Тайное желание

      Субботним вечером Саске сидел за кухонным островом в доме Хьюга. В последнее время он проводил в их доме больше времени, чем в собственном. Всё потому, что здесь ему было намного уютнее, чем у себя. После зимних каникул с отцом они ни разу не ссорились, что было редкостью, хотя между ними всё равно оставалась некоторая напряжённость, особенно когда Фугаку изображал недовольное выражение из-за присутствия Хинаты в их доме. Вслух он ничего не высказывал, но Саске догадывался, что отцу не нравилось видеть их вместе. Он также замечал, что взгляд отца смущал и саму Хинату, но она тем более не призналась бы в своём неудобстве. Стремясь избегать её дискомфорта и неминуемых ссор с отцом, Саске стал проводить всё свободное время в доме Хьюга, чем и объяснялось, как он оказался вовлечён в то, чтобы провести здесь субботний вечер.       Он наблюдал, как Хината хлопочет на кухне, расставляя одну за другой тарелки с закусками, что выглядели невероятно аппетитно. Он не раз предлагал ей помощь, но она лишь улыбалась, убеждая, что ей вполне достаточно его общества. Её реплики были тактичными, но в тоже время остроумными, ведь Саске умел разве что поджарить тосты, да и то чаще всего забывал их вовремя переворачивать, так что на выходе получались обугленные безвкусные квадратики. Он не возражал против роли наблюдателя, а она, что очевидно, чувствовала себя на кухне как рыба в воде, и всё, что она предлагала ему попробовать, было восхитительно на вкус, так что ему приходилось сдерживать себя, чтобы не съесть всё целиком. Пока Хината нарезала овощи, он обвёл взглядом её светло-голубой фартук, надетый поверх длинного белого свитера с косой вязкой и чёрных лосин. Саске попытался остановить своё воображение, которое подкинуло ему образ Хинаты, одетой лишь в этот фартук.       Казалось, лицо выдало его мысли, потому что, не проронив ни слова, Хината начала краснеть.       — Почему ты покраснела?       Хината продолжила нарезать овощи для приготовления соуса, стараясь не отвлекаться на Саске.       — Из-за того, как ты смотришь.       Саске наклонился, чтобы прошептать ей на ухо:       — И как я смотрю?       Она выпустила нож и издала тихий визг, почувствовав, как Саске слегка прикусил мочку её уха.       — Саске! — Она улыбнулась, но всё же мягко оттолкнула его, на несколько мгновений задержав руку у него на груди. — Мы должны подавать хороший пример, раз уж сегодня за старших.       Если бы кто-нибудь сказал ему, что он станет ответственным на вечеринке, он бы посоветовал этому человеку проверить голову. Саске и присутствовать-то на вечеринках не особо любил, а теперь оказался в роли сопровождающего для кучки подростков.       — Напомни, как твоей сестре удалось уговорить нас участвовать в этом?       — Ну, сперва она вежливо попросила, но когда ты отказался — она прибегла к шантажу.       — Ах, да, теперь вспомнил. Не пойму, как ты выросла нормальной среди своих сумасшедших брата и сестры?       — Наверное, мне просто повезло?       — Ну и как устроена эта система с сопровождающими?       — Нам нужно находится рядом и присматривать, чтобы никто и ничего не натворил. По крайней мере, так сказал папа. Я доверяю Ханаби, да и компания небольшая — большинство ребят Ханаби знает уже много лет. Думаю, они не доставят хлопот. Мы можем понаблюдать немного, а потом пойти посмотреть фильм наверху.       Так перспектива казалась ему уже менее отвратительной, чем минуту назад.       — Ладно, но сегодня моя очередь выбирать фильм.       Хинате нравилось в Саске многое, но его предпочтения в кино к этому не относились.       — Разве?       — Да. Ты выбирала последние три фильма, которые мы смотрели, и все они были ужасны. И лучше даже не начинай про тот последний, перед просмотром которого вы с Ханаби уверяли, что я не пожалею.       — Мы думали, тебе понравится, раз там вампиры.       — Нормальные вампиры не гоняются за оленями и не ходят в школу. Так что сегодня фильм выбираю я. — Он избегал смотреть на Хинату, пока говорил, зная, что если встретится с ней взглядом — сдастся и снова позволит ей выбрать. На этот раз он был твёрд: если уж его принудили быть ответственным на вечеринке, он обязан хоть какую-то часть вечера провести с удовольствием.       Хината испустила покорный вздох. Он был прав — настала его очередь, и ей придётся смириться, как он мирился с её выбором.       — Ладно. Только пообещай, что выберешь что-то не слишком страшное.       У Саске была страсть к фильмам ужасов, которую Хината никогда не могла понять. Большинство выбранных им фильмов она смотрела, закрыв глаза ладонями, изредка выглядывая, чтобы снова испугаться. Обычно после первого же пугающего момента Саске обнимал её и прижимал к себе до самого конца фильма. Хинате это нравилось, хотя всё равно не помогало не вскрикивать и не вздрагивать при просмотре особо жутких сцен.       Саске слез с табурета, подошёл сзади к Хинате и медленно обвил рукой её талию.       — Обещаю. Но тебе нечего бояться. Я буду рядом, и смогу защитить тебя от страшного кино.       Она отложила нож и откинулась спиной на его грудь, её тело растворилось в его объятиях, пока он отводил её волосы и слегка касался губами шеи. Его поцелуи, как всегда, начинались мягко и неспешно — он не торопился, наслаждаясь вкусом её кожи, прежде чем нетерпение и желание брали над ним верх. Не прерывая бесстыдной ласки Саске поднял взгляд и поймал их отражение в окне напротив. Запрокинув голову ему на плечо, Хината прикрыла глаза, а щёки её покрылись румянцем. Саске развернул её к себе и приник к её губам. Хинате потребовалось мгновение, чтобы осознать эту внезапную перемену, но она быстро подстроилась под его ритм. Целовать Саске всегда было для неё особенно волнующе — ничего подобного она раньше не испытывала. Казалось, со временем острота ощущений должна притупиться, но каждый его взгляд, каждое прикосновение, каждый поцелуй вызывал в ней то же самое всепоглощающее чувство наслаждения, наполнявшее всё тело.       Руки Саске соскользнули с её талии на бёдра, пока ладони не обхватили её ягодицы, заставив Хинату ахнуть; этим он мигом воспользовался, чтобы углубить поцелуй. Его язык исследовал её рот, побуждая ответить тем же. Его объятия становились крепче, он притягивал её ближе, прижимаясь бёдрами до дрожи, пробежавшей по их телам.       — Фу! Обязательно заниматься этим на кухне? Мы же здесь едим! — Саске обернулся и увидел Ханаби, входящую на кухню и качающую головой при виде пары, которая поспешно отдалилась друг от друга. Ханаби окинула взглядом разнообразие закусок, разложенных Хинатой на столешнице острова. — Хината, я пригласила всего пару друзей, не нужно было столько готовить.       Хината поправила помятый фартук, стараясь не выдать смущения, пока осматривала всё приготовленное. Она знала, что слегка перестаралась на просьбу Ханаби наделать закусок для её друзей. Она так любила готовить, что сама не заметила, как целиком заставила столешницу разнообразными блюдами.       — Ну, это же твоя первая вечеринка, да и закусок много не бывает. Я хочу, чтобы сегодня всё прошло как надо, раз уж придёт Конохамару.       Ханаби застыла, протягивая руку к одному из десятков печений, испечённых Хинатой.       — А п-при чём тут о-он?       — Что ещё за Конохамару? — спросил Саске, стащив с подноса, который собирала Хината, помидорку черри.       Ханаби пожала плечами, откусывая печенье в попытке сохранить невозмутимость.       — Просто одноклассник.       Хината улыбнулась, находя внезапное смущение сестры очаровательным, особенно когда её щёки окрасились лёгким румянцем от одного лишь упоминания имени одноклассника.       — Который ей нравится, — добавила Хината, игнорируя убийственный взгляд сестры.       — Он мне не нравится.       Саске сразу распознал её ложь.       — Кажется, мне следует рассказать брату, что ты ему изменяешь.       Глаза Ханаби расширились от страха.       — Итачи был, есть и останется моим номером один. Но раз он, похоже, не способен или не желает замечать меня, пока я несовершеннолетняя, мне приходится чем-то занимать своё время. Не могу же я просто сидеть и ждать вечность?       Хината была рада, что Ханаби наконец смотрит на ситуацию трезвее.       — Мне кажется, ты тоже нравишься Конохомару. Я видела, как он на тебя смотрел, когда на днях провожал домой.       Ханаби быстро взяла себя в руки и сделала вид, что пропустила слова сестры мимо ушей.       — Удивлена, что ты вообще смогла что-то разглядеть сквозь запотевшие окна в машине Саске.       Саске не смог сдержать усмешку, вырвавшуюся у него из груди, в то время как Хината пыталась сдержать румянец, заливавший её лицо.       — Мы просто разговаривали.       — Да, точно так же, как вы разговаривали перед тем, как я вошла на кухню.       Хината повернулась к Саске, который лишь пожал плечами.       — Шантажистка не ошибается.       — Я никакая не шантажистка!       Хината согласно кивнула, поддерживая заявление Саске.       — Ты сказала, что если мы не согласимся присмотреть за твоей вечеринкой, то расскажешь маме с папой, что это мы с Саске разбили лампу в гостиной.       Уголок губ Саске дрогнул в ухмылке при воспоминании о том дне. Ханаби погрозила пальцем перед лицом сестры.       — Кажется, ты забыла, что тогда вы чуть не устроили пожар, слишком увлёкшись вашим разговором. — Последнее слово она произнесла, сопроводив его красноречивым жестом кавычек в воздухе.       Хината вновь пережила краткий миг паники, который охватил её в тот день, когда она учуяла запах дыма.       — Пожар был совсем не серьёзный, и мы всё потушили, как только заметили.       — Да, только он всё равно прожёг дыру в ковре. И именно я вас тогда прикрыла, прямо как во время всех ваших ночёвок в Юкигакуре, так что вы оба мои должники. Да и вообще, я не в восторге, что вы присматриваете за моей вечеринкой, просто без этого мама с папой не разрешили бы мне пригласить домой друзей, раз уж сегодня они уехали на какое-то благотворительное мероприятие.       Хината была уверена, что идея предложить Саске остаться с ней за старших принадлежала скорее Ханаби, чем родителям, но она была рада его компании, даже если его вынудили согласиться на это при помощи шантажа. После мучительной недели совместной работы с Наруто и Сакурой она с нетерпением ждала возможности спокойно провести вечер с Саске.       — Папа ознакомил тебя с правилами поведения?       Ханаби закатила глаза, запихивая остаток печенья в рот.       — Да, да. Никаких гостей на втором этаже, громкой музыки и все должны разойтись к одиннадцати, а в случае сомнений — поступать так, как поступила бы Хината. Что, видимо, означает, в какой-то момент мне стоит улизнуть и начать целоваться со своим приятелем по учёбе.       — Очень смешно.       Ханаби была удивлена саркастичным комментарием сестры и её колким взглядом.       — Интересно, от кого ты набралась такой дерзости?       Обе девушки посмотрели на Саске, который лишь пожал плечами, отправляя в рот очередную помидорку черри.       — И правда, Хината, от кого? — Раздался звонок в дверь, и Ханаби бросилась впускать гостей, пока Саске помогал Хинате перенести закуски в гостиную.       Вечер проходил без каких-либо проблем. Хината и Саске оставались на кухне, стараясь не мешать. Кухня располагалась на достаточном расстоянии от гостиной, где собрались Ханаби с друзьями, что обеспечивало им уединение, но оставляло пространство для небольшой слышимости. Время от времени они поглядывали в гостиную, чтобы убедиться, что всё в порядке. Подростковая вечеринка была немноголюдной, и ребята казались вполне нормальными — никто никому не докучал, а их внимание было больше сосредоточено друг на друге, чем на закреплённых за ними сопровождающими. Подростки сидели в кругу, болтали и смеялись, когда Хината и Саске в очередной раз с проверкой заглянули из-за угла в гостиную. Хината нахмурилась, заметив, что Ханаби и Конохамару сидят слишком далеко друг от друга.       — Я думала, они нравятся друг другу?       Конохамару бросил тоскливый взгляд в сторону Ханаби и отвёл его в ту же секунду, когда она посмотрела на него. Ханаби недовольно покосилась на него, пока он делал вид, что увлечённо наблюдает за игрой друга в приставку.       — Похоже, они просто оба нерешительные. Ну, они же ещё дети, когда-нибудь у них получится, — прокомментировал Саске.       Это был первый парень, которым Ханаби заинтересовалась, если не считать Итачи, и Хинате хотелось, чтобы у её сестры всё сложилось.       — Ты прав. — Хината снова окинула взглядом гостиную и вздохнула; в этот момент Конохамару отвернулся от Ханаби и заговорил о чём-то с одной из девушек. — Надеюсь, в следующую нашу проверку, они хотя бы будут сидеть рядом.       Саске вернулся на кухню, а Хината отлучилась в туалет. Едва он переступил порог, как знакомая каштановая макушка стремительно промчалась мимо и выскочила на террасу. Он полагал, что она выбежала на минутку поскольку на ней не было куртки, а на улице стоял февральский вечер. Ханаби была хрупкой девчонкой, и должно быть уже замерзла, но она всё не возвращалась и поэтому Саске решил выяснить, в чём дело. Когда он открыл дверь, ледяной ветер ударил в лицо. Ханаби, скрестив руки на груди, стояла прислонившись к перилам террасы.       — Зайди в дом. Простудишься. — Она отмахнулась, пытаясь игнорировать и его, и пронизывающий ветер. Ей был необходим свежий воздух, раз вечер складывался не так, как она планировала. — Ханаби, не вынуждай меня тащить тебя в дом силой. — Саске ещё никогда в жизни не чувствовал себя таким старым: сначала его назначили ответственным приглядывать за подростками, а теперь он ещё и нравоучал их.       — Я зайду, если ты ответишь на пару моих вопросов. — Ханаби посмотрела на него; в её глазах горело живейшее любопытство, на которое, как он думал, у него найдутся ответы.       — Ладно, только сначала зайди. — Она вернулась в дом, и Саске тут же захлопнул дверь за её спиной. — Что там у тебя за вопросы?       Теперь, когда она оказалась рядом, он мог разглядеть, насколько она нервничала, что было на неё совсем не похоже. Из всех Хьюга Саске считал Ханаби самой бесстрашной. Она всегда бросалась в любые ситуации очертя голову, поэтому теперь было непривычно видеть её смущенной и неловко переминающейся с ноги на ногу.       — Хм, хорошо… Расскажи, как понять, что нравишься парню? Ну… по-настоящему нравишься?       Он на мгновение опешил, уверенный, что ослышался. В последнее время Саске всё чаще бывал в доме Хьюга и они с Ханаби стали общаться гораздо больше. Хотя большинство их разговоров состояли из саркастичных замечаний и шуток, а не серьёзных тем.       — Может, тебе лучше спросить об этом у своей сестры? Она скоро вернётся.       Ханаби яростно замотала головой.       — Хинате самой нужна вечность, чтобы понять, что она нравится парню. Она — худший советчик в этом вопросе. Я хочу услышать об этом из первых уст, от парня. Ты — парень, так что выкладывай.       — Я не знаю. Почему бы тебе не спросить у того парня, раз уж так не терпится узнать?       — Не вариант. Вдруг я ему не нравлюсь?       — Но ты сразу узнаешь ответ.       — А нельзя узнать как-нибудь иначе?       Непоколебимый взгляд Ханаби обезоруживал. Саске недоумевал, как женщины из клана Хьюга могли передавать столько неподдельных эмоций своими огромными бледными глазами. Он издал раздражённый стон, решив не оставлять её без поддержки.       — Обычно парни руководствуются не словами, а действиями. Большинство не особо разговорчивы, поэтому если парень заинтересован в девушке — он докажет это каким-нибудь поступком.       Казалось, такой ответ только сильнее запутал её.       — И что он сделает?       Саске развёл руками и пожал плечами.       — Тут уже всё индивидуально. Возможно, он будет пялиться на тебя, особенно когда ты не видишь. Может пытаться найти повод слегка прикоснуться — к руке или к спине. Выдумает какой-нибудь предлог, чтобы остаться с тобой наедине. А время от времени будет делать для тебя что-нибудь приятное.       Ханаби на мгновение замолчала, обдумывая его слова.       — Звучит правдоподобно. Ты также поступаешь?       — Я? Кто сказал, что я говорил о себе? Я обобщил, без какой-либо конкретики, — начал защищаться Саске.       — Но всё, что ты перечислил, похоже на твои поступки по отношению к Хинате.       Хината уже возвращалась на кухню, но замерла у входа, услышав своё имя. Она знала, что не следует подслушивать, но любопытство взяло верх, и она прижалась к стене, стараясь расслышать, о чём они говорят. Ханаби продолжала настаивать на своём:       — Ты постоянно на неё пялишься, прикасаешься к ней, вы много времени проводите наедине, и ты делаешь для неё много приятного.       — Назови хоть один случай, когда я делал для неё что-то приятное.       Ханаби принялась загибать пальцы, перечисляя:       — Остался с ней во время грозы, катался на коньках, хотя даже не умеешь, купил ей дорогущее колье, подарил памятный снежный шар, помог ей помириться с Неджи, а на прошлой неделе, когда у неё болел живот, принёс ей суп и цветы.       Колье и суп — целиком заслуга его матери. Когда она узнала, что Хинате нездоровится, то отправила Саске к ним с контейнером супа. Цветы он действительно купил сам, проезжая мимо цветочного, но признаваться в этом Ханаби не собирался.       — Я просил назвать что-то одно.       Ханаби сердито показала ему язык за его уточнение.       За стеной Хината крепко прикрыла рот ладонью, пытаясь заглушить смешок, вырвавшийся от его комментария. Однако Ханаби была права: Саске сделал для неё много приятного, а сейчас делал что-то приятное и для её сестры.       Саске глубоко вздохнул, прежде чем продолжить:       — У нас с Хинатой всё по другому. Лучше сосредоточься на Конохамару. Мне кажется, ты ему нравишься.       — Думаешь? Я подозревала, но сегодня он весь вечер ведёт себя странно.       — Наверное, он тоже нервничает. Расслабься и веди себя с ним как обычно. И как только ему станет достаточно комфортно, он сделает следующий шаг.       На щеках Ханаби выступил лёгкий румянец, и она опустила глаза, задавая следующий вопрос:       — А вдруг его следующим шагом будет попытка поцеловать меня?       Саске уже не хотел продолжать этот разговор. Он знал Ханаби со дня её рождения, и беседа с ней о поцелуях с парнями вызывала у него странное чувство. У него никогда не было младшей сестры, но в этот момент он начал понимать, каково это. Сквозь охватившую его панику Саске порадовался, что он не старший брат, и внезапно проникся пониманием к Неджи. Чувствовать эту ответственность, умноженную вдвое, должно быть, ещё более невыносимо. Он по-прежнему считал, что Неджи перегибал палку, но теперь ему чуть лучше стала понятна причина его поступков.       — Всё зависит от того, чего хочешь ты. Если хочешь поцеловать его — поцелуй. Если нет — скажи, чтобы отвалил. Правила устанавливаешь ты, а если он перейдёт границы, врежь ему коленом между ног. Потом позови меня, и я разберусь с остальным.       Ханаби рассмеялась, и напряжение спало. Похоже его совет сработал, раз заставил её улыбнуться.       — Спасибо, Саске. Теперь мне намного легче. Хината права — ты не такой, каким пытаешься казаться.       — Только не болтай об этом, — произнёс Саске своим сухим, саркастичным тоном.       — Не буду.       — Смотрим мне. А то я расскажу Итачи, что прошлым летом вспышка, которую он заметил, была не от мерцания ламп на заднем дворе, а от того, что ты сфотографировала его, когда он вылезал из бассейна. — Радость на лице Ханаби мгновенно сменилась испугом, и уголки губ Саске дрогнули в усмешке. — Да, я всё видел.       Хината вошла на кухню, не подавая виду, что подслушивала их разговор.       — Эй, Ханаби, всё нормально?       Ханаби кивнула.       — Да, всё нормально.       Вслед за Хинатой на кухню вошёл Конохамару, нервничая чуть больше, чем прежде.       — Эй, Ханаби, вот ты где. Я тебя искал.       — Меня?       — Да. Мы собираемся смотреть фильм. Не хотел, чтобы ты пропустила. Я занял тебе место рядом с собой.       Из гостиной послышались голоса их друзей, призывающих парочку прекратить целоваться и присоединиться к просмотру. Конохамару покраснел и почесал затылок, а Ханаби сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.       — Пойдём, Конохамару, пока они не снарядили за нами поисковый отряд.       Казалось, расслабленный и шутливый тон Ханаби снял часть напряжения с Конохамару. Он улыбнулся и кивнул, пропуская её вперёд. Саске заметил лёгкое прикосновение его руки к её спине, когда тот направлял её к выходу. Хината тоже это увидела, но дождалась, пока они не отошли подальше, прежде чем радостно воскликнуть:       — Это так здорово!       Саске облокотился на кухонную столешницу.       — Он вроде неплохой парень, хотя уверен, что не понравится твоему брату.       — Бедный Конохамару даже не подозревает, во что ввязывается.       — Ну, пока он не поведёт бывшую Неджи на выпускной и по пьяни не поцелует Ханаби у него на глазах — всё будет в порядке.       — Вообще-то к тебе Неджи относится уже лучше. Вчера мы созванивались по видеочату, и когда речь зашла о тебе, его это почти не раздражало.       — Почти? Ну хоть какой-то прогресс по сравнению с кипящей ненавистью.       Хината знала, что Саске плевать на мнение Неджи о нём, но ей всё равно было радостно видеть, как брат смягчается, — ей хотелось, чтобы они хотя бы общались друг с другом без вражды.       — Да, думаю, однажды он сможет отпустить свою злость. — Хината взглянула на цифровые часы. До окончания вечеринки оставалось меньше двух часов. И раз Ханаби с друзьями собирались посмотреть фильм, Хината решила, что им пора сделать то же самое. — Эй, может, пойдём наверх и тоже посмотрим фильм?       — Идём. — Саске ответил сразу, не желая упускать шанс провести время с Хинатой наедине.       По пути к лестнице они прошли мимо гостиной. Саске неосознанно пересёкся взглядом с Конохамару. Тот как раз собирался обнять Ханаби, поскольку в гостиной погасили свет. Рука Конохамару замерла на уровне её спины но, заметив, как глаза Саске сузились, он быстро переместил её Ханаби на плечо. Только когда Саске отвернулся и последовал за Хинатой на второй этаж, Конохамару с облегчением выдохнул.       Оказавшись в комнате Хинаты, Саске включил «Лагерь Страха 2» — сиквел фильма, который они уже смотрели. К своему ужасу, Хината поняла, что вторая часть оказалась куда страшнее первой. Почти весь фильм она пролежала, устроившись головой на груди Саске и прикрывая лицо ладонью. Заметив, что Хината уткнулась лицом в его грудь, он пожурил:       — Ты не смотришь.       — Я смотрю, — голос Хинаты, прозвучавший глухим бормотанием, было едва слышно, так как она и не думала отрывать голову от его груди.       — Сейчас вообще ничего не происходит, они просто идут по лесу.       Хината подняла голову, чтобы взглянуть на Саске, а не на экран.       — Так обычно и бывает: ничего не происходит, а потом — бац! — и маньяк выпрыгивает из-за дерева.       — Так было в первой части. Повторять этот момент в сиквеле было бы тупо.       Хината неохотно повернулась к экрану, и спустя несколько мгновений — точно как она и предсказывала — маньяк в маске выпрыгнул из-за дерева, замахиваясь топором на ничего не подозревающих отдыхающих. Хината взвизгнула и уткнулась лицом в плечо Саске.       — Ты меня обманул!       Уголки его губ дрогнули в усмешке, пока он проводил пальцами по её волосам, пытаясь успокоить.       — Нет, я сказал, что повторять это было бы тупо. И это реально тупо.       Хината издала короткий раздражённый стон. Ей следовало уже привыкнуть к тому, что Саске всегда тщательно подбирает слова, чтобы не лгать.       — Когда наступит моя очередь выбирать фильм, я выберу самую приторную, клишированную романтическую комедию, какую только найду.       — Ладно, тогда во время просмотра я тоже буду закрывать глаза, потому что это звучит как самый настоящий кошмар.       Она улыбнулась, придвигаясь к нему ближе. Без Саске она ни за что не смогла бы досмотреть ни один из ужастиков. С ним она чувствовала себя в безопасности — особенно когда он обнимал её и прижимал к себе. Хината не была уверена, успокоилась ли она потому, что ужасная сцена закончилась, или потому, что оказалась так близко к Саске, но волнение быстро отступило. Она повернула голову и случайно коснулась губами его шеи, отчего он на мгновение напрягся. Саске всегда с лёгкостью вызывал в ней реакцию малейшим действием, и Хинате нравилось, что она могла ответить ему тем же.       Ей хотелось поцеловать его с самого момента, как Ханаби прервала их. Она потянулась к нему, повернула его лицо к себе и прикоснулась своими губами к его. Но Саске отстранился.       — Ты делаешь это, потому что хочешь или намекаешь, чтобы я выключил фильм?       Хината слегка смутилась, прикусив нижнюю губу.       — И то, и другое.       — Меня устраивает. — Он нажал кнопку на пульте, и экран погрузился во тьму, а вместе с ним — и почти вся комната Хинаты. Саске настаивал, что смотреть ужастики можно только в полной темноте, но нехотя позволял ей оставлять включённой настольную лампу. Которая однако не давала достаточно освещения, но этого хватало, чтобы Хината могла разглядеть лицо Саске, когда он отбросил пульт за спину и притянул её к себе. Как и прежде, между ними мгновенно вспыхнуло желание. Казалось, за последние пару недель их отношения вышли на новый уровень. Хината полагала, что отчасти в этом виноват стресс от их группового задания, вызвавший у обоих потребность в разрядке, которой они охотно предавались.       Пока они целовались, руки Саске блуждали по её телу, нигде не задерживаясь надолго и стараясь охватить больше различных мест. Хината не могла насытиться ощущениями от его прикосновений — с каждым касанием ей хотелось большего. Его прикосновния были подобны поклонению — он благоговейно ласкал каждый её изгиб. И хотя Хината всегда немного стеснялась своего тела, с Саске она впервые по-настоящему чувствовала себя желанной. Его ладонь крепко сжала её бедро, и он усадил её сверху на себя. Ей казалось, что он хочет её ничуть не меньше, чем она его. И именно поэтому Хината удивилась, когда он внезапно отстранился. Она попыталась наклониться, чтобы снова поцеловать его, но он отвернулся, и её губы коснулись его щеки.       Она заметила на его лице тень сомнения.       — Саске, что-то не так?       Он даже не посмотрел на неё.       — Нет. Просто… мы одни в комнате, на кровати. Не знаю, смогу ли я справится и не…       Хината приложила палец к его губам, чтобы прервать.       — Ты этого не хочешь?       — Разумеется, хочу.       — Я тоже.       Она наблюдала, как от сказанного его глаза расширяются. Он открыл рот, но единственным словом, которое сорвалось с его губ, было её имя. Хината понимала, что именно ей придётся сделать первый шаг, чтобы доказать, как сильно она этого хочет. Она ухватилась за края своего свитера и стянула его через голову, отбросив на пол. Грудь Саске стала чаще вздыматься, пока его взгляд обводил её тело. На ней был простой сиреневый бюстгальтер, без кружев и рюшей, но он всё равно был заворожён её видом. Момент казался ему нереальным; время словно замедлилось, пока он следил за тем, как она медленно заводит руки за спину, чтобы расстегнуть застёжку.       — Ты же говорил, что подождёшь, пока я не буду готова, — прошептала она и, сделав глубокий вдох, чтобы избавиться от волнения и не запнуться или подать знак, который он мог бы истолковать неверно, добавила: — Так вот, я готова. Я хочу этого. Хочу тебя.       С каждым её словом она чувствовала, как его лёгкий хват на её бёдрах становится всё крепче. Её пальцы дрожали, но вскоре она расстегнула застёжку. Однако, не дав ей опустить бретельку, Саске остановил её:       — Постой.       Она застыла, охваченная паникой: не совершила ли она сейчас постыдной ошибки? Саске слегка приподнялся, мягко обхватил ладонями её щеки и прижался лбом к её лбу. Его губы невесомо коснулись её губ, и он прошептал:       — Ты уверена?       Она никогда раньше не видела, чтобы Саске так нервничал, и то, что он разволновался из-за неё, придало ей больше уверенности. Она прижалась к нему с поцелуем, и коротко заверила:       — Да.       Одно это слово подействовало на Саске как невидимый выключатель — он притянул её ближе, жадно впиваясь поцелуем. Свободной рукой он снял с неё лифчик, и обеими ладонями накрыл грудь. Она бесстыдно простонала ему в губы, когда его пальцы коснулись её затвердевших сосков. Ей казалось, что ничего приятнее и быть не может, пока он не заменил пальцы губами, и она не вжалась в его бёдра, ощутив его возбуждение. Саске был поглощён решимостью подарить ей наслаждение, и каждый её приглушённый стон звучал для него как тихое одобрение, подтверждая, что он на верном пути.       Это был обоюдоострый меч: чем громче она стонала, тем сильнее он её хотел. Крепко обхватив её за талию, Саске поменял их местами оказавшись сверху, а Хинату уложив на спину. Будучи целиком поглощённый её телом, он не обращал внимания на её безуспешные попытки стащить с него рубашку — и лишь теперь, оторвавшись на мгновение, сделал это сам. Он резко выдохнул, когда её прохладные ладони скользнули по его груди к плечам, жадно ощупывая каждый участок тела, до которого могли дотянуться. Ей хотелось, чтобы и ему было так же приятно, как ей, но она сомневалась, способна ли вообще сравниться с ним в этом. Все мысли разом вылетели из её головы, стоило почувствовать, как рука Саске проникла под пояс её лосин и белья. Он действовал так быстро, что, едва она успела осознать прикосновение, как его большой палец уже начал нежно ласкать её клитор. Голова Хинаты откинулась на подушку, и она полностью отдалась приятному чувству.       Саске медленно ввёл в неё палец, улучив момент, чтобы насладиться ощущением, прежде чем начать двигать им, насколько позволяло тесное пространство под её бельём. Такой поворот событий был далёк от того, как Саске представлял себе этот вечер, и превосходил все его ожидания. Поэтому внезапно его осенила мысль, насколько он был к этому неподготовлен.       — Чёрт.       Хината испуганно распахнула глаза.       — Ч-что случилось?       Саске с неохотой вынул руку из её лосин и попытался в темноте нащупать свою рубашку. Он надеялся, что за время, пока он сбегает к машине за запасом презервативов, лежавшим в бардачке, её настрой не улетучится.       — У меня нет презерватива.       — У меня есть. — Она потянулась к тумбочке, открыла верхний ящик и достала оттуда предусмотрительно припрятанный контрацептив.       Саске усмехнулся, заметив, как дрожат её пальцы, когда она вручала ему презерватив.       — Похоже, ты всё спланировала.       Она кокетливо улыбнулась ему.       — Вовсе нет, просто я готова ко всему.       Это было удивительно, потому что последнее, чего Саске сейчас хотел, — это покидать и её, и эту кровать. Вскоре остальная их одежда присоединилась к уже сброшенной на пол, а Саске устроился между её ног. Он посмотрел на неё сверху вниз, безмолвно ожидая одобрения, на что Хината покраснела и медленно кивнула. Он уже давно этого хотел, поэтому резко вошёл в неё, отчего Хината прикусила его шею, чтобы сдержать громкий стон.       — Прости, — прошептал он.       — Всё нормально, — выдохнула она, её дыхание становилось всё тяжелее по мере того, как она привыкала к волнующим ощущениям.       В реальности это было лучше, чем он себе представлял. Ему потребовалось собрать всё самообладание, чтобы не вонзиться в неё снова. Они старались не торопиться и подстроиться под общий ритм, постепенно учащающийся. Хината не хотела, чтобы приятная нега, растекающаяся по её телу, растворялась — такого с ней ещё не бывало, и это наслаждение становилось для неё почти зависимостью. Она желала испытывать наслаждение снова и снова, и ещё больше желала того, кто это наслаждение ей доставлял. Вскоре её начало охватывать давно забытое удовольствие. Саске понял, что она близка к разрядке, почувствовав, как её ногти впиваются ему в плечи. Он знал, что и сам продержится недолго — его выносливость пострадала за месяцы воздержания, — но он не мог позволить себе кончить раньше неё.       Он обхватил её за затылок и грубо поцеловал, в то время как его толчки становились жёстче и быстрее, приближая Хинату к её первому за много месяцев оргазму. Ощутив, как она сжимается вокруг него, он не смог сдержаться, и последние остатки контроля покинули его. На несколько мгновений они застыли в одном положении, тяжело дыша и пытаясь перевести дух. Их взгляды встретились, и оба поняли без слов, что произошло нечто, что они не испытывали прежде. Каждый про себя задавался вопросом: что теперь будет с их отношениями, раз они перешли эту черту? Вернётся ли всё в привычное русло или превратится во что-то новое для них обоих?