Приличия и пираты

Стид так отчаянно пытался удержаться за что-то, будто шторм его сносил в море. Эдвард двигался между его ног, склонив голову — и Стид хватался за разбросанные на постели покрывала и простыни. Он вплетал пальцы в густые волосы Эда, цеплялся за его плечи так сильно, что на смуглой коже ненадолго оставались белые пятна. Он пытался сделать хоть что-то, что позволило бы ему не сойти с ума. Он хотел больше. Ему было наплевать на все, что происходило за пределами их каюты. Он бы умер, если бы Эдвард остановился хоть на мгновение. Стид хватал ртом воздух так сильно, что кружилась голова. Каждый стон перекрывал не умолкший прежний. — Что ты… Что ты делаешь со мной, — прошептал он. Губы пересохли, и Стид провел по ним языком. Эдвард поднял голову. Его взгляд был диким и темным. — Ты представить не можешь, — глухо ответил он. — Что я хочу с тобой сделать. Стид всхлипнул и зажмурился. Эдвард снова склонился перед ним. Не выпуская его изо рта, он провел языком по члену Стида и в конце движения прижался кончиком языка к самой головке. Стид вздрогнул — всем телом — но Эдвард надавил ладонями на бедра и удержал его. На секунду приподнявшись, он оглядел Стида с головы до ног и резко подался вперед. — Ааах! — простонал Стид, когда Эд прижался языком и губами к его груди. Он изо всех сил вцепился в плечи Эда. Руки пирата скользнули вверх и вниз. Стид попытался притянуть его выше, но Эдвард игнорировал невысказанную мольбу: вместо этого он жадно, сосредоточенно вылизывал комочек напряженного соска, цепляя его зубами. Нервный ток, острый и яркий, как молния, прошивал насквозь, от груди до самого паха. Стид едва не плакал от избытка ощущений. Он кусал свои пальцы, чтобы хоть как-то вернуть себя в сознание, и толкался в мозолистую и жесткую руку Эдварда. — Эдвард… Эд, прошу. — Это невероятно, — выдохнул он, разглядывая лицо Стида. — Твоя отзывчивость. Я так хочу тебя, что теряю голову. Стид растерялся. И без того взъерошенный и красный, воплощение хаоса, он покраснел еще сильнее — так, что заболели скулы. Никто не говорил ему таких слов раньше. Никто не желал его так; никто не сводил с ума своими прикосновениями. Стид открыл было рот, чтобы хоть что-то ответить, но не сумел. Его взгляд упал на губы Эдварда: красные, блестящие. Из уголка его рта тянулась влажная дорожка, до самой бороды — Стид не мог отвести от нее взгляд. Протянув руку вперед, он осторожно коснулся пальцами губ Эда, и Эдвард замер. Он был так напряжен, что можно было видеть мускулы, перекатывающиеся под его кожей. Как завороженный, смотрел он в ответ. Стид вытер пальцами влагу возле рта Эда и почувствовал жесткие мокрые волосы под ладонью. Он издал дрожащий вздох. — Это… — едва проговорил он. — Это потому, что ты… — Да, — сказал Эд. Стид застонал. Эдвард наклонился, чтобы поцеловать его, но не успел. Стид волной взметнулся навстречу и сам поцеловал Эдварда. Он не давал себе отчет в том, что делает: все, чего он хотел в этот момент — это прижаться еще сильнее, обхватив Эдварда ногами, и раствориться в нем. Они вжимались друг в друга так плотно, будто хотели раствориться один в другом. Стид лихорадочно водил ладонями по груди, покрытой темными жесткими волосками, касался пальцами сосков Эда — надеясь, что ему от этого так же приятно, как было ему. Он так хотел все сделать правильно. В один момент он случайно царапал ребра, потому что пытался как можно плотнее огладить взмыленную кожу. А потом, оттянув густые волосы Эдварда, Стид зарылся носом в мокрую от пота шею и жадно вдыхал густой, сильный запах. Ему было трудно дышать от собственного возбуждения и того, с какой силой сжимал его в своих руках Эд. Он успел оставить хаотичный поцелуй куда-то — не то в висок Эдварда, не то в его ухо — когда Эд отклонился назад. Он обильно сплюнул на ладонь и подтянул Стида к себе. — Прости, я не могу больше. — Подожди-подожди, — торопливо перехватил его руки Стид. — Я… у меня есть кое-что… Возможно, есть. Наверное, это подойдет лучше. Мазь, я имею в виду, — пояснил он на недоумевающий взгляд Эдварда и приподнял брови. — Я слишком изнежен, да? Взгляд Эдварда изменился и стал очень серьезным и внимательным. — Никто и ни за что не осудит тебя за желание чувствовать себя хорошо. Делай так, как тебе будет лучше. Стид просиял от признательности. — Спасибо, — одними губами произнес он и уже чуть громче. — Я сейчас. Он поднялся, ухватившись за кресло, стоявшее рядом, и тяжелый шелковый халат соскользнул со спинки и упал на пол. Стид наклонился, чтобы поднять его. Стоило ему выпрямиться, как все тело издало громкий хруст. Стид рассмеялся. Он оглянулся — и так и замер, восхищенный тем, что видит. Эдвард сидел в его постели. Он с удобством откинулся на подушках, подтянув к себе длинные стройные ноги. И все его тело покрывал румянец и блестело от поцелуев. Он выглядел очень уверенным, властным и самым красивым в мире человеком. Поймав встречный взгляд, Стид вспомнил, зачем он здесь и заторопился. Мазь оказалась там, где он и оставил: в ящике привинченного к полу старинного комода. Стид достал тяжелую костяную баночку и вернулся. — Я сам изготавливаю ее время от времени, — пояснил он зачем-то, поворачивая мазь в руках. — Это довольно просто, только… нужно знать пропорции. В ее составе несколько лекарственных масел, кроме основы. Она помогает, когда, например… какая-нибудь болезнь кожи. И для заживления ран. — Ты такой умный. Стид вспыхнул. Он столько всего хотел бы сказать Эдварду в ответ, но… у них будет время для этого после. Может быть, много времени. Не отводя взгляда от зачаровывающего взгляда Эда, Стид открутил крышку баночки и тут же остановился. Он не знал, что нужно сделать. Предположив, что следует увлажнить себя, он черпнул мази и завел руку за спину. Прохладная нежная мазь таяла на теле и пальцах. Это были довольно… необычные ощущения. Скорее всего потому, что Эдвард наблюдал за ним. Поняв, что может пойти дальше, Стид расставил ноги и запрокинул голову в попытке восстановить предательски сбившееся дыхание. Краска залила его лицо и грудь. Он закусил губу и прикыл глаза, неожиданно получая удовольствие от своих действий. Это стало последней каплей для Эдварда. Он вскочил с постели — с досадой откинув обернувшуюся вокруг ступни простыню — и притянул Стида к себе. Он поцеловал его снова: самого красивого. Самого желанного человека на свете. Проследовав пальцами вниз по предплечью Стида, он с силой надавил своей рукой на его ладонь, отчего Стид распахнул глаза и простонал в поцелуй. Эдвард правда не мог больше ждать. Он был так осторожен раньше, так боялся нарушить что-то в их удивительной дружбе. Привыкший во всем следовать своим самым простым намерениям, он не мог позволить себе сделать то, что оттолкнуло бы Стида от него. Но сейчас… Стид сам этого хотел. Поэтому он выхватил мазь из ладоней Стида, и они оба вернулись в постель. Эд действительно сходил с ума от того, как легко и покорно подчинялся ему Стид. Как охотно разводил ноги, как смотрел — так, будто только Эдвард имел значение. Наспех еще раз смазав Стида и себя, он приподнял его бедра ладонями и, направляя себя рукой, вошел. Стид застонал и тут же закрыл рот рукой. Но это не был стон одного только удовольствия. Эд замер. — Ты в порядке? — Эдвард внимательно следил за лицом Стида. Стид упирался ступнями в постель. Между светлых бровей прорезались морщинки. Он явно пытался нормально дышать и расслабиться, но у него не получалось. — Я… я могу… — Порядок, — прошептал Стид и сжал его плечо. — Просто… дай мне минутку, ладно? — Конечно, — пробормотал Эдвард. — Конечно… Он чувствовал себя беспомощным. В наивной попытке облегчить состояние Стида, он осторожно гладил и покрывал легкими поцелуями его лицо. Он впервые оказался в такой западне: ловушке из совершенно животного стремления обладать и разумного суждения быть… нежным. Он провел пальцами вниз, очерчивая гладкий и мягкий подбородок, доверчиво подставленную шею, бледную крепкую грудь — и ощутил новый инстинктивный импульс желания. Жар вспыхнул снова. Он потоком опалил все тело, сверху вниз, чтобы сосредоточиться там, где они были соединены — и Стид почувствовал это. Он прерывисто вздохнул и растаял. Когда Стид поднял ресницы, Эд утонул в его взгляде: синем, темном. Затягивающем, как море. — Эдвард, — прошептал он. Тут же став самим собой, Стид оглянулся и деловито подтолкнул под себя сваленное возле стены одеяло. — Я думаю, так будет немного удобнее, — пояснил он и вдруг улыбнулся широкой, совершенно откровенной улыбкой. Эд уперся всем весом на плечи и обхватил его лицо руками. Растрепанные, потерявшие малейший намек на прическу локоны спутались вокруг пальцев. — Стид, — простонал Эд и, подавшись вперед, поцеловал его. Первое же движение забрало дыхание у обоих. — Стид. Стид выдохнул и подвинулся под ним. Его ступня скользнула по ноге Эда, касаясь выступающей косточки. — Эдвард. Они начали двигаться — как волна, которая обмывает берег. Они оба были напряжены; пот капал с их тел, оба касались друг друга. Оба были влюблены. Стид переплел свои ноги с ногами Эдварда; Эд, выгнувшись, укусил бледное его плечо — боль от укуса направила тысячу ошеломляющих сигналов по телу. Тяжесть и жар тела Стида, его дрожь и теснота заставляли Эдварда двигаться еще и еще. Заново переживать это — раз за разом. Еще. Больше. — Эдвард, — снова выдохнул Стид. Он прижался теснее, поддаваясь движению — и в следующую секунду захлебнулся. — О, боже, Эд, Эд, Эд!.. Не осознавая, что делает, Стид скользнул рукой между их телами и сжал себя. Этого было достаточно. Он выгнулся в спине, сильно-сильно, и разметался на постели: горячий и ослепляющий, как само солнце. Эд застонал и стиснул его бедра в руках. У них было все время мира.