Посмотри на меня

— Я точно не буду лишним? — Шим поджимает губы, пока Чонвон пытается подобрать галстук к костюму друга: мероприятие слишком важное, чтобы допускать хотя бы некоторые оплошности. — Не пойми неправильно, но я буквально без понятия, как выглядит твой брат. Ян тихо хохочет и отрицательно мотает головой, прислоняя к белой рубашке Джейка бордовый галстук. Это дело явно не для него, обычно вещи Чонвон покупал или подбирал только с помощью лучшей подруги, которая обладала редким, по его мнению, талантом. — Чонин сказал, что я могу позвать лучших друзей, — просто отвечает младший, выкидывая предмет гардероба на диван. Ничего не получается. — Дани больше часть семьи, а лучше тебя друга у меня нет.  Опять же, довольно справедливо.  Джейк молча соглашается, принимая уже все условия младшего. Он ведь даже согласился прийти к последнему в своем лучшем костюме, а это уже серьезно. Однако парню немного скучно проводить вечер пятницы в компании лампы и кучи бабочек и галстуков.  Сожительница друга поздоровалась, предложила чай и ушла куда-то на полчаса, чтобы после возвращения закрыться в своей комнате. Если честно, Джеюн ждал её выхода больше, чем следовало бы, потому что девушка красивая.  Желание быть ближе ко всему красивому оправдано обществом. — Какой-то черт, хён, я не умею в моду, — вздыхает Чонвон и хмурится. Легкая усмешка трогает губы, но помогать Яну в том, в чем сам старший хорош, последний не собирается. Зачем, если можно хоть как-то развлечь себя, наблюдая за другом? — Ты ведь дизайнер, Вон. — Отстань, пожалуйста, я в шаге от депрессивного периода в своей жизни, я за мороженным, — и уходит недовольный, не закрывая дверь на ключ, потому что вернётся через пятнадцать минут. Ребяческое поведение, наверное, можно и оправдать, а вот собственную реакцию на вышедшую в платье девушку, – нет. Джейк в восторге от всего красивого, а то, что он видит перед собой, может переплюнуть даже любимую картину, написанную отцом. — А где Чонвон? — Он вышел, — хочется ударить себя по щекам и отвернуться, но, — за мороженым.  Марш понимающе кивает и, о нет, подходит ближе, поправляя подол платья. Небесно-голубой, кажется, создали специально для оттенка её кожи, иначе это невообразимое сочетание описать просто невозможно.  — Как тебе? — Что? — В голове ничего. — Платье, — то, как она разглаживает несуществующие складки, по-простому прелестно.  Шиму приходится откашляться и снова зависнуть на несколько секунд, чтобы загрузить хотя бы вопрос. Он хочет встать, но передумывает. — Невообразимо, — вопрос в ее глазах заставляет начать думать усерднее, — то есть, ты выглядишь невероятно. Я имею в виду, и ты, и платье, и ты в платье… Она смеется, это заставляет выдохнуть и улыбнуться в ответ, рассматривая то, как свет от ламп отражается в её глазах. В этот момент странно все: компания, собственный взгляд и расплывающееся в груди тепло. Джейк предпочтет забыть об этом и не думать после выхода из квартиры. — Спасибо, Джейк, — и это имя от неё звучит хорошо. — За правду не благодарят. Звенящее молчание растекается по венам и заставляет смотреть, смотреть, смотреть. Шим проклинает приглушенное освещение в гостиной, он уверен, что это было идеей Чонвона, потому что свет недолюбливает именно младший. Скорее всего, подобная реакция вызвана недостатком комфортных людей с потрясающей улыбкой в жизни, но думать об этом тоже не хочется. Оттенок кожи красивый, хочется притронуться или хотя бы легонько провести подушечками пальцев по свободным от ткани участкам тела. Джейк мысленно дает себе пощечину и вспоминает слова Яна о том, какой херовый из него любовник. Конечно, помнит, однако. — Дани, — отзывается, — в прошлый раз ты не ответила, есть ли у тебя кто-то? Девушка отрицательно мотает головой и поджимает губы. Чонвон вернётся с минуты на минуту, а старшему просто необходимо совершить нечто такое, чтобы снова почувствовать себя живым. — Тогда могу я? — приблизиться на считанные сантиметры обязательно. — Что? — Могу я попробовать заинтересовать тебя? Входит младший, сразу же начиная говорить что-то про мороженое и платье подруги, кажется, не замечая, что зрительный контакт между его друзьями затягивается.  И славно.

***

— Она немного опаздывает, — выдыхает Ынче, нервно переминаясь с ноги на ногу, рядом с этим парнем она выглядит слишком хрупкой. Разница в росте, как минимум, сантиметров двадцать. — Такое редко бывает. Рики просто кивает и в сотый раз проверяет камеру на работоспособность, скрывая тем самым дрожь в пальцах, что способна выдать все предвкушение перед встречей. Разумеется, она не обязана обнимать после долгой разлуки, говорить о чем-то, отвлеченном от работы, но Нишимура хотелось бы. — А вы?.. — Мы с Дани лучшие подруги, — улыбается младшая, — поэтому я здесь. Учусь на совсем другом факультете, курсе – тоже. Ники снова позволяет себе лишь понимающе кивнуть и сжать кулаки, чтобы задушить нервный вдох. Лучше не дышать, чтобы не доставлять ей проблем, ошибок было допущено слишком много.  Тихая ревность скатывается по горлу. «Лучшие подруги» звучит странно, потому что Нишимура долго был единственным, после – Чонвон, теперь Ынче, а есть ли кто-то ещё? Есть ли кто-то, кто заставляет искренне смеяться, кто-то, кто имеет право целовать, обнимать или держать за руку у всех на виду?  Надеясь, что Дани счастливее всех, Рики думает, что не хочет знать. — Боже, простите, я думала, что доеду за час, — слышится родной голос, и парень заставляет себя хотя бы повернуться, чтобы встретиться взглядами с ней.  Какая же красивая. — Онни, вот это ты даешь, — младшая, кажется, злится, но это напускное. Нишимура не может сосредоточить свои мысли на эмоциях других людей, потому что свои же осознать не в состоянии. — От твоего дома час до университета, а до студии, как минимум, полтора. Однако слова Ынче пролетают мимо каждого из двух людей, стоящих друг напротив друга. Рики просыпается первым: кланяется, делает несколько шагов вперед и пересиливает себя, чтобы не кинуться заключать в объятия, просто протягивает руку. Ладони у Дани все ещё холодные, что-то не меняется, а меняется взгляд: более взрослый, цепляющий, но все такой же вдохновляющий. — Онни, это Нишимура Рики, — представляет давно знакомых людей Ынче, — сонбэ, это Даниэль. Ники не знает, как себя вести. Притвориться, что стольких лет их дружбы просто напросто не было? Отвратительное чувство заседает где-то в горле, однако Дани прерывает тишину. — Мы знакомы, — лаконично отвечает она, на что младшая заинтересованно кивает, — рада встрече, Ники. Как ты поживал? — И я рад, — выдох, — теперь хорошо. И славно, потому что Нишимура не смог бы забыть о том, что девушка перед ним пьет зеленый чай с двумя ложками сахара и всегда заменяет его на мед, когда есть возможность. Такие вещи не забываются, если человек врезался глубже легких.