До встречи, Джу

Джувия открыла глаза в незнакомом месте. Она обнаружила себя на чьём-то заднем дворе, лежащей на земле в каких-то осколках. Ее тело припорошило комьями грязи. Раны на икрах и руках щипало. Песок попадал в царапины, раздражая еще сильнее. Встав на ноги, попутно освобождаясь от острых стекол, впившихся в кожу, девушка огляделась. - Ах, боже мой! - воскликнула волшебница. Неподалеку от неё, буквально в пяти шагах, у частично уцелевшей беседки, лежал ребёнок. Он распластался на земле, в небольшой лужице крови. Локсар бросилась к нему. - Мальчик! Мальчик! - слегка потряхивая за плечи, обратилась к ребенку девушка, - Ты живой? Взяв в ладонь хрупкую ручку, Джувия затаила дыхание и принялась считать пульс. Ей казалось, что она делает что-то не так, ведь биение сердца не ощущалось. Может, не там схватила? Поняв, что мальчик мертв, волшебница аккуратно вернула его ладонь на землю. Она пообещала себе вернуться за ним, когда найдет Грея. Как только Джувия поднялась с колен, ударила в уши зловещая тишина. У ног лежал мёртвый ребёнок. Рядом оказался разрушенный дом, а вокруг не было ни одного живого человека, не слышалось ни одного крика, ни одного стона. Даже птицы как будто замолкли. Тогда девушка двинулась со двора. Улица выглядела ничуть не лучше коттеджа. Заборы призваны прятать жизнь владельцев дома от жадных или завистливых, насмешливых и злорадных, одинаково заинтересованных глаз. Заборы служат еще одной цели: разграничивать частное и общее. Это граница, за которую без разрешения нельзя преступать. Когда в дом приходит беда, жители соседних домов, с которыми у несчастных общий забор, могут видеть, как другие отчаянно нуждаются в помощи. Они могут слышать мольбы хозяев. И они слышат, и они видят - дыры в редких заборчиках неотъемлимая их часть. Невозможно сделать вид, что оглох и ослеп. Но именно так соседи и поступают. Они идут по своему двору, поливают цветы, выщипывают мелкую сорную траву на грядках, поправляют кепки, чтобы солнце не ударило в голову. Как ни в чём ни бывало. Идиллия. А кто-то молится в соседнем саду, чтобы чужие руки прекратили сжимать его шею. Но никто не придёт на помощь. Между соседями есть забор. Редкий и покосившийся. Не до небес, не титановый. Обычный, но непроницаемый по какой-то непонятной причине. Граница частного и общего. Но в этот день чужое частное слилось в одно общее беспросветное горе. Заборы были поломаны. Даже самые прочные, самые высокие не устояли под напором Делиоры. И теперь участки были болезненно обнажены, из каждого выглядывала беда, безумная и пугающая. - Какой кошмар... - приложила ладонь ко рту Джувия, когда увидела весь масштаб трагедии. Повсюду лежали трупы. Дома превратились в руины. - Грей-сама, - вспомнила девушка о возлюбленном, когда немного отошла от шока, - Где же вы? Она засеменила по изувеченным дорожкам, местами перекрытыми обломками зданий, желая догадаться, за каким поворотом сможет найти Фуллбастера. Единственный компас, что у неё был, находился в сердце. Локсар с закрытыми глазами могла угадать, в какой стороне света была её любимый. Девушка доверилась своей интуиции и прошла вглубь города. Тишина напрягала. Казалось, это место недавно было таким оглушающим, что исчерпало лимит звуков на несколько лет вперед. Затишье бывает перед грозой. Затишье бывает после грозы. Наконец волшебница услышала, как кто-то плакал. Навзрыд, и это был детский голос. Это не мог оказаться Грей, так решила Джувия. Но так или иначе это был ребёнок, живой и скорее всего раненый. Девушка поспешила к нему.

***

Волшебница потревожила оцепенение парня. Он встал на ноги. - Джувия? Мир схлопнулся. Грей все еще полагал, что оказался в прошлом. Он думал, ему нужно пережить все годы заново. Откуда взялась Локсар? Джувия смотрела в перепачканное лицо маленького Фуллбастера, узнавая черты. Боль сделала его взгляд острее, пронзительнее. Глаза выглядели инородным элементом на милом лице, они словно были старше, чем остальное тело. Волшебница поняла, что сделала с Греем Томока - она заставила пережить нашествие Делиоры еще раз! Но вместо злости на старуху, ее захватило негодование на устройство мира. Ведь Томока лишь повторила уже бывшее раз, а не изобрела что-то новое. "Почему этот мальчик должен был пройти через все это? Он просто ребёнок! Почему такая несправедливость происходит на свете? Грей должен играть с друзьями, проводить время с семьей, учиться волшебству у родителей, дурным словам у сверстников..." - думала Джувия. Что если дети не знают, как определять время, потому что их время - сейчас? Детство - самое лучшее, что есть у человека. По крайней мере, так должно быть. А если все наоборот, и всю сознательную жизнь человек с ужасом вспоминает детские годы, то это мир вверх тормашками, вершина человеческих преступлений. Однако не всегда виной тому люди, и происходит это столь часто, будто мир вовсе и не вверх тормашками, а так как задуман. Но принять это непросто. Джувия понимала, что нельзя изменить прошлое. Это выше человеческих возможностей. Возможно, кто-то из магов и был способен на это, но точно не она. И теперь желание изменить прошлое Фуллбастера пыталось пробить границы сознания девушки, выйти из слабого тела, сделать Локсар кем-то сверх, кем-то, кто вне границ, и силой мысли способен менять реальность. Это бы не сработало. Будь они в обычном мире, а не в чьём-то придуманном. Такие всегда слабее. И иллюзия, сменив хозяйку, начала плавиться. Для Грея время стало отматываться назад. Город, словно по волшебству, собирался из обломков зданий. Все вставало на свои места, а к людям возвращалась отобранная жизнь. Выражения лиц менялись с окаменевших на испуганные, с испуганных на тревожные, а с тревожных на безмятежные, не ожидающие никакой беды. И Джувия тоже исчезла. По крайней мере, из видимости Фуллбастера. Время остановилось на том моменте, когда (в далеком прошлом) юный Грей увидел во сне кошмар и подскочил на кровати. - Сон?! - спросил у темноты мальчик, - Не может быть! Он побежал в спальню родителей, чтобы проверить самое главное. Но по пути туда, как это обычно бывает, воспоминания о сне улетучились, оставляя лишь бессвязные отрывки и ворох эмоций. - Мама, папа! Вы здесь? Родители проснулись. - Что случилось, сынок? - спросила мама, - Плохой сон приснился? Иди, я тебя обниму. Она медленно поставила ноги на пол и сонно раскинула руки. Оказавшись в ее объятьях и слушая причитания папы о вреде жалости для мужчин, мальчик успокоился. Джувия переплавляла эту иллюзию, как могла. Грей снова поверил в реальность происходящего - его сознание целиком и полностью вернулось в детство. Это странно? Возможно. Но согласитесь, в реальной жизни время тоже весьма и весьма сомнительно. Оно имеет не только длину, но и глубину. Один день ощущается, как поездка на водных лыжах - пролетел и не заметил. Другой день - словно бесконечное погружение. Он топит нас, набрасывая еще кирпичей на шею. Для Грея время шло не так, как в реальном мире. Оно ускорилось до двух лет в минуту. Его время имело непостижимую глубину. Вот ему 6. Он с друзьями немного старше него у прохладной реки спорит, чей камень пролетит дальше. "Блинчик" Фуллбастера проигрывает. За что над Греем начинают подтрунивать: - Ха-ха, слабоват ты еще! Малявка! Начинается драка - мальчик решил доказать силу другим способом. Песок был повсюду. Когда борьба перешла в партер, крупицы взмыли вверх, застилая глаза соперникам, засыпались в карманы, за широворот, и в довершение всего неприятно заскрипели на стиснутых челюстях... Грей одержал победу в столь диких условиях, под гул мальчишек. Но родители такой упертости в сыне не оценили. Когда он, неряшливый, в разорванной одежде и с синяками на теле, вернулся в родной дом, его стали журить. Он испортил новую футболку и шорты. Да и вообще склочный характер мальчишки беспокоил родителей. Хотя Сильвер был более снисходителен. Он считал, что мужчина должен уметь драться, чтобы быть в силах защитить семью, и не струсить, когда время придет. В процессе разбирательств выяснилось, что произошло нечто экстраординарное. У Грея впервые случился магический выброс. Ненадолго, но Грей заморозил участок кожи противника, когда хватался за него. Тогда родители переглянулись. Радость осознания сверкнула в их глазах. Это важное событие в жизни каждого мага - открытие в себе способностей. С этих пор начались долгие и упорные тренировки Грея с папой. Мика не была волшебницей. Она была простой женщиной. Хотя с этим утверждением не согласился бы её муж - для него она была самой необыкновенной. Грей и Сильвер часами пропадали на заднем дворе и на полянке в лесу рядом с городом, оттачивая мастерство. Младший Фуллбастер был не самым способным парнем. Когда тренировки проходили близко к дому, Мика часто выносила им самодельный лимонад. Запыхавшемуся Грею, умирающему от жажды, казалось что это лучший напиток на Земле. Прохладный, кисло-сладкий, сделанный на колодезной воде, он был, как оазис в пустыне... Вот Грею семь, и он с папой ранним утром печёт пирог, пока мама спит. Выпечка должна была стать для неё сюрпризом. Сильвер учил сына, что нужно заботиться о женщинах. Правда, сам отец был не силён в готовке. Пока тесто подрумянивалось в духовке, семья колдовала над шоколадной глазурью. Но увлеклась. Мика проснулась от щекотавшегого нос запаха гари, просочившегося в родительскую спальню. Женщина поспешила на кухню, на ходу протирая глаза. - Что тут случилось? Мужская половина семьи стушевалась. - Сюприз тебе хотели сделать, - почесал затылок Сильвер. - Спалив дом? - спросила Мика, проходя к окну. - Мика! До этого бы не дошло... Утренняя прохлада потянулась из открытого настежь окна. - Вытаскивайте пирог, кулинары! - Ой! - опомнился Грей. Выпечку было уже не спасти. Даже глазурь из темного шоколада была светлее, чем то, что достали из духового шкафа. - Мука еще осталась, мальчики? - Да. Мика осматривала заляпаный стол, про себя отмечая масштаб предстоящей уборки, в поисках необходимых ингредиентов. - Что ж, еще не все потеряно. Давайте заново. Уже вместе. - А с этим что? - спросил Грей, указывая на испорченный пирог в форме. - Будем считать это пробной версией, - пожала плечами мать и, спохватившись, когда сын уже отщипнул кусочек и обжег пальцы, добавила, - Только не пробуй! 8 лет. Мать показывает сыну, как нужно стирать одежду. Но на отжиме из-за сильного напряжения мальчик замораживает бельё. Их постельное в тот летний день отдавало морозной свежестью. Это стало семейной шуткой. 9 лет. Родители решили что сыну необходим наставник. У отца в то время были дела, а забрасывать занятия магией в планы Фулбастеров не входило. В то время в город пришли Ур с юным Леоном. Здесь иллюзия истончилась. Локсар засомневалась в своих действиях. "Джувия ведь ничего о них не знает", - запереживала она. Все, что осталось в ее голове из рассказов о Грее, это сам Грей. Да и волшебники Фейри Тейл не очень хорошо знали Ур... Фея только сейчас поняла, что Леон, тот самый назойливый блондин, с которым удивительно легко разговаривать, еще более загодочная фигура, чем бывшая наставница Фуллбастера. Почему он был с Ур, а не со своими родными? Где же его семья? Мысли увели Джувию по другому пути. Это мрачная история - остаться без родителей. А в счастливой иллюзии не место такому мраку, да и Леона ей стало жаль... Захотелось и ему нарисовать идеальное детство. Однако колебания картинки заставили ее взять себя в руки. Таким образом, Ур и Леон остались лишь болванками, плохо проработанными второстепенными героями, у которых не имелось ни прошлого, ни настоящего (помимо общения с главным героем), ни будущего - когда наступит пора, и Грей покинет их ради Хвоста Феи, их существование сведется к редким встречам с Фуллбастером - случайным или (что еще реже) целенаправленным. Не похоже ли это на жизнь самой Джувии? Картинка вновь исказилась. Грею десять. Он полноправный член Фейри Тейл. Друзья, дальнейшее обучение магии, миссии (пока только простейшие) - излюбленные темы брюнета за семейным столом. А вот математика, родной язык, литература - все, что мальчик проходил с репетитором дома, вообще не занимали юного созидателя. 12, 13, 14, 15... Джувия рисовала истории, полные жизнелюбия, которого в ней самой было не так уж много. Соперницу - Люси - Локсар, не удержавшимь, сделала девушкой Нацу. В этой роли она вошла в гильдию. А себя... Когда настал день X, день их с Греем встречи и знаменательной драки на крыше, мысли волшебницы заметались. Что если такому благополучному во всех отношениях парню не понравится такая запутавшаяся в своей жизни девушка? Темная гильдия, интернат, воровство... Многое было в прошлом такого, что хотелось бы выдворить из своей памяти. Изменить облик? Стать симпатичнее? Или полностью стереть собственную историю и написать заново, чтобы она подходила уже другому Грею? А где гарантии, что это сработает? Определенно, есть шансы, что парень стал менее холодным. Но как созидатель отреагирует на такую подмену, когда иллюзия расколется? Посмеется над глупостью и фанфаронством. Или будет зол, что дурнушка Джувия подтусовала карты, как ей хотелось? Она решила остановиться. В конце концов, не ей решать. Девушка мечтала завладеть сердцем парня, но это были ее мечты, ее идеальная картинка. А то, что происходило сейчас, было лишь для него. И сладкая иллюзия накренилась, сталкивая волшебников с крыши, роняя в беспросветную тьму. Это был... выход?