Посмотри на меня

— Он будет в порядке, — шепчет Джейк, прислоняясь виском к стене, чтобы посмотреть на девушку, убедиться, что она реальна и здорова. Сидеть на полу рядом с комнатой младшего не очень удобно, но, видимо, нужно. Дани лучше знает, она знает Чонвона, знает, как с ним необходимо обращаться, как будет лучше себя повести. Джеюн Яну даже завидует. — Будет, — она зеркалит позу парня, отвечая тоже шепотом, и смотрит ему в глаза, обдумывает что-то про себя, — нужно время.  Шим кивает пару раз и выдыхает, поджимая губы. Он разглядывает свои руки и чувствует на себе чужой взгляд, от него по коже бегут мурашки, а в голове пустота.  — А ты? — Что я? — Ты в порядке, Джейк?  Хотелось бы сказать простое и искреннее «да», однако он ненавидит лгать. Сотни попыток забыться, чтобы вспомнить абсолютно все после этого вопроса. Сотни попыток сбежать от самого себя, чтобы вернуться в эту же секунду. Марш, кажется, не ждёт ответа, кажется, она его уже знает. Только вот Джеюн не может понять, откуда. В какой именно момент она успела проскользнуть внутрь, избежав десятки препятствий на пути любого другого. Шим ненавидит впускать людей в себя, это заканчивается плохо. Мама говорила, что нужно уметь прощать, — Джейк простил. Простил, но забыть не смог, ни одной секунды не забыл, хранит в себе картину, разбившую, кажется, навсегда, но не обиду, её не хранит. Мама говорила, что любят просто так, что за любовь платить не нужно. Шим не привык сомневаться в словах матери, но тогда почему за любовь приходится расплачиваться? — Не только время, — шепот продолжается, это лишь попытки не разбудить Чонвона, который спит впервые за последние двое суток.  Джеюн не может поднять головы, ведь иначе придется объяснять или оправдывать влажность своих глаз. Показать кому-то слабость – страшно, ведь потом ей могут воспользоваться. Шим не любит людей, он точно может справиться со всем самостоятельно.  — Что?  — Нужно не только время, — повторяет предыдущую мысль. Джейк чувствует её руки на своих плечах, от этого груз на них будто становится легче, но головы он поднять не может. — Люди тоже нужны. Правильные в правильное время.  Впервые со смерти матери он слышит нечто подобное, это разрывает на части, не дает успокоиться. Впервые со дня похорон Джеюну хотя бы на каплю легче дышать.  Когда она обнимает его, сдерживаться не получается, наверное, поэтому Джейк позволяет себе впустить кого-либо в последний раз, обещает, что в последний. Он чувствует пальцы, что гладят его по волосам, чувствует, как они же вытирают слезы. — Даже если становится невыносимо, — её голос прорезается сквозь водную гладь, сквозь морской бриз на пляже, сквозь его родной дом, — после будет лучше.  Пять часов семнадцать минут на циферблате электронных часов сохранили в себе намного больше, чем можно представить. Если ты научился собирать себя по осколкам, ждать и идти дальше, стоит протянуть руку утопающему. Спасение этого утопающего только в его руках, а вот научить его плавать возможно. 

***

— Спасибо, — Дани улыбается, просматривая получившиеся кадры с особым вниманием. Её глаза горят, это так красиво, что в этот момент не хочется дышать.  Рики поджимает губы и кивает, забирая фотоаппарат и аккуратно убирая его в сумку. Ему предстоит ещё некоторая работа над кадрами, ещё немного общения с Марш, излишне немного. — Я переведу тебе по номеру телефона?  Дани берет в руки мобильный, но её останавливает чужая ладонь. — Я ещё не закончил работу, — неуверенно, неправдоподобно. Непонимание в её глазах переносить тяжелее, чем высокую температуру тела, боль в горле, удар в живот, духоту в собственной квартире. — Брось, все в порядке, — убирает руку и продолжает. — Лучше угости меня ужином? Марш замирает, поднимает глаза и едва заметно сглатывает. Она смотрит на настенные часы в студии и выдыхает. Что-то внутри неё для Рики навсегда останется загадкой. Интересно, любит ли она до сих пор посещать новые места, чтобы после написать самый честный отзыв?  — Хорошо, — она смотрит в глаза, это ощущается правильно, — да, конечно, давай поужинаем. Дани улыбается и смотрит в окно: погода испортилась, полили летние дожди, на улице стало душно, лишь вечером можно насладиться леденящим воздухом. Девушке нравится атмосфера города, когда она выходит через дверь, открытую старым другом.  Они идут плечом к плечу по мокрому асфальту, изредка наступая на лужи, которых почти не видно из-за темноты улицы. Совсем скоро они выйдут на главную пешеходную, там много фонарей и подсветки, но, если честно, Марш туда не хочется.  — Подожди, — хватать его за руку может считаться ошибкой, — не хочешь перекурить? Рики кивает и идет за ней в первый попавшийся поворот. Он достаёт свою пачку сигарет и с разочарованием достаёт последнюю. — У меня одна. — У меня ни одной. — Можешь взять, — протягивает и пытается разглядеть в тьме её такое родное сердцу лицо. — Давай разделим, — она забирает у него зажигалку и делает первую затяжку, возвращая сигарету, зажимая её между его пальцами. Нишимура молчит, он опирается на холодную сырую кирпичную стену неизвестного здания и чувствует себя спокойно, умиротворенно, даже хорошо, передавая одну единственную сигарету из руки в руку со своей первой любовью.  Была ли Даниэль Марш его первой любовью? Сигарета летит на асфальт, а молчание остаётся между ними, как бы страшно это не звучало. Рики чувствует себя хорошо, у него нет сил это прекратить, потому что устал не спать по ночам от тревоги.  — Можно тебя обнять, пожалуйста? — глупо и наивно.  — Можно, — шепотом. Она раскидывает руки и принимает его в свои объятия так искренне, будто не было совсем трех лет игнорирования трещины между ними.  Ему совершенно наплевать, смотрится ли это странно со стороны, потому что ему впервые по-прежнему тепло, так, как должно это было быть всегда.  — Прости меня, — уточнения бесполезны, они научились читать друг друга ещё много лет назад, подобное не теряется в годах.  — Давно простила, — они говорят шепотом, наверное, потому что боятся, что человек напротив растворится в следующий момент, что все это всего лишь сон. — И ты меня прости.  — Давно простил.  — Рики, я хотела сказать… — Я люблю тебя, — впервые она слышит это от него, но больно не становится. Тепло, спокойно, правильно.  — И я тебя, всегда.  И впервые их чувства полностью совпадают. Любовь не всегда про отношения, не всегда про желание строить семью или прожить всю жизнь под одной крышей, не всегда про романтику и физическую близость. Бывает так, что любишь человека, потому что ты был рожден его любить, по умолчанию и без продолжения. Некоторые люди просто должны быть рядом, чтобы мизинец не натирала красная нить.  Тяжелее всего это осознать и ни с чем не перепутать.  — Как Сону? — Хочет пригласить тебя на ужин к нам. — Я не против, — закрывает глаза и слышит его сердцебиение. Если оба счастливы, нет смысла смотреть назад.