволило Чонсону немного выдохнуть. В плане воспитания особых трудностей не было с обеих сторон.  — Ты хотел что-то сказать? — аккуратно распаковывает сладость и сначала предлагает парню, чтобы после отказа попробовать самой.  Скорее всего, она не подозревает, насколько ему сейчас страшно.  — Да, насчет поступления, — начать издалека необходимо. Шин кивает пару раз и продолжает шагать по парку, разглядывая только оживающую природу. Экзамены сданы, скоро девушка пойдет учиться на архитектурный факультет в тот же университет, что и Чонин. Джей тоже должен был поступить туда, однако. — Я не буду подавать документы туда же, куда и ты.  Ни капли разочарования в её глазах. Чонсон, наверное, и правда искренне любит.  — И ладно, это не проблема, куда решил поступать? — В Штаты, — они останавливаются одновременно. Когда Юна садится на скамейку и смотрит перед собой, становится не по себе. Хочется увидеть её улыбку и не думать о том, что сейчас Джей может просто взорваться. Ничего хорошего.  — Ладно… А как же, — поднимает глаза, мороженое летит на скамью, — мы? Только не это.  Пак берет её за руку, когда видит соленый блеск в глазах напротив. Он чувствует себя просто отвратительно, но решение было принято. Почему нужно выбирать между всем и призрачным «больше»? — Поедешь со мной, не переживай о деньгах, просто, пожалуйста, давай попробуем?  Её кожа холодная, его горячая.  Так было всегда. По-разному. — Я не хочу, — шепотом, она начинает плакать, но пытается сдержаться до последнего, — я не хочу никуда лететь, Джей. У меня родители, мама, я хочу в СНУ. Ты… Ты не можешь просто так взять и вырвать нас в неизвестную страну. Не было и шанса.  Молчание затягивается, а её плечи начинают дрожать. Чонсону плохо, он хочет исчезнуть, потому что любит. Не может быть с самым драгоценным человеком, но не может и оставить одного. Проще было бы вовсе не принимать решения в надежде на то, что все будет по-твоему. Не будет.  — Тогда я буду тебе писать? Приезжать на каникулах? Или ты ко мне.  Юна мотает головой – закапывает Пака заживо.  — Это конец, Джей, — впервые слышит такой её голос и видит красные глаза.  Она разбита – он тоже.  Это был первый конец.