Посмотри на меня

Джей снова проверяет время по часам на левом запястье и тяжело выдыхает, осматриваясь вокруг. До посадки меньше получаса, а Пак ненавидит делать все в последний момент. Он проверяет сообщения, но от младшего нет ни строки. После того, как Чонвон ушел вчера вечером к себе домой после целого дня в компании старшего, он не подал ни единого признака жизни. Удручает. Когда Джей обещал, что все решит, он не врал. Чонсон был готов потратить столько, сколько было бы необходимо, был готов отдать всего себя, лишь бы для Яна период освоения в новой стране протек максимально быстро и без особых сложностей. Однако Джей был не готов вернуться, был не готов строить что-то с младшим там, где последнему так необходимо остаться. Чонсону комфортно в Америке, Чонвону – там, где был рожден, где находится родительский дом – в Корее. Почему лишь один из них должен жертвовать домом ради любви? Младший изменился, Пак не мог этого не заметить. Чонвон стал придавать больше значения семье, собственному дому, профессиональным связям и успеваемости. Он стал личностью, становление которой Джей просто напросто пропустил, не понял, не осознал. Чонвон уже не будущий студент, чьи глаза горят перед неизвестным будущим и старшим, в которого он по уши влюблен. Чонвон взрослый. Чонвон другой. И пусть Джей все ещё сгорает от нежности в сердце, пусть он все ещё до безумия желает оберегать, защищать, любить и дарить все, чего младший может пожелать, Чонвону, вероятно, это уже не до смерти необходимо. Ян занимается подработкой онлайн, он сам может позволить себе дорогие подарки, хотя копить на них, разумеется, приходится дольше. Чонвон прекрасно учится, у него высокий средний балл, он разбирается в сфере, которую выбрал. В итоге, Джей не может дать ему ничего, кроме своей любви. — Выглядишь нервным, — грустно улыбается Чонвон, хватая начинающего уходить парня за руку. — Хён? Надежда. Надежда убивает и делает больнее, чем то же разочарование. Она сеет в сердце росток, который тут же сгорает под огнем реальности. От этого не убежать, как бы сильно Чонсон не желал этого сейчас. Надежда исполняет свой долг – сгорает, как только Джей осознает, что рядом с Чонвоном нет чемодана, нет большой сумки, нет ничего. Только он. — Значит, принял решение, — слишком тихо для взрослого человека. Ян кивает и поджимает губы, чтобы в следующий момент обнять старшего так крепко, что у того из легких испаряется весь воздух. Да, конечно, именно из-за этого. — Да, хён, я, — он делает паузу, чуть сжимая ладони Чонсона в своих, — много думал. Джей усмехается и кивает пару раз, оглаживая теплую щеку младшего своими холодными пальцами. Стоит запомнить его лицо, его глаза, его запах, его голос, его полностью. — Ты всегда много думаешь, — шепчет, прислоняясь лбом к его лбу и зажмуривая глаза до разноцветных пятен. Чонвон дышит медленно, Чонсон не дышит. — Я иначе не умею, — почему-то тоже шепотом. Глаза щиплет у обоих. Вероятно, это последние их прикосновения, последние слова, последние чувства. Джей уверен, что больше никого не найдет, Чонвон уверен, что у них обоих должно быть другое будущее, не друг с другом. Так бывает. — Когда именно мы потерялись? — Не знаю, — честно отвечает Ян и смотрит в глаза, — если бы три года назад, хён, ты предложил бы мне то же самое, я бы не думал. — Я не мог, — «из-за твоего близкого человека» превращается в пустоту. Чонвон мотает головой и вытирает первую слезу, он никогда этого не понимал. Переваривая слова старшего раз за разом, он не мог найти причины такого поступка. Ему было плохо, до бесконечности тяжело, из-за чего? — Что изменилось? — Я не могу рассказать. — Почему? Старший молчит ровно две минуты и прижимает Чонвона ближе к себе, чтобы ни молекулы между, однако это невозможно. Так же невозможно, как и надеяться на счастливый финал. — Потому что я люблю тебя, — не надо. Ян отстраняется и целует Джея посреди аэропорта, не обращая внимания на людей вокруг, на их мнение, их осуждение, их слова и взгляды. Ему равно. Если он любит, ему все равно. — Я готов был сделать это и три года назад, — шепчет он и отходит на шаг. Если слишком долго прощаться, есть шанс этого так и не сделать. — Чонвон… — Мне было все равно, хён, кто и что подумает, плевал бы я на тех, кто попытался бы нас утопить, — та строка никогда не сотрется, она выгравирована на корке мозга. — Я сильный, если ты не веришь. Я бы выдержал, потому что все, в чем я нуждался тогда, – ты. — Чонвон, пожалуйста, давай просто… — Но теперь это не так. Молчание. Звук разбивающегося сердца, звук стеков, звук безысходности. Они никогда не смогут вернуться, потому что им некуда. Все разбилось. — Будь счастлив, хён, я буду молиться за наше с тобой счастье. По отдельности. Ян выдыхает, зачем-то кланяется и уходит, ни разу не оборачиваясь. Джей не догадается, что Чонвон проплачет два часа в машине хорошего друга под строгим присмотром Дани. Это было очевидно.

***

Чонвон уже успокаивается, когда Джейк останавливает машину около небольшого загородного дома, который Чонин снял на субботу и, вероятно, воскресенье. Дани ещё раз обнимает и проверяет, нормально ли выглядит старший, после разрешая ему выйти из машины. Марш, разумеется, знала. Знала, какое решение принял её друг, знала, что он собирается сказать Джею, знала, как Ян отреагирует на их прощание, однако от этого знания легче не становится никому. — Вы слегка припозднились, — улыбается старший Ян, обнимая брата и Дани, пожимает руку Джейку и приглашает всех сначала в дом, а после в беседку посреди двора. Конечно, Чонин заметил покрасневшие глаза брата, конечно, сразу же определил причину, но обсуждать это не захотел. Чувство вины иногда душит и не дает сделать и одного вдоха. — Чонвон, ты так вырос, — восклицает Хисын, пожимая руку младшему и постукивая его по спине, — тебя не узнать. Расскажешь за ужином, как поживаешь? Твой брат сам ничего не знает, поэтому толком и с нами не делится. Сонхун повторяет действия друга, но вместо длинных речей треплет волосы на голове Чонвона и посмеивается. Они почти не изменились. Возможно, время так влияет лишь на совсем ещё юных людей? — К столу, — говорит Ёнхи и принимает от мужа нежный поцелуй в уголок губ. Жену брата можно назвать традиционно идеальной: она красивая, закончила престижный университет, хорошо зарабатывает, вкусно готовит и в будущем мечтает завести детей. Чонвон никогда стереотипы по поводу гендерных ролей не поддерживал, однако родители считали именно так. Для господина и госпожи Ян исключением являлась лишь Дани, ей они желали самого хозяйственного мужа, что сдувал бы пылинки и не позволял бы сильно уставать. Чонвон помогает Ёнхи нарезать овощи, Дани заправляет салаты, а Джейк решил помочь Хисыну с жаркой мяса, пока Сонхун просто стоял рядом. Чонин же в это время сервировал стол, чтобы дело шло быстрее. — Черт, по работе должны были позвонить, — вспоминает Чонин и закусывает губу. — Вони, ты же уже закончил? Не сбегаешь к ребятам в зону барбекю, я забыл там телефон. Младший кивает и спокойно направляется к компании парней. Они с порога дают попробовать ему мясо, на что Чонвон лишь тихо смеется. — Очень вкусно! — он улыбается, наблюдая за тем, как гордо парни пожимают друг другу руки. — Хисын-хён, брат телефон здесь оставил, не знаешь, где именно? Ли кивает и из нескольких смартфонов на скамейке поднимает лишь один, включая его и проверяя главный экран. — Вона, давай так, — он грустно усмехается, — до беседки идти три минуты, пароль – день рождения твоей мамы, на главном экране сообщения от того, кого ты прекрасно знаешь. Сонхун напрягается, а Джейк отворачивается. Никто не останавливает старшего, потому что то, что он делает, можно посчитать если не правильным, то справедливым. — Что это значит, хён? — Если хочешь оставить все, как есть, просто отдай телефон брату, — Ян забирает устройство и замечает на экране сообщения от Джея, содержание которых скрыто. — Однако… Если хочешь знать причину, все необходимое я тебе дал. Хисын подмигивает и отворачивается, продолжая беседу с друзьями, которые все ещё ведут себя, как обычно. Чонвон делает шаг, второй, третий, а на четвертый останавливается, чтобы ввести знакомые цифры и открыть диалог с таким родным и чужим в то же время человеком.

«Я не мог»

«Потому что люблю тебя»

Чонсон: «Поставил сообщения на таймер, чтобы не получать твой ответ сразу» «Я снова улетел, Чонин, скорее всего, не вернусь больше» «Моя последняя просьба: исчезни из моей жизни» «Я не хочу знать, счастлив ты или умираешь от боли» «Мне все равно» «Не приглашай меня больше ни на свадьбу, ни на развод, ни на дни рождения, я не стану крестным твоего ребенка, как мы всегда мечтали» «Я все время делал то, что сделало бы тебя счастливым, но, когда счастливым захотел стать я, ты сделал все, чтобы этого не произошло» «Я не рассказал Чонвону, потому что знаю, что ему будет больно» «Но знай, что твой брат и твой лучший друг не обрели свое счастье из-за тебя» «Я надеюсь, что у Вона все будет хорошо, хотел бы пожелать тебе всего плохого, но не могу» «Захлебнись в своем идеальном и правильном счастье, друг» «Я никогда бы не посчитал тебя не таким просто из-за любви» «Не отвечай, не пиши мне» «Прощай» Руки трясутся, а глаза снова заполняются слезами. Он медленно подходит к Чонину, что оборачивается к нему с счастливой улыбкой, но она пропадает в тот миг, когда он видит сообщения от Джея и лицо младшего. Сказать что-то хочется, но не получается. Лжецы получат по заслугам. Чонину жаль. — Чонвон, прости меня, я все объясню, — быстрее, чем мог бы подумать. — Почему, хён, — тихо спрашивает он, поднимая на старшего свои мокрые глаза, — почему ты решил, что из нас двоих счастья достоин только ты? — Вон, это не так, я клянусь. — Все ночи, когда я кричал от боли, ты слышал, слышал и не сделал ничего, что могло бы меня спасти. Разве этого я заслужил от старшего брата? — Чонвон… — Ты мог не переживать, ты и так остался бы лучшим, — он закрывает глаза и до крови прикусывает губу, — у меня неправильный характер, неправильная профессия, я хуже тебя в любом случае, так почему ты не мог оставить мне мою неправильную любовь? Он молчит, он не хотел. Ян кивает и уходит в дом. У него нет сил на дорогу обратно. — Зачем ты это сделал? — Чонин злится, смотрит на друга, но не видит в его глазах сожаления. — Потому что ты эгоист, Чонин, — заключает он, получая поддержку от Сонхуна в виде кивка, — Чонвон достоин знать правду. Тебя мама не учила, что тайное всегда становится явным? Ян выходит к ужину, говорит со всеми, кроме старшего брата и пару раз даже смеется с каких-то остроумных шуток старших, однако он не в порядке. Оболочка. Джейк усердно чистит рыбу, после раскладывая её по тарелкам Дани и Чонвона. Последний удивлённо вскидывает брови, ведь знает, как сильно старший ненавидит заниматься подобным. — Кушай больше, ты ведь любишь, — обращается Джейк к девушке, та улыбается и кивает. Хотя бы один из них в безопасности.