Посмотри на меня

Джей в последний раз оборачивается и смотрит сначала на друзей, а после на серое небо, что виднеется через стекло стен аэропорта. Интересно, как скоро перестанет лить дождь, как скоро над головой любимого человека будет светить солнце.  Чонсон обрек себя на вечный ливень – сухой факт.  Последний кивок, взгляд и падение в пустоту. Два часа ожидания и полет в новую жизнь. Как жаль, что в ней Пак не надеется найти счастье или радость, нет. Даже цели, которые раньше казались невероятно привлекательными, померкли и превратились в бессмысленный пункт в ежедневнике.  Он умрет, а Чонвон останется – славно, так и должно быть. Возможно, стоит сменить номер и распрощаться с этой страной навсегда, забыть имя лучшего друга и никогда больше не навещать дом его родителей, однако стереть из памяти все моменты, проведенные с ним, – никогда. Джей завернет их в альбом и оставит где-то в сердце, чтобы жить. Уже в салоне самолета Чонсон набирает свое последнее в этой жизни сообщение: «Я люблю тебя» Сообщение, которое не дойдет до адресата.  — Ты ублюдок, — первое, что слышит Чонин после того, как лучший друг скрывается в толпе с чемоданом. Хисын не смотрит на него, его взгляд направлен вперед, а губы поджаты, – разочарован. Ян пытался подавить в себе совесть или сожаление, но не вышло. Он прекрасно понимает, что сделал, он ясно осознает, что двум важнейшим для него людям сейчас невыносимо плохо, однако.  Благополучие брата превыше всего. — Что?  Ли выдыхает и наконец поворачивается, однако Чонин явно не хотел видеть этого выражения его лица, этих беззвучных слов, что можно прочитать в его глазах. Спрятаться, чтобы не лицезреть вокруг себя выжженное поле, проще. — Ты ублюдок, Чонин, — выдох, удар ножом приходится в печень. — Он всегда был на твоей стороне, а ты его уничтожил.  Лицо друга расплывается из-за неизвестной влаги. Не иметь возможности заснуть по ночам и услышать напрямую от приближенного – разное. Ян думал, что будет легче. — Нет, ты не понимаешь. — Чего не понимаю? — нет, только не это. — Ты можешь сколько угодно говорить про безопасность твоего брата, но нет, ты сделал это для себя.  Нет, нет, нет.  Если побежать сейчас, можно ли успеть остановить Чонсона?  — Я не… — Джей сделал бы для него все, как это было и с нами, — если он продолжит, Чонин рассыпется. — Как думаешь, Чонвон будет счастлив, узнав, что причина его разбитого сердца – его любимый старший брат, на которого он равнялся с первого класса младшей школы?  — Не говори ему, — жалко.  Чонин прямо сейчас выглядит жалко.  — Зачем мне это? А вот тебе жить с осознанием того, что ты разбил всё. Не будь ты моим другом, я бы тебе врезал.  Лучше бы так и произошло. Ян чувствует, что ему нужен удар, боль от которого перекроет приступ удушающей тревоги. Хотелось бы забрать все, что родилось в других по его вине. Достоин худшего лишь он.  — Хён. — Если захочешь связаться, делай это через Сонхуна, видеть тебя не хочу в ближайшие несколько недель.  Чонину жаль.

***

Чонину безумно жаль. Сидя на кухне и думая о совершенно пустых вещах, он замечает насквозь промокшего младшего брата и знакомую девушку рядом. Ни один из них не здоровается, она лишь уважительно кивает в знак приветствия. Старший не уверен, но, кажется, Чонвон плакал.  Воцарившаяся тишина бьет по барабанным перепонкам, режет острием по коже и оставляет раны, что будут ещё долго гноиться. Чонину бы принять свою неправоту и искренне раскаяться, извиниться перед самыми дорогими людьми, но он этого не сделает, просто потому что боится. Это нормально, людям свойственно бояться и избегать того, что может причинить вред. Поднимаясь на второй этаж, он умирает, начинает разлагаться изнутри, улавливая всхлипы со стороны чужой комнаты. Сидящая около двери Дани вводит в состояние неясного оцепенения. Почему она здесь? В ожидании ответа Чонин молча смотрит на девушку, но получает лишь отрицательное мотание головой и тихий выдох. Он падает садится рядом и смотрит на руки, что покоятся на согнутых коленях. Рядом с ней становится немного спокойнее, но человек по ту сторону снова начинает плакать. И это невыносимо.  Зная своего брата, старший осознает, что он будет винить себя, будет думать, что был недостаточно хорош, сделал не все возможное, однако. Чонин все ещё слишком слаб, он все ещё волнуется за социальное устройство родного человека. Не так важно, насколько сильны твои чувства, ведь, если ты испытываешь их к «неправильному» человеку, тебя уничтожат.  Хисын был прав, однако. У Чонина были причины.  Возненавидит ли его Чонвон, если узнает правду? Возможно, младший уже все знает, возможно, старшему страшно. Догадливость и ум – общая черта. Хочется прямо сейчас выломать эту дверь и пасть на колени, чтобы принести свои извинения, но не выйдет. — Иногда мы душим друг друга любовью, — шепчет Дани, опрокидывая голову на деревянную дверь, и закрывает глаза.  Она знает. Она знала с самого начала.  Чонину было страшно видеть в её глазах осознание и полное понимание, иногда холод пробегал под кожей от её внимательного взгляда, наблюдающего за ним примерно всегда. Однако Чонвон все ещё не винит его, а она все ещё ведет себя уважительно, – сложно для понимания.  — Я плохой человек?  Мотает головой и смотрит на этот раз в глаза.  — Это нормально: пытаться защитить то, что любишь. Я не расскажу, потому что это то, что должно разрешиться вами двумя.  Совесть – её второе имя.  Марш тихо встает и направляется в душ, ведь слишком просто заболеть после ливня. Они с Чонвоном попали под ливень не сегодня, они уже давно мокли под холодными каплями воды. После каждого дождя где-нибудь в мире появляется радуга, а это значит, что конец ещё не близок.  Даниэль лишь начинает сохнуть, она уже успела сбросить с себя тонны мокрой ткани, чтобы увидеть саму себя и попытаться согреться в сухих вещах, что дали ей в новом доме. Волосы её ещё слишком влажные, чтобы снова выходить наружу, но теперь у нее есть место, где можно спокойно дождаться этого момента, а Чонвону предстоит для начала снять с себя мокрую одежду, чтобы после маленькими шагами пытаться избавиться от влаги на всей плоскости его кожи. Это необходимость. Обязательный этап, пройти через который иногда кажется невыполнимой задачей, что сведет тебя с ума, уничтожит твои мечты и сожжет все цели на будущее, однако. Все наладится. Хочется в это верить.