Приличия и пираты

— Это будет только честно, — уверял Эдвард. Яркое солнце оставляло блики на его черных, как смоль, волосах. Он вел за собой Стида, который едва поспевал, спотыкаясь на золотистом песке. На Эдварде все еще были бархатный камзол и великолепная шелковая рубашка — поровну добыча и личные запасы Стида. Конечно, было безумием носить бархат в такую жару. Но Эдвард будто влюбился во все эти вещи, а Стид… он считал, что Эдварду это очень к лицу. — Только честно, — немного заплетаясь, повторил Эд. Обернувшись, он затормозил, чтобы сделать глоток из бутылки. — Ты учишь меня быть джентльменом, я учу тебя быть пиратом. Это был наш договор. Стид невольно засмеялся над серьезностью его заявления. Эдвард хмыкнул в ответ. Он посмотрел на Стида и прижал тыльную сторону ладони к лицу, промокая опаленные ромом губы. На мгновение в его черных глазах мелькнуло что-то неизвестное и странное, может, даже страшное. Это не был взгляд Эдварда; это был взгляд Черной Бороды. Стид выдохнул, но Эдвард будто испугался сам себя и отвел взгляд. — Пойдем, — уже намного более спокойно повторил он и оплел пальцы вокруг запястья Стида. — Я научу тебя плавать. — В этом нет никакой необходимости, — запротестовал Стид. Он мягко сопротивлялся хватке. Правда, разница в силе была большой. Настойчивость Эдварда немного сбивала его с толку, но Стид и сам не мог понять, почему именно он сопротивляется: в конце концов, он сам когда-то завел речь об этом. — В море команда… К тому же, это соленая вода… — продолжал он. — Придется отмываться и от нее тоже! И потом… — Я же обещал. — Я знаю. Спасибо. — Искренне сказал Стид. — И я ценю твое слово и твое предложение, но… Стид закусил губу и на мгновение отвел взгляд. Он не мог признаться Эду в том, что просто-напросто трусил и боялся показаться слабовольным тюфяком, не способным даже удержаться на воде. Мягкотелый, с белой кожей, хоть обгоревшей на скулах и носу, со шрамом, еще не затянувшимся после полученного ранения… Стид не видел в себе ничего привлекательного. Он не мог понять, почему именно для него это было так важно — последние несколько месяцев он делал именно то, что хотел, и не обращал внимания на окружающих. И был счастлив. Наверное, его сбивало с толку именно то, что он не мог понять, чего именно он хочет. Желания спутывались в неразличимый клубок, и Стид прятал их как можно дальше. Но к концу этого незапланированного отдыха, когда они нашли посреди моря небольшой островок с пресной водой и пальмами — в достаточном количестве, чтобы давать тень… В общем, за эти несколько дней, они все, наверное, немного посходили с ума. По крайней мере, Стид чувствовал себя именно так. Он и Эд часами напролет бесконечно смеялись, выпивали, спорили обо всем на свете — и снова выпивали. Жаркие, с дрожащим от солнечного света воздухом дни менялись на холодные ночи у горящего костра, негромкие разговоры и долгие взгляды. А затем снова наступали дни. Эдвард медленно отпустил его руку. Стид боялся увидеть осуждение в его глазах, но темный взгляд Эдварда ничего не выражал — точнее, его совершенно нельзя было понять. Не разрывая глазного контакта со Стидом, Эдвард стянул с себя камзол и рубашку и без церемоний бросил их на песок, сделал шаг в сторону. — Тогда смотри и учись, — сказал он и решительно зашел в воду. — Друг мой, — крикнул ему вслед Стид и уже скорее сам про себя продолжил. — Это по меньшей мере, бессмысленно. Я… Его взгляд упал на узкую и загорелую, в белых полосах шрамах спину Эдварда, и слова, которые он хотел произнести, застряли в горле комком. Чтобы не пялиться на своего друга, который как раз нырнул под воду — в конце концов, это было просто неприлично — Стид посмотрел себе под ноги. Волны уже подбирались к его туфлям и брошенной одежде Эда. Стид наклонился, чтобы поднять одежду и встряхнуть ее. Он чувствовал себя странно. Ему было жаль лишаться компании Эдварда — но как будто бы и стало легче. Что-то словно толкнуло его. Стид поднял взгляд. Эдвард уже вынырнул и теперь стоял по пояс в воде. Он смеялся, разговаривая с Черным Питом и, наклонившись, плескал на себя воду, умываясь. Стид медленно выпрямился. Наверное, в этот момент на нем дымилась даже одежда, но жаркое солнце было тут не причем. Он чувствовал на себе чей-то чужой взгляд, возможно, даже не один — но не мог отвести глаз от капель воды, стекающих по поджарому, сильному телу Эдварда. Он всегда отмечал про себя, как красив был его друг. Но ему приходилось одергивать себя за такие мысли. И на корабле всегда можно было отвлечься на что-то. А сейчас Стид растерялся. Словно этого было мало, Эд совершенно свободным движением оттянул пояс. Он на мгновение запустил руку в штаны, помогая соленым волнам обмыть его полностью, и Стид словно получил солнечный удар. Дыхание перехватило. Стид вспыхнул, мучительно переживая собственное волнение, и сделал шаг назад. Чувственность простого чужого жеста застала его врасплох: волна сильнейшей привязанности к Эдварду Тичу схлестнулась с другой волной, образовывая опасный круговорот. Потерявшийся, в ловушке из условностей общества и собственных желаний, которые так долго таились в самой глубине его души, Стид словно нашел то, что искал тяжело и долго. Только это снова не было облегчением. Что-то натянуло ткань одежды, которую Стид все еще держал в руках. Стид очнулся. Это был Хендс — он тянул на себя другой край одежды Эда и сверлил Стида взглядом. — А, это ты, — без малейшей приязни сказал Стид. Его не хватило даже на элементарную вежливость, которая, казалось, вошла в его плоть и кровь. — Это называется «умываться», — проскрипел Израэль, не ослабляя хватку. — Некоторые люди так делают. Хоть и не в ванных. Стид бросил взгляд в сторону смеющегося в воде Эдварда и тут же отвел глаза. Он чувствовал ненависть Хендса, направленную на него, но не был настроен на ответные колкости. В голове у него был хаос; казалось, стоило ему отвести взгляд от Эда, как солнце стало темнее и даже плеск волн раздражал слух. Он расцепил пальцы — Хэндс тут же дернул одежду капитана на себя, но Стид не обратил на это внимания. — Я… пожалуй, пойду на корабль, — пробормотал он. Он не расслышал, что именно сказал Хендс ему в спину. Ему было все равно. Он повторил свое намерение отсидеться на корабле Люцию, который подошел к нему навстречу. Если бы он не был так рассеян, выражение лица помощника показалось бы ему… заинтригованным. Но обычно внимательному и доброму Стиду сейчас хотелось послать к черту любого, кто встанет у него на пути. Возбуждение и растерянность уводили почву у него из-под ног; больше всего Стид желал оказаться в прохладной, полутемной каюте наедине с собой. Или… может быть, не наедине. Но он не мог даже думать об этом. — Что тут произошло? — с любопытством промурлыкал Люций, глядя вслед своему капитану. — Не твое дело, — отрезал Хендс, но Люци уже нашел взглядом Тича в волнах. — Что ж, — не без злорадства хмыкнул он себе под нос. — И не твое тоже.