И в следующей жизни

      Жизнь — штука странная, проживёшь и не поймешь, что жил, ел, спал и вообще что-то получил от неё. В первый раз она мечтала получить свою искру, — наивно веря! — что, если она постарается, отдаст всю себя делу, сможет стать живой.       Настоящим трансформером, со своей искрой — полноценным членом кибертронского общества.       А не условно-бездушной балванкой на службе...       Чего, собственно, не произошло ни на государственной службе, ни во время гражданской войны…       Как была подопытным образцом, так и осталась. Даже когда получила боевой апгрейд и полетела в первый и, ворны спустя, последний рейды.       Какой же наивной она была.       Сейчас же Слипстрим считала себя полной дурой.       Бытие человеком, простым органиком, даже не способным к элементарному для сикера — полёту, — расставило все точки над i.       Искра, служба, дисептиконы и война, автоботы и потом гражданские, чей энергон стекал тонкой струйкой по клинку трансформия, приходили к ней и в новой жизни. Мертвецы прятались в тенях, чьи фантомные манипуляторы душили ночами. Завывали за окном в такт ветру.       Для органика, человека, всего лишь кошмары и несуразные картинки с лёгким налётом ужаса для впечатлительного сознания, для кибертронианки сущий ад.       По крупицам, по частям, зыбкими деталями, настигающими врасплох — ломали, корёжили, впиваясь в девственную от всего того кошмара память.       Они приходили каждую ночь, вместе с запахом палёной нейросети и искрящихся плат.       Она спала беспокойным сном по пару часов в день, иногда чуть дольше. Срывалась на крики, выла в подушку, чураясь всякого шороха.       Но и это не могло длится вечно.       Энергон тёк по манипуляторам, по резьбе старых клинков, что сейчас бы с лёгкостью придавили и не оставили от неё мокрого места.       Алексис хирела на глазах, Слипстрим смирилась — заслужила. Со стойкостью фаталиста принимая те ужасы. Чувствуя всё так ярко и красочно. От былой ярости не осталось и следа, кромсать, отстреливая всяк неугодного — погас пыл, на смену которому пришло осознание. Своеобразное, размытое, но её личное..       Создатели родители исправно таскали малолетнюю дочь по психотерапевтам и психологам. По началу она брыкалась, честно обижаясь на подобную помощь, потом же… Свыклась, привыкла и без утайки пользовалась этим. Так, что никто ничего не понял. Всё-таки кто она, замком ВВС или кто.       Рассказывала о картинах прошлого, расписывала имена, поступки, действия, события, научившись при этом врать так, что можно позавидовать.       Ей и не нужно было. Она говорила правду, когда вся её жизнь доселе и наяву являлась сплошной ложью.       На один из сеансов вполне серьёзно притащив блокнот, с хроникой одного из воздушных сражений.       Где-то сгустить краски, где-то подмыть имена, где-то что-то додумать, парочку сносок в заметках планера и психолог на полном серьёзе уверовал в творческий талант ребёнка, посоветовав родителям творческие кружки на подобии театра и художественной школы. А потом её считали просто одарённым ребёнком.       Чувства крепли, личность дополнялась, расцветала искра, росла Алексис, с возрастом забывая горький вкус энергона из собственных энергомагистралей, что топили глосу в момент последнего полёта.       Уже не Слипстрим, — кровавый сикер, крадущий чужие искры быстро, безжалостно и жестоко, неистово желая заполучить свою, — но и не человек.       Больше не человек.       Что-то между, рядом, вместе, двое, как один.       От чего-то она была в этом уверена настолько, насколько в том, что сошла с ума.       Квинтэссенция чувств, воспоминаний и поступков. Трансформер и органик в одном флаконе, в одном теле, с одной искрой. С одной душой. Разделённой на прошлое и настоящее. Не больше, не меньше.       Где жизнь Слипстрим превращалась в хронику из описок, очерков и списка погибших. Это было меньшее, что она могла сделать. Собрать память о том, что собственноручно уничтожила.       Только на небо смотреть было так же больно. Где-то там был Он.       Кибертрон.       Родной, любимый и… ненавистный?       Всё возможно. Она скучала по свободе в воздушном пространстве, дикости внутри, окрылению и опьяняющем чувстве свободы, что из раза в раз подгоняли двигатели инопланетного истребителя.       Опасного, смертоносного, в разы превосходящего земную технику.       Стоило поддаться чувству, закрыть глаза, подставить лицо холодному ветру, как всего на миг она была снова там.       Дома.       Сильна, быстра и смертоносна.       Опасна, как никогда.       С чужими искрами в руках и верная своему создателю.       И никак иначе.       Он не был родителем. Не любил. Не защищал. Но дал цель.       Даже если сейчас та казалась мелкой, гнилой и ужасной, не стоя ни капли тех усилий. Вместе с этим примеряя всё на себя и была готова вспомнить то чувство рывка и вспорхнуть с парапета навзничь с третьего этажа и свернуть себе шею.       Во многом повлиял, во многом раздражал, во многом был игнорирован.       Благодаря ему она появилась на свет. И покинула по его воле.       Но она всегда возвращалась. Только не в этот раз. Не вернётся и впредь.       Того сикера она ненавидела также как и ту себя.       Выкашивающую сородичей по указке когтистых пальцев. Не важно будь то нейтралы или же автоботы.       Холодно. Резко и безжалостно. Вытравив их имена из памяти.       Больше Их диады не существовало. Как же она ошибалась…