Посмотри на меня

— Дорогие ученики, уже через пять дней вас ожидает последний школьный экзамен… Много слов. Сейчас своим торжественным голосом преподавательница Ким снова будет долго и, если честно, нудно рассказывать про важность подготовки, про плюсы обучения в престижном университете, про стрессоустойчивость. Чонвон слышал это уже десятки раз от разных людей, а концентрировать внимание на данных речах перестал раз на пятый. Ян лениво окидывает взглядом актовый зал: почти сотня лиц, почти все знакомы. Забавно, что с большей половиной Чонвон не пересекался даже единожды. Этих людей он забудет уже на следующее утро, а что дальше? Уйдут ли близкие люди из памяти? Глаза пробегают по рядам и останавливаются на ней. Даниэль выглядит уставшей и безразличной, от этого её выражения лица становится почти страшно, потому что такие люди, как она, не должны потухать, они не должны смотреть на тебя стеклянными глазами с кучей осколков. Ян не признает, но много раз думал о том, что понимает Марш лучше, чем это делает Рики. Возможно, все это время рядом с ней должен был быть другой человек? Ни в коем случае не ревность, но осознание своего превосходства над, кажется, близким другом. Даниэль улыбается Чонвону при встрече, а на Ники даже не смотрит, – что-то значит. Ян поворачивает голову и видит на соседнем ряду пару друзей. Сону улыбается и воодушевленно слушает любимую учительницу, а японца больше интересует сам Ким, ведь взгляда почти не отводит. Скорее всего, после мероприятия Сону пригласит Чонвона пойти с ними в кафе, но последний откажется. Становиться лишним среди своих – обидно и больно. В последний раз Чонвон дарил свои откровения лучшему другу ещё в октябре. Скоро экзамен, а после конец ноября. Люди расходятся. Родители предупреждали, что цепляться за школьных друзей глупо и бесполезно, потому что люди, которые пройдут с тобой через всю жизнь, чаще встречаются в высших учебных заведениях. Одни интересы, общая молодость – важно. Чонвон никогда не верил, что в один момент все будет так. Однако сейчас школьный день заканчивается, и Ян идет не к своим друзьям, а к Даниэль, искренне улыбаясь ей и заправляя за ухо выпавшую прядь волос. Чонвон не признается, но плачет абсолютно каждый день, потому что все меняется. Друзья становятся частью прошлого, любовь причиняет боль и любимому, и любящему, а то счастье, что удалось обрести на последнем году обучения, может исчезнуть слишком быстрое. Дани необходимо оберегать и, возможно, спасать. Скорее всего, Ники и Сону стоит просто отпустить. Не всем дано сохранить дружбу навсегда, верно? — Куда хочешь пойти? Цепляется взглядом за Рики, что смотрит впритык, и сразу отводит взгляд, потому что Нишимура сам виноват. Чонвон может честно сказать, что в дружбе втроем нет ничего хорошего, потому что она всегда состоит из дуэта и третьего лишнего. Забавно, как они с японцем удачно поменялись местами. С Ники особо близок не был, зато может стать с Дани. — На улице холодно, я устала, хочу поесть чего-нибудь теплого, поваляться и посмотреть фильм, — похожа на кота. — Хорошо, тогда давай ко мне.

***

before… Шаги в прихожей даруют надежду на нормальный исход событий, но факт остаётся: Чонвону страшно, потому что его оставили одного наедине со своими мыслями и переживаниями. Пицца осталась стоять в коридоре, младший не смог даже прикоснуться к коробке. Ян хотел бы встать и посмотреть, кто пришел, однако и так все очевидно. Если это не Джей, а грабитель или маньяк, будет все равно не так обидно, как сейчас. Джей тихими шагами проходит в квартиру, но в гостиную не входит, облокачиваясь на дверной косяк и тихо осматривая младшего, спокойно сидящего на диване. Молчание иногда делает все лучше. А иногда уничтожает последнюю надежду на счастливый конец. — Почему не поел? — тихо, на грани слышимости. Это все, что он хочет сказать? Чонвон хлюпает носом, не поднимая головы с колен. Он пытается взять себя в руки и успокоиться, но плечи снова и снова сотрясаются в обиде. Как можно было бросить его одного, не сказав ни слова? Разве так поступают с людьми, которых любят? Рики говорил пару раз, что иногда Ян преувеличивает, но это не так, просто чувствует больше и сильнее, чем того ожидают от него другие. — Чонвон? Как он оказывается стоящим перед младшим на коленях, сам Ян не понимает. Джей отводит его руки в стороны и опускает на свои плечи, стирая вместе с тем слезы с щек Чонвона, заставляя его смотреть в свои глаза. Снова. Глаза в глаза – конец. — Почему ты просто ушел? Чонсон поднимает на диван и обнимает младшего, позволяя ему вцепиться в свои бока со всей силой, что только есть в Чонвоне. Иногда Пак забывает, что необходимо быть с ним более нежным, понимающим, заботливым и терпимым за счет разницы в возрасте. Старший гладит Яна по спине и покрывает поцелуями виски и макушку. — Прости меня, Вон. Джей знает, что он простит или уже простил, потому что характер с возрастом почти не поменялся, только поведение и привычки. Чонвон остаётся тем, кто совершенно не умеет обижаться, тем, кто прощал брата и его друзей за обидные шутки, потому что понимал, что обидеть они не хотели. Тогда, в подростковом возрасте, Паку казались странными осознанный взгляд Чонвона, его поставленная речь и обдуманные поступки. Казалось, что Ян старше. Джей спокойно жил, учился, наслаждался временем со своими друзьями и любимой девушкой, а после потерял почти все, кроме беседы с лучшими друзьями. Создать её – лучшая идея Сонхуна, за его попытки сохранить общение Чонсон, правда, благодарен. Однако что происходило после переезда? Пак не помнит ничего. В голове отрывками сохранились воспоминания из университета, после – с практики, а дальше работа, работа, работа, попытки стать лучше. Люди были, но Джей не уверен, что смог бы с полной уверенностью назвать их близкими, по-настоящему родными. Партнёры были, но сейчас чувства к ним кажутся существующей в то время необходимостью. Чонсон хотел просто навестить родной город и родных людей, а Чонвон стал разрушающим фактором. Вызывая такси в дом друга в начале октября не думал, что все перевернется так быстро. Джей готов признать, что почти не обращал на Яна внимания, когда учился в старших классах. Он покупал ему шоколадки и читал его сообщения в мессенджерах, воспринимая их как абсолютную обыденность. Чонвон был для него ребенком, а стал палачом. С самого начала было ясно, что идея начинать отношения – если их можно так назвать – с младшим откровенно херовая. Паку улетать через два месяца, а Яну оставаться здесь и учиться ещё, как минимум, четыре года. На расстоянии ничего хорошего не построишь – факт. Джей думает над тем, что будет после. Снова люди, которых не хочется любить, снова работа и слишком много всего ненужного и бесполезного. Хочется увезти младшего с собой и дать ему намного больше, чем могут его родители. Уважение к семье Ян безгранично, но Чонсон судит объективно: у него больше связей и возможностей за счет отца и матери. — Если ты захочешь уйти, я подвезу тебя, — тоже шепотом. Ян мотает головой и, вроде, успокаивается. Вот и славно. — Я не хочу уходить, только не выгоняй меня, — никогда. — Никогда. Джей не хочет говорить о том, что вскоре младшему придется либо самому выгнать его навсегда, либо молча смотреть вслед. Разочарование неизбежно. Самостоятельно превращаясь в это самое разочарование, Чонсон тихо, но верно уничтожает самого себя.