До встречи, Джу

Леон разгребался с заданием. Он разглядывал заключения в морге, затем сами трупы, чтобы убедиться, что отчётам вообще можно доверять. Как и говорил мэр, женщин убивали без разбору. Никакого типажа Бастия не разглядел. Зато заметил, что шеи жертв будто распороты. Хаотично, неаккуратно, словно маньяк "распахивал шторы", но вместо тюли и органзы выступали другие ткани - мышечная и соединительная. Осмотр мест преступлений мало что дал. Ямы как ямы, вот только размера разного - где-то одна огромная, где-то много мелких. Чрезвычайно много. Но вообще-то "ямы" больше походили на норы. Может, только мэр их так называл? В пятом по счету доме Леон познакомился с садовником, и тот нажаловался парню на свою тяжёлую жизнь: сначала кроты повырыли себе траншеи, теперь хозяйку кто-то убил, и нужно искать новое место работы. А ещё болит колено, а мазь давно перестала помогать. Впрочем, "грех на судьбу жаловаться", - закончил садовник. - Погодите, эти ямы вырыли кроты? - Конечно, молодой человек. А вы что никогда с ними не сталкивались? - Нет. - Завидую я вам, не буду душой кривить. У нас тут последний год какое-то нашествие прямо! Хотя вы совсем юнец. Авось, доведется с ними бороться. Но пусть бы бог отвёл от вас этакую напасть! - Так эти норы по всему городу? - Ей богу так, молодой человек. Бастия ушёл из этого особняка недовольным. Он прежде думал, что ямы связаны с убийствами, а оказалось, что это не больше, чем проделки насекомоядных. Леон изначально хотел выполнить задание поскорее, набить кому-нибудь морду да и дело с концом, но вышло совсем не так. Неизвестно было кого, собственно, нужно бить. Созидатель играл в детектива, и это ему не нравилось. У него было ровно ноль информации о преступнике и, как ему рассказали, по десять убийств ежедневно. Парень отправился в архив, чтобы узнать о жертвах подробнее. Возможно, все же удастся найти взаимосвязь между ними, хотя бы выяснить сходство. Тогда напасть на след маньяка станет проще.

***

Созидатель шёл по ухоженным улицам, то и дело заглядывая в карту, что прикупил по дороге. Город был большой, витеватый, заблудиться в таком - безделица. Галдела молодёжь, прогуливались старики, торговцы со всей предприимчивостью спорили с покупателями, проносились дети на велосипедах - словом, жизнь кипела, как рис в кастрюльке маленького ресторана, и благоухала, как цветы в кашпо, что были развешены всюду. Большому кораблю большое плавание, а большому городу толпы людей и множество непонятных улиц. Бастия вспомнил, что один раз уже был здесь - проездом. Пока сутки ждал поезд на миссию, изучал округу. Но это не особо выручило сегодня. В тот раз волшебник был в другой части города. - Леон? Его окликнула какая-то девушка лет 20-25 с закрученными рыжими волосами. Она прищурила миндалевидные глаза и приоткрыла ротик, обнажая ряд белых и мелких зубов. Блондин в недоумении обернулся. "Знакомы?" - уже хотел спросить он, но его перебили. - Леон! Это точно ты! Помнишь меня? - девушка была счастлива его здесь увидеть, - Я Рен. Я так по тебе скучала, я думала о тебе. Помнишь, мы встречались с тобой пару лет назад? Ты проезжал мимо на какую-то миссию. При последнем слове глаза её загорелись азартными огоньками. Кажется, кому-то очень нравились волшебники. В определённом смысле. Созидатель пытался отыскать лицо симпатичной особы в своей памяти, но усилия оказались напрасны - он напрочь её забыл. - Ты опять на миссию? - стрельнула хитрыми глазками женщина. Ох, как ее заводила сама мысль о жизни магов. Погони, драки, энергия! Опасность, ожидающая за каждым углом, и главное - феерическая сила, данная свыше. - Да, - пожал плечами блондин, не видя смысла скрывать, что оказался в этом месте по делу. - Леон... А ты надолго здесь? - Как пойдёт. Он не хотел вступать в эти разговоры. Ему хватало проблемы с информацией о преступнике, за поимку которого обещали так много золотых, что и сумму-то назвать неприлично. Ничего Леон про него не знал. В этом (как там её?) Рен была очень похожа на его будущего противника. Леон про неё ничего не помнил. - У тебя остался мой номер? Ты мог бы набрать мне, и мы бы пересеклись где-нибудь в кафе. Я помню, как круто мы тогда с тобой провели день. Ну и не только день... Ха-ха. Ночь тоже запомнилась. Девушка засмеялась, затем непреднамеренно закусила губу. Она подловила себя на этом и поправилась. Нужно быть приличной. Леон окинул её оценивающим взглядом, прежде чем ответить на такой заурядный вопрос. Мелкие волны рыжих волос, щедро сдобренные лаком, карие глаза, что сейчас буквально раздевали волшебника, маленький вздернутый носик, веснушки. Парень терпеть их не мог, но у девушки их было совсем немного. Фигура явно покрывала этот маленький недостаток, который сама Рен считала своей изюминкой. Гладкая смуглая кожа, подтянутые руки, небольшая, но высокая грудь, талия... Тонкая. Хотелось дотронуться до этой лисички, до её плоского живота. Леон подумал: "Наверное, да, остался. Она ничего". Таких он сохранял в свою записную книжку. Так, на будущее. Запасливый был. Но впоследствии ни разу не обращался к этим номерам, потому что потребности в них никогда не испытывал, ведь появлялись новые девушки и новые цифры в его лакриме. - Нет. Он соврал. В груди его уже появилось раздражение, девушка перед ним показалась какой-то грязной, опошленной. Он соврал. Потому что нахрен ему не нужен был её номер. Потому что нахрен ему не нужно было повторять этот день и тем более ночь, из-за которой девчонка его и запомнила. По взгляду, что она ему подарила, было понятно - день можно и пропустить. Прямо сейчас схвати её за руку, потащи в отель, будет на седьмом небе от счастья, будет стонать, сжимая руками простыни, на которых кто уже только не трахался. Но зачем-то она строит из себя черт знает что. Леон ненавидел это. "Кафе", - подумал Бастия, - "Боже, ну разве ты хочешь в кафе? Максимум, чтобы я взял тебя в его туалете". Рен расстроилась, что её номер не остался в лакриме блондина. Этого парня, после которого секс с другими казался пресным, она не могла выкинуть из головы вот уже два года. Девушка тут же решила, что номер пропал по какой-то серьёзной причине, а не потому, что она непривлекательная (такого просто не могло быть! Мужчины не давали ей прохода!), и предложила: - Тогда запишешь его снова? Ноль, четыре... Блондин перебил: - Нет. Кареглазая в недоумении уставилась на него. - Не запишешь? Тебе не нужен мой номер? - Абсолютно. - Тогда как же ты найдёшь меня? Это будет проблемой... - Для кого? - поднял брови Бастия. - Ну... - она совсем растерялась, - Для тебя. - А это, - он усмехнулся, - Я не стану тебя искать. Как не искал два года до этого. Не беспокойся за меня, Рен. Удачи. А и ещё- будь осторожнее, в городе появился маньяк. Хотя ты наверное уже знаешь. Он вновь забудет её через пару минут. Леон улыбнулся девушке на прощание и оставил рыженькую лисичку на тротуаре. Ему не было её жаль. Леон вообще к ней ничего не испытывал. У него этих женщин было... Никогда не считал, сбился б со счета. 20? 30? 40? С каждой из них его ожидала лишь пустота. Сначала в душе, а потом и в яйцах. Какая грязь. Но что такого в том, что молодой парень развлекался с девчонками? Он не врал, не вешал лапшу на уши, что влюблён и что то, что произойдёт между ними, хоть что-то значит. Леон никогда не спал с женщинами, что были в него влюблены, кто без памяти, а кто совсем слегка, словно чувства были перышком, а их сердца - кожей. Ни разу не знавший этого чувства сам, Леон легко угадывал любовь в других дамах. Потому что сравнивал себя, бессердечного, злого, холодного, и девушку, что вскоре затеряется в его записной книге. Ноль отличий. Рен. Только дурак поверит, что она питала тёплые чувства к нему. В её глазах ясно читалась лишь похоть, и Леон не осуждал это. В конце концов, если бы таких, как она, не существовало, с кем бы тогда он трахался? Бастия всегда был груб с женщинами. Единственный раз его замкнуло, ещё до Джувии, когда он понял, что пора бы остепениться и завести семью, и парень ненавидел вспоминать ту историю, в которой его поджидало фиаско. Всё начиналось так же, как и всегда. Он переспал с девчонкой. Её звали Харука. Тёмные волосы ниже плеч, строгость во взгляде сиреневых глаз, что завораживали необычным цветом, фигура... Да так себе, в общем-то. Харука не пыталась изобразить из себя невинность, и это зацепило Леона сильнее, чем любой самый искусный флирт. Они переспали раз. Случайно встретились, переспали - два. Снова пересеклись, переспали - три. А Леона тогда мучила мысль об одиночестве. Что если остановиться? Он предложил Харуке встречаться (нелепый ход), и она согласилась. Ей было не менее холодно в этом мире, чем ледяному магу, ей тоже хотелось хотя бы попытаться построить отношения. Но она его не любила. Как и он не любил её. Леон пытался сблизиться и узнать, что же Харука за человек, потому что в постели особо не размышляешь над этим, задавал вопросы, на которые редко когда получал ответы. Они никогда не ссорились. Но их союз был так же далек от идеала, как Солнце от грешной Земли. Леон понемногу, со скрипом, узнавал Харуку, но это его не влюбляло, возможно, потому, что информация доставалась с большим трудом. Девушка была скрытной, и никак не утруждала себя тем, чтобы заинтересоваться Бастия по-настоящему. У неё были какие-то проблемы. Постоянно уезжала. Возвращалась. Молчала в кресле. - Не подходи, - только и просила она блондина. А ему и не хотелось к ней приближаться. Леон мечтал о семье, но в какой-то момент он понял, что точно не с ней. Все закончилось, когда она ему изменила. Бастия ей, к слову, не изменял, хотя и ничего к ней не чувствовал, он просто считал, что так поступать неправильно. В тот день Харука вернулась в очередной раз, снова села в серое кресло, что стояло посередине их съёмной квартиры, уставилась в окно и сообщила о случившемся так, словно о чем-то, что происходило под окнами. - Я тебе изменила. Почти как "дети играют с мячом во дворе". Вот только дети могли бы разбить стекло, а Харука никак бы не смогла разбить сердце Леону. Её там никогда не было. Бастия был рад, что все кончилось, и подавлен, что его идея пошла ко дну. Ненавидел проигрывать, ненавидел, когда рушились его планы. Но слава богу, что Харука сломала все первой. Леон бы просто не смог прекратить эти отношения, серые и несчастные, потому что не в силах был остановиться, когда начинал какое-то дело. Повернутый. И пусть он совсем не страдал по Харуке, эта ситуация его подточила. "Может, она не смогла разбить моё сердце, потому что у меня его просто нет?" - думал Бастия, выкидывая кресло на помойку, чтоб не напоминало о неудаче. Всё равно оно принадлежало ему, а не хозяйке квартиры. "В таком случае, я в полной заднице. Я её не любил, ничего и не вышло. Никакой семьи, да какой там! Даже другом бы я её не назвал. Дело во мне? Что если я вообще не способен на чувство? Семьи никогда и не будет?" - размышлял он. А это путь к вечному одиночеству. Говорят, когда человек уходит, в душе каждого остаётся стул, который он занимал, и стул пустует. Но Бастия выкинул серое кресло, а в душу его ещё никто и не попадал. Когда же Леон встретил Джувию, внутри все словно перевернулось. Кто-то постучал по обледеневшей двери его сердца, да так настойчиво, что весь лёд с неё мигом рухнул, и дверь отворилась. Джувия принесла с собой стул. Её распахнутые огромные глаза словно раздвинули шторы в его душе и пустили в жизнь Леона какой-то свет. Он-то думал, что нежилец, ведь что это за жизнь, если тебе несвойственно чувство, на котором, как говорят, держится мир людей? Но при виде девушки сердце билось так быстро, словно желало наверстать упущенное за 26 лет. Леон не мог её отпустить. Парень любил её не столько за то, кто она есть (хотя зацепила так, что из головы не выходила целыми днями), сколько за то, что он с ней испытывал. А волшебник мог это оценить. На фоне десятков безликих женщин, с которыми у Леона было гораздо больше, чем поцелуи пальцев (кстати, этого Бастия как раз никогда не делал), Джувия выделялась, как будто на неё направили свет прожектора. Одержимый. Он не мог её отпустить! Что если это первый и последний раз, когда вообще что-то чувствовал? Если так, то единственным шансом на счастливое будущее, где Бастия неодинок, потому что кто-то тоже носит его фамилию, была Джувия. И плевать он хотел на (да как её там?) Рен и десятки подобных дамочек. Леону сложно было обходиться без секса, но это не значило, что парень был не готов ждать синеволосую фею. Девушку, что не изображала невинность, а была её воплощением.