Посмотри на меня

3 years later… — Кто бы мог подумать, что Ян Чонвон снимает такую роскошную квартирку? — парень усмехается, плюхаясь на мягкий диван и продолжая осматривать окружающий его интерьер. Все в стиле младшего, однако некоторые детали выбиваются. Они нравятся Джейку даже больше. Чонвон вздыхает с улыбкой и направляется на кухню, чтобы заварить чай себе и сделать кофе для старшего. Любовь к горячим напиткам появлялась постепенно, возможно, подобное происходит, когда окружение в корне отличается от предыдущего. Ян особо ни о чем не жалеет. Входная дверь хлопает, а Чонвон осознает это слишком поздно, только после того, как Дани уже снимает свои кеды и проходит в гостиную, где спокойно сидит друг Яна. Марш никогда не была против его окружения, являясь главной его составляющей. С ней никогда не было конфликтов на пустом месте. — Привет, — девушка немного застенчиво поднимает руку и машет ладонью Шиму, который, кажется, к тому самому удобному дивану просто напросто прилип. Чонвон хотел бы познакомить их по-другому: устроить вечер в популярном в социальных сетях заведении и представить более официально. Сейчас в одной квартире девушка, которая спасла и была рядом, и парень, который не оставлял попыток уговорить младшего следовать за своей мечтой. Это ощущается прекрасно. — Привет, — как-то уж совсем растерянно со стороны вечно активного старшего. Дани улыбается, и Ян уверен, что даже Шим не устоит перед этой красотой и искренностью. Она стоит в своих любимых джинсах и обычной серой толстовке и выглядит в этот момент просто очаровательно. Волосы во время учебы Марш собирает в пучок. — Я Даниэль, можно просто Дани, — руку Джейк тоже пожимает с запозданием, наконец вставая с пригретого места. — Шим Джеюн, можно просто Джейк, — его ладонь слишком долго держит чужую, однако никого это не смущает. Чонвон закатывает глаза и выходит из-за барной стойки, оставляя напитки на журнальном столике. Каким бы прекрасным другом не был старший, любовник из него посредственный, такого девушке, которой дорожишь, как самой редкой драгоценностью в мире, не пожелаешь. Шим милый, обходительный и интересный, поэтому, возможно, если бы он не был настолько ветреным, Ян рассмотрел бы его кандидатуру, но нет. — У тебя есть парень? Строгое нет. — Ну всё, хён, пора пить свой гадкий кофе, — Чонвону приходится самостоятельно отвернуть голову Джейка от немного растерянной девушки и усадить его обратно на диван. Марш стоит на месте несколько секунд, а после выдыхает и переводит взгляд на Яна, чтобы нежно улыбнуться и привлечь его внимание. Когда проводите максимальное количество времени вместе, начинаете многое понимать без слов, а это ценнее тысячи картин. — Я оставлю вещи у себя, сделаешь мне чай, пожалуйста? Чонвон пожимает плечами и кивает пару раз, после возвращаясь на кухню, чтобы начал заваривать любимый девушкой зеленый листовой. Он совершенно не удивляется, когда слышит за спиной быстрые шаги и недовольные кряхтения. — То есть, ты живешь в одной квартире с такой очаровательной девушкой, а я узнаю об этом последним? — Джейк разочарованно вздыхает и делает несколько глотков горячего напитка. На вкус отвратно. Возможно, Шим привык к зернам, которые закупает кофейня рядом с университетом, возможно, он слишком отвык от порошкового, но факт остаётся – невкусно. Об этом младшему он, разумеется, не скажет, спокойно допьет и больше не попросит. — Чего ты ожидал, хён? Тебя не было в стране почти два года, — неприятно. Джеюн понимает, он грустно усмехается и ставит кружку на поверхность стола. Как печально, что даже за тысячи километров отсюда не нашел ничего, что могло бы заставить почувствовать себя собой. Тревога, попытки её скрыть, сотни лиц и отсутствие прогресса. Стоило ли пытаться? — Вы вместе? — Нет, — многословно. Конечно, старший в курсе чужой личной трагедии трехлетней давности, но убежден в том, что раны заживают, оставляя шрамы, и больше не имеют права тревожить своих обладателей. Чонвону стоило бы просто отпустить и идти дальше, Шим понимает, что это практически невозможно. — Почему нет? — Мы с Дани друзья, — Ян наливает чай в прозрачную кружку и добавляет одну ложку меда. Знать мелочь – знать все. — Тогда ты не будешь против, если я попытаю удачу? — Буду, — очевидно, Джейк готов услышать много обидных слов в свою сторону, потому что все из них приближены к реальности, — ты мой лучший друг, но любовник из тебя никакой. Джеюн пожимает плечами и смотрит только вниз. Снова привыкать к этой стране, снова пытаться вспомнить, какой личностью ты был до отъезда. — Справедливо.

***

— Дани! — девушка оборачивается и сразу же улыбается, когда видит направляющуюся к ней подругу. Ынче учится на том же факультете, что и Чонвон, но на втором курсе. Разница в год не помешала найти общий язык, это радует. Марш принимает объятия и гладит младшую по голове, встречаясь с её теплым радостным взглядом. Ынче яркая, солнечная и заряжающая энергией, старшей жаль, что такой же ей не стать никогда. Слишком много чего изменилось. — У вас разве закончились пары? — Нет, но я устала, онни, — корчит грустное личико и даже хмурится, — и профессор достал со своими рефератами. Я на дизайн явно не за философией пришла, прошу заметить! Милая. Марш не была такой же легкомысленный, даже если ей очень того хотелось. Дани осталась одна в самый ответственный момент своей жизни, была принята чужой семьей, которой хотела отплатить за каждый грамм риса, а для этого необходимо было и необходимым остаётся работать без остановок. Заработать на мечте, как говорят все остальные, практически невозможно, но попытаться нужно хотя бы ради всех родных. — Постарайся уменьшить количество своих пропусков, могут возникнуть лишние проблемы, — Ынче лишь кивает и продолжает идти рядом. — Ты ела? Младшая отрицательно мотает головой и начинает копошиться в своем рюкзаке, чтобы найти злаковых батончик, который она гордо показывает подруге. — Хочешь? — Я угощу тебя обедом, — Дани забирает батончик и закидывает его обратно в сумку младшей, беря её под руку и спокойно выдыхая. — Скоро я сдаю курсовую, поэтому отплати мне за эту еду и хорошенько помолись за меня, ладно? Радость в чужих глазах – лучшая оплата. У Марш до восемнадцати лет не было никого, кроме Ники, поэтому двух людей, что сейчас позволяют почувствовать тепло и уют, она бережет и ценит. После выпуска и последнего разговора с ним было тяжело, почти невыносимо душно и больно, но все можно преодолеть. Оказывается возможным не видеться с ним каждый день, не делить одну сигарету на двоих, не обниматься не прощанье и не держаться за руки на переходах. Люди уходят. Дани стоило принять это ещё в детстве, но не получилось. Сейчас она, кажется, до сих пор не принимает. — Онни, давай поедим мяса? Я обещаю, что тогда ты все сдашь! Главное, суметь открыться после того, как тебя разбили.