До встречи, Джу

Чувство тягучей тоски решило разорвать Грея на кусочки, засосать в бездну страха и отчаяния. Ему хотелось вытащить сердце из своей груди или вытянуть ребра, ведь не было очевидным, где именно обосновалась паника. Она была всюду. Задрожали ноги, похолодели пальцы, расширились от ужаса глаза, закололо неуверенностью в спине, затрепетало сердце, не осталось воздуха в лёгких. Грея сковал страх. Парень сквозь линзы, сотворенные Томокой, смотрел кино о худших событиях минувших лет, начиная с момента, когда потерял родителей. Однако волшебник оказался не зрителем, не пассивным созерцателем, а непосредственным участником событий. Снова: ему пять, и в его арсенале только беспомощность. Делиора крушит город, но пока не добрался до дома Фуллбастеров. Грей ищет поддержки в глазах матери, как отражение, он желает считать её непоколебимость, но и ей тоже страшно. За сына, за мужа и за себя. "Кто это? Что это?" - вертится в её голове. Но женщина пытается быть опорой для своего ребёнка. Руки матери дрожат, и Грею передаётся дрожь. - Мама! Что сейчас будет? Мика обнимает его и говорит: - Все будет хорошо. Спрячься. Созидатель не понимает, почему, если все будет хорошо, его запихивают в погреб под домом. Мальчик иногда скрывался здесь, когда играл в прятки. Внутри тесновато. Подземелье вынуждает Фуллбастера склонить голову, чтобы не соприкоснуться с земляным потолком. Грею жарко, хотя обычно в погребе ему казалось прохладно. Младшему Фуллбастеру не хватает смелости приподнять люк, посмотреть, что творится там, наверху. Зато он слышит. Родители говорят между собой: - Ты с ума сошёл, Сильвер! - Мика, я просто посмотрю, что это такое. - Не надо! Я знаю тебя, ты попробуешь напасть на него. - Мика, ты спрятала Грея? - Да. - Хорошо, теперь спрячься сама. - Сильвер, останься! "Кажется, она держит его", - догадывается мальчик, а затем слышит, как за отцом захлапывается дверь и как сдавленно плачет мама. Из окон доносится грохот: это Делиора лапами сносит здания; до слуха мальчика долетают визги и крики: это обломки сооружений приземляются на прохожих, и из домов вместе с мебелью сыпятся люди. Демон уничтожал город по кирпичику, а его жителей - по одному. Делиора убивал выживших. Он брал их в когтистую лапу и раздавливал. Наступал, как на насекомых, на тех, что в панике сновали между его ног. Они, страшась боли и смерти, вопили с такой неистовостью, с какой никогда и не жили. Грей думал только о том, чтобы к крикам соседей не присоединился крик его отца или матери. Мальчик закрыл рот рукой, чтобы сдержать подступающую рвоту. В нос ударял запах сырости, свойственный подвалам. По разгоряченным щекам, не переставая, текли слезы. И в такой миг жизни Фуллбастера его перенесла Томока. В тёмный и тесный погреб, после которого ещё долго Грей не мог переносить подземелий, в мир грохота и разрушения, страха за родителей и за свою душу. Маг помнил, что тогда он молился в этом подвале, путался в словах, что застревали в горле, просил спасти их семью, хотя бы его родителей. Грей просил прощения за то, что жил неправильно, что опаздывал к ужину, дрался на улице и рогаткой целился в птиц. Он перебирал в памяти все свои невинные грехи и клялся, что больше никогда не совершит ничего подобного. Мальчик убеждал высшие силы в том, что он ещё не пропащий человек, что он сможет исправиться, только бы небо подарило ему ещё один шанс. Волшебник жалел, что не способен увидеть будущее и поэтому не может повлиять на чудовищное настоящее. Маг шептал, а слезы все лились по его щекам, тошнота мешала произносить молитвы. Созидатель, перенесенный в ту секунду, с первого короткого вдоха узнал этот день. Его вернули туда, чтобы уличить в бессилии. Грей за эти годы так и не смог справиться с воспоминанием: для него оно было живым. Поэтому волшебник принял происходящее за истину: он побывал в будущем, как и просил у неба. Парень в облике мальчика дотронулся до земляной стены, чтобы проверить, правильно ли понял, где оказался. "Я в подвале. Это значит...", - подумал Грей и ринулся открывать люк. Фуллбастер знал наперёд, что сейчас произойдёт. Его отец выйдет на улицу, и его подхватит Делиора, чтобы с размаху ударить о землю. После этого на папу упадёт обломок здания. Мать кинется к Сильверу, услышав грохот, и на неё свалится шифер с соседнего дома. "Нужно помешать, нужно окликнуть отца!" - подумал пятилетний Фуллбастер. Он не видел, как именно умерли родители, но прекрасно помнил картину, представшую его глазам после: два придавленных тела. Не допустить выхода папы из дома - вот какая мысль пульсировала во всем теле мальчика, пока он мчался на улицу. И этот пульс заставлял его мышцы подрагивать. - Отец! - крикнул Грей, когда распахнул дверь настежь. Парень застыл в проёме. Он опоздал. Оказалось, что предыдущее состояние не было венцом боли. В его грудной клетке до этого словно располагалась хира сюрекен, но в сложном состоянии. Теперь же, когда Грей понял, что не успел, что его отец уже на земле, и в него прямо сейчас летит то, что добьёт его окончательно, а мать, протиснувшись рядом с сыном, бежит к мужу, оружие раскрылось. Его острия, подобно лепесткам, распустились. И проросли. Они увеличивались и расползались, как плющ, внутри тела Фуллбастера и наконец сделали его непомерно тяжёлым, железным, неповоротливым. Они помешали созидателю хоть сколько-нибудь пошевелиться. Грей увидел и смерть своей матери. В голове парня не было мыслей. Он словно замер. Грей ничего не чувствовал, он будто умер вместе с родителями. Спустя пару минут, когда наступило осознание, парень задался вопросом: "Всегда ли смерть настолько нелепа?" Зачем отцу понадобилось выходить наружу? Почему мать не смогла сдержаться и побежала за ним? Как так вышло что в их доме был такой крошечный погреб, в который с трудом поместился один ребёнок? На последний вопрос Грей знал ответ: он и отец были магами. Охладить продукты для них ничего не стоило. Поэтому подвал был скорее шкафчиком, небольшим местом хранения. Дом был большим, просторным, поэтому про погреб иногда вообще забывали. Грей выигрывал в прятки. Нам всегда говорят сохранять спокойствие в ситуациях SOS. Есть выход, есть правила - убеждают нас. Правда? Что нужно делать, когда на твой город напали? Какой-то монстр с силой, как у землетрясения. При землетрясении, по-хорошему бы, как гласят предписания, надо выйти из здания и оттойти от него как можно дальше, чтобы в случае чего оно не рухнуло на тебя. Но Делиора был снаружи. Что тогда? Если ты не можешь выйти при землетрясении, например, ты на какой-нибудь башне, ты должен спрятаться у одной из внутренних стен. Но вряд ли бы это спасло от демона. Он раскрывал лапы так, будто хотел кого-то обнять. Жаждал любви, но никто не мечтал одарить чудовище ею. И он стал ненавидеть. Объятья превратились в крушащий водоворот. По пути Делиора сносил дома, разрубая их когтями по середине и по верхушке. Ситуация, к которой никогда не готовили. Грей видел, как удаляется демон. Как и в прошлый раз, ему единственному во всем городе удалось спастись. Счастливый ребёнок. Он огляделся вокруг и рассмотрел, как и тогда, трупы своих друзей - мальчиков по соседству - и их родителей. Каждый дом постигло то же горе, что и его. С одним отличием - Фуллбастеру нужно было жить дальше. Тяжелый груз давил на бессильные плечи мальчика, и ноги мага не выдержали - колено дернулось вперед, и младший Фуллбастер потерял равновесие. Он упал лицом вниз, держась на трясущихся руках. Маг закричал.

***

- Что вы сделали? - закричала Джувия, увидев, как Грей замер в неестественной позе, - Отпустите его немедленно! На старуху посыпался град мощнейших ударов. Локсар не скупилась на убедительность. Но Томока рассмеялась. Как безумная, она получала побои, ссадины и царапины по всему телу, захлебывалась водой, но выплевывала её и продолжала надрываться. - Ха-ха-ха, - раздавалось на всю деревню, примешиваясь к крикам заточенных, как и Грей, в стеклянных фигурах. Однако смех звучал иначе: кубы приглушали стенания, а потому хохот возвышался над остальным. - Больная! - осудила волшебница врага. - Ты думаешь, если будешь бить меня, мальчик твой спасется? - Если падете вы, исчезнет и заклинание, - парировала водяная фея. - Чудная. Это не заклинание. Это вещь. Линзы, слышала о таких? Они могут служить долго-долго. Сама их делала, - с чувством собственного мастерства проговорила Томока. - Тогда Джувия разобьет их! А потом разобьет и вас! - синеволосая вырвала стон из сморщенной груди старухи. Последний удар пришёлся по болевой точке на бедре. Локсар устремила потоки воды на куб, в котором укрыли ее любимого. Враг с интересом наблюдала за попытками голубоглазой девчонки вызволить парня из плена. Волшебница старалась разрезать чёртов куб. Но боялась перестараться. Её магия способна была разделить мраморные колонны надвое, но девушке вовсе не хотелось лишить Грея жизни. После череды провалов, она подумала, что аккуратность и есть корень её неудач, стала действовать жёстче, но и заклятия посильнее не пробивали голубое стекло. - Не вытащишь, - подначивала Томока. - Джувия вытащит. - Вижу, как стараешься. Но не вытащишь. - Да почему?! - вконец рассердившись, спросила Локсар. - Ты снаружи бьёшь, милая. Девушка замерла. В голове шевельнулась мысль: "А что если превратиться в воду? Найду лазейку?" Волшебница обратилась и стала кружить по кубу, подобно весеннему ручейку. Томоку лишь сильнее рассмешили её попытки. Кто же знал, что фея воспримет все настолько буквально? - Опять неправильно! - сообщила мастер презабавной девчушке. "Да что за ерунда!" - негодовала Джувия, проходясь по кубу в десять раз, - "Да как же он дышит-то в этом гробу? Ни единой щели!" Локсар разозлилась. Она ударила куб еще раз. Бестолку. Тогда девушка решила взять себя в руки. Очевидно, её противница желала, чтоб та применила мозги, а не магию или физическую силу. Синеволосая встала у куба. "Странный, все-таки враг", - пронеслось на мгновение в её голове, - "Стою к ней спиной и не чувствую никакой угрозы. Только её взгляд..." - Джувию пробрало до кончиков пальцев. Казалось, Томока-сан видит сквозь неё, испепеляет пронзительной силой взгляда. И ничего от неё нельзя утаить. Но Локсар не из тех, кто способен сдаться. Не сегодня. Не когда дело касается её милого Грея. - Давай, дорогая. Увидь решение, - подбодрила её Томока. Ей и самой было любопытно узнать, сможет ли Джувия пробиться. Мастера впечатлила отчаянность Локсар и неприкрытость трепетных чувств. "Снаружи действовать бесполезно. Изнутри не получается. Куб словно литой", - перебирала список условий волшебница. Она смотрела на фигуру, на фактуру стекла прямо перед собой. Но в какой-то момент перевела взгляд сквозь него, поменяла фокус зрения и увидела Грея, запертого в этой тюрьме. Внимание привлекли его глаза. Неморгающие, затуманенные, на десятки тонов светлее, чем обычно. Губы Джувии приоткрылись. По бледной щеке Фуллбастера прокатилась слеза, но парень даже тогда не моргнул. На его лице осталась влажная дорожка, что проложила соленая капля. У ресниц снова появилась влага. Ещё одна слеза желала оросить светлую кожу парня. "О боже мой", - сокрушалась фея, - "Ему так плохо! А я ничего не могу сделать!" Сердце её сжалось, как мяч, ударившийся о твердый пол в спортивном зале. Теперь толстое стекло не мешало ей видеть любимого. Оно словно исчезло. Локсар желала коснуться щёк Грея. Вытереть его слезы, взять желанное лицо в свои ладони и просить не плакать, потому что это мучительно - видеть, как он страдает. Руки девушки лежали на кубе. "О чем... О чем он думает? Что он видит, что заставляет его испытывать эту боль?" - задалась вопросами волшебница и не заметила, как стекло стало таять в тех местах, где пальцы его касались. Джувия легко проскользнула внутрь. - Поразительно, - выдохнула Томока. Джувия положила тёплую ладонь на бледную кожу Грея, а затем провела пальцами, стирая катившиеся слезы. - Милый Грей... Греюшка. Не плачьте, пожалуйста. Как мне сделать так, чтобы вы не страдали? Локсар смотрела в пустые светлые глаза любимого и страдала сама от одного вида несчастного. - Я желаю разделить с вами вашу печаль. Сказав это, волшебница оказалась в его иллюзии. - Молодец, девчонка. Хоть кто-то подумал о другом, - сердце Томоки наполнилось радостью. Она почти потеряла веру в людей.