Скажи правду

Я бегу сквозь глухой лес, где солнце заходит

Где деревья мертвы, а реки высушены

Надеюсь, что тропа выведет меня назад к дому*

два месяца назад… На очередной тренировке по лакроссу, Стайлз замечает Дерека на трибуне, и понимает, что нахрен сваливает из этого спорта. Он так злится, что не может вернуть себе контроль, выходит с поля и скидывает шлем на землю. Скотт зовет его, но он не реагирует. Финсток орет на него и обещает выгнать из команды за такие выкрутасы. Стайлз не против. Он заходит в раздевалку и в ярости скидывает с себя футболку. Хлопает дверью шкафчика, оборачивается и видит Дерека. Он стоит у входа, немного склонив голову и смотрит виновато. - Ты что преследуешь меня? – это все еще сложно, удержать свои эмоции, но он пытается, замедляет сердцебиение, выдыхает. Потом делает глубокий вдох через нос. – Ты блин повсюду. - Извини, - его голос тихий, глаза печальные, и Стайлз чувствует мгновенный укол совести. – Просто хотел посмотреть на тебя. Я подумал это нормально для нас. - А что у нас? – черт, это слишком резко. - Видимо… ничего? – его взгляд просто невыносим. Стайлз не может ответить, он чувствует, что сейчас задохнется от сдерживаемого страха. – Прости, что испортил твою игру. Я все понял, больше этого не повторится. – И добавляет совсем тихо, - я купил тебе обед в бургерной, как ты любишь. Передам Скотту. Стайлз стоит как истукан и смотрит, как он уходит. Потом приваливается к своему шкафчику и пытается дышать. Он просто устал, ясно? Он просто не может больше этого выносить и хочет мучительно сдохнуть. И понимает, что это он все испортил. Что за этим будут последствия. Сначала он даже до конца не понимает, что случилось на самом деле. Он боялся какого-то эфемерного зла, какой-то кары за то, что он ослушался. Но проходят дни, ничего не происходит, все идет своим чередом. С одним только отличием. Дерек исчезает из этой его жизни. Он больше не ждет утром возле машины, и не встречает после школы. Не зовет пообедать и не звонит. Стайлз чувствует облегчение. Потом мысленно истязает себя чувством вины. А потом он просыпается оплетенный корнями древа так крепко, что не может ни крикнуть, ни вздохнуть. Гул в ушах громкий настолько, что больно. ты был предупрежден, маленький друид... ты не послушал... тогда смотри... Корни отпускают его и швыряют куда-то. Он падает лицом вниз, больно прикладывается губой, чувствует на языке соленый привкус крови. Поднимается и понимает, что он в лесу. Они все в лесу. Стая, Лидия, Ардженты и даже его отец. Он идет вперед на пламя горящего факела, а внутри все сжимается. Отец пытается его остановить, но он сбрасывает его руку с плеча и бежит. Волки стоят вокруг Дерека в замешательстве, в его руках пламя, в его глазах красный огонь безумия. - Не подходи, Стайлз, - говорит он. – Я все равно сожгу этот чертов пень. Ты мне не помешаешь. Он тянется к нему, но Дерек рычит и откидывает его в сторону. Следом бросает факел к корням древа, огонь занимается. Стайлз чувствует, как лес кричит и просит о помощи. А потом слышит задушенные крики своих друзей. Скотт стоит на коленях и кашляет дымом, Эллисон рыдает рядом с ним. Все волки задыхаются дымом. И Питер... и Лидия. Стайлз пытается, он правда пытается. Он приникает к земле, он просит ветер задуть огонь, но тот только разгорается. Просит воду потушить все дождем, но дождь не приходит. Он обнимает лес и кричит, пока пламя не затихает, пока лес не остывает. Пока не остается один среди выжженной земли. теперь ты видел...хочешь, чтобы было так... или хочешь исправить Он лежит в темноте с широко открытыми глазами, его мелко потрясывает, изо рта вырываются клубы холодного пара. Он все еще видит это как наяву. Не знает, каким образом до этого может дойти, но уверен – дойдет, если ничего не сделать. И, что рассказать всем не вариант – тоже откуда-то знает. Это как в фильме, где герой отправляется в прошлое, чтобы спасти чью-то жизнь, а потом возвращается и мертвы все его близкие. Есть только один выход из этого. Стайлз садится в кровати, подбирает под себя ледяные ноги, кутается в одеяло с головой. Он чувствует, что близок к истерике. И не может согреться. Берет телефон, и набирает Дерека: - Я скучаю по тебе, - быстро говорит он, когда слышит звук соединения. И понимает, что это правда. Все это время он ждал. – Прости меня? – на том конце провода молчаливое сопение. – Я знаю, что я виноват, хорошо? Я просто… испугался такой заботы. Я просто не мог вынести, что... а потом это кончилось, и я ждал тебя каждый день. - Стайлз. - Я знаю, что ты скажешь! Сейчас ночь, и я должен был прийти к тебе и извиниться нормально! Но я не смог! Скотт сказал, что ты злишься, и очевидно не хочешь меня видеть! Прости... - Стайлз, ты плачешь? - Я не плачу! - Ну хватит кричать, - он вздыхает. – Ты разбудишь отца. - Он на дежурстве, я разбудил только соседскую собаку. - Ладно, чего ты сейчас от меня хочешь? - Ты можешь приехать? Или нет... - Это плохая идея, - говорит он, но голос его становится теплым и таким грустным. - Потому что? - Потому что меня не устраивает «ничего», Стайлз, - еще один тяжелый вздох. – Ты вообще понимаешь, что я делал все это время? - Ухаживал за мной, - подавленно отвечает он. – Я могу, я... просто боюсь, но я могу, - шепчет он. - Если ты хочешь даже сейчас. Если тебе нужно. Это... это же просто физиология. - Господи, что ты несешь, - Дерек бросает трубку. Да что он опять не так сказал? Стайлз смотрит на экран телефона, зрение затуманивается. Он чувствует это всем телом. Огонь, который охватывает его со спины. Он падает на подушку как в пропасть и рыдает в нее, просто не может остановиться. Все теперь сгорит к чертям да? И Дерек сойдет с ума, и все умрут. Из-за того, что он не смог достаточно хорошо притвориться? Из-за того, что он эгоистично желал внимания, но не мог дать ничего взамен. Он настолько затянут в это состояние горя, что не слышит, как тормозит машина возле их подъездной дорожки, а потом, как открывается окно. И вздрагивает всем телом, когда теплые большие руки Дерека обвиваются вокруг него. - Ну все, Стайлз, все, - приговаривает тот, укачивая его как маленького. – Я все понял, тебе сложно. Ну хватит. Я думал, ты играешь со мной, а ты просто... такой. Это ничего. Мы можем просто общаться. - Я могу не просто общаться, - всхлипывая говорит Стайлз. - Мы обсудим это когда-нибудь. Когда ты будешь готов. *** - Эй! – позвал Стайлз, и эхо его голоса размножилось, а потом еще и еще, будто постоянно ударяясь о грани и делясь, превращаясь в многоголосый гул. Постепенно все снова затихло. Вокруг было темно и по ощущениям пусто. Он решил больше не кричать, дабы не оглохнуть. Стайлз шел уже достаточно долго и честно говоря начинал уставать. Поверхность под ногами была гладкая и холодная как кафельная плитка в больнице. Света не было, ощущения пространства и времени не было. Была только тишина, изредка прерываемая звуком задувающего ветра. Откуда-то же он должен дуть. Сперва он ждал, что глаза привыкнут, и можно будет что-то увидеть, но этого не произошло. Поэтому он просто шел на звук ветра. Он пытался вспомнить, как сюда попал, или хотя бы что этому предшествовало, но в голове было пусто. Закралась мысль, что он должно быть умер. И вот теперь что? Ходить тут вечность в темноте? Он начал считать шаги. На тысяча пятьдесят четвертом Стайлз вдруг почувствовал, что кафель исчез, и полетел вниз. Как в глухой трубе его испуганный вскрик несся вместе с ним. Он успел подумать, встретит ли белого кролика, когда приземлится. А потом его ноги коснулись травы. Удара о землю не было, он будто мягко опустился, как если бы прыгал с парашютом. Трава под ногами была серой и колючей. Стайлз вскинул голову и увидел странное серое небо, оно нависало над лесом как лезвие гильотины. Бурые стволы деревьев то тут то там были абсолютно голыми, серая листва ковром лежала под ними, и ветер с завыванием играл ею. Стайлз поежился, ощущая на себе взгляд этого чужого неправильного леса. Казалось, все вокруг было мертво. Он приложил ладони к земле, стараясь почувствовать в ней корни древа, но ощутил лишь пустоту. Серо-бурая панорама тянулась вокруг на сколько хватало взгляда. Все было такое тусклое и мертвое, будто этот лес кто-то вырезал из бумаги. Стайлз почувствовал какое-то одуряющее одиночество от невозможности таких уже привычных действий в лесу. От отсутствия живого. Он бродил и искал хоть одну травинку, которая откликнулась бы ему, хоть один жалкий листик. Я наверно и правда умер, - подумал он. Сзади листья зашуршали, будто по ним кто-то медленно крался. Стайлз обернулся, готовясь бежать от опасности, но увидел волка. Он стоял и скалился, морда его казалось кривилась в усмешке. Это был очень большой и странно знакомый волк. Когда Стайлз попытался приблизиться к нему, тот отпрыгнул, сверкнул синими глазами. И тогда он вспомнил. - Питер? *** Уже почти на подъезде к больнице у Стайлза зазвонил телефон. Питер глухо зарычал на него, но это конечно не помогло. Он всю дорогу думал, сообщать или нет шерифу и, как сказать ему, что его сын без сознания с огнестрельным ранением. Все знали, как Стайлз боится за здоровье отца. И он не хотел бы стать причиной сердечного приступа. Питер достает телефон из кармана мальчишки и чуть выдыхает. Это всего лишь Дерек. Это всего лишь Дерек, которому придется сказать, и который потом убьет его наверно. Он принимает звонок. - Стайлз, ты еще у Питера? Я как будто... - Езжай в больницу, - не дает он ему договорить. - Питер?.. Что ты сделал? Сломал ему нос? – Дерек смеется, у него хорошее настроение. Что ж, сейчас оно будет испорчено. - Езжай в больницу, мать твою! Он ранен! – орет Питер и слышит в ответ напряженную тишину. - И позвони Крису, там был снайпер. Мы почти на месте, я не могу говорить, - и сбрасывает звонок. Питер предупредил врачей, поэтому их уже ждут с каталкой и всем необходимым. Он открывает дверь и пропускает их к Стайлзу. А потом видит патрульную машину, из которой конечно появляется шериф. Этот день не может быть еще хуже. Стилински оглядывается и застывает. Видимо врачи сообщили в полицию после звонка, и шериф даже не в курсе, кого там везут с огнестрелом. Питер мысленно матерится и идет к нему, закрывая обзор на медиков. - Он будет в порядке, - он берет шерифа за локоть, теснит в сторону. - Там мой сын? – от короткого кивка его лицо каменеет, брови сходятся на переносице. Он осматривает Питера, взгляд сразу цепляется за плечо, где след от пули на рубашке говорит сам за себя. Потом на рукав с подсохшими пятнами крови. – Кто? - Я не знаю, - быстро говорит Питер. – Он замаскировался, а это значит – он знает, кто мы. Думаю, сидел на крыше, ждал, пока мы выйдем. Сначала сделал отвлекающий выстрел в меня... Я думаю, что стрелок – охотник. Я забрал пулю. - Что Стайлз делал у тебя? - Не знаю, пришел. Я выходил по делам, когда вернулся, он уже был у меня. Наверно хотел школу прогулять. - Кто-то знал, что он к тебе пойдет? - Дерек, Скотт. - Значит следил за ним или за тобой. - Если бы он хотел убить меня, взял бы аконитовые пули. Так что, полагаю, целью я не был. Дерек должен был связаться с Арджентом, они обыщут там все, что-то да найдут. Или мы отследим пулю. А потом я приду к нему домой, когда он будет сидеть, пялиться в ящик и пить пиво, думая, что он в безопасности. Я приду и разорву ему горло. Но сначала сломаю все кости, - Питер осекается под пристальным взглядом шерифа. – Извините, фантазия разыгралась, - он нервно смеется, во рту вкус горечи, а в груди ярость. - Ладно, - Стилински вздыхает. – Ты отвлекал меня достаточно долго. *** Через пару дней после операции Стайлза переводят из реанимации в обычную палату. Его ранение оказалось не таким серьезным, как на первый взгляд, и это выглядит очень подозрительно. Они по очереди дежурят в палате, хотя на самом деле никто из них не покидает больницу, кроме шерифа, который уже относительно спокоен. Насколько это возможно в такой ситуации. Потому что Стайлз не просыпается. Опять. И все думают об одном и том же. Когда врачи не смогли дать вменяемый ответ о состоянии Стайлза, Скотт притащил в больницу Дитона. - Стайлз блуждает, - туманно говорит друид, выполнив свои манипуляции. – Он потерял связь с древом. - И что это значит? – Дерек схватил его за воротник, но потом передумал и отпустил. - Что он не хочет возвращаться. - Это бред, - Дерек сверкает глазами, но на Дитона это не оказывает никакого эффекта. Друид лишь улыбается. – Почему бы ему не хотеть возвращаться? - Потому что будущее пугает его, - он явно собирается уйти, как будто тут ничего такого не происходит. – Просто ждите. - Мы можем пойти за ним, как в прошлый раз, - вклинивается Скотт. - Не можете. Я же сказал, он блуждает. Ни здесь, ни там. *** Питер заходит в палату и видит, что Малия спит на койке рядом со Стайлзом. Она лежит на самом краешке кровати и держит его руку, неосознанно упираясь лбом в тыльную сторону ладони в таком детском беззащитном жесте. Но стоит Питеру сесть в кресло, как она тут же открывает глаза. - Папа, что же нам делать? – шепчет она. – Это же наш Стайлз. - Все будет хорошо. - А если нет? Если он умрет? Что мы будем делать, если он умрет? – у нее получается так естественно задавать все эти ужасные вопросы. - Не умрет, он поправляется, - но проснется ли? - Вот увидишь. - Он такой хрупкий. Почему он должен быть таким? Я не хочу его терять, я так его люблю. - Я знаю, детка. Я тоже, - Питер оборачивается и встречается взглядом с МакКоллом. Его лицо непередаваемо. Он стоит там уже некоторое время, Питер просто успел забыть, что он там. Потому что в сущности ему всегда было наплевать на Скотта. - Одно слово, Скотт, и я сломаю тебе хребет до того, как ты успеешь закрыть свой рот. - Вы чего тут? – в палату мимо Скотта протискивается Айзек. – Скотт, тебя только за смертью посылать. Питер, там Дерек ждет тебя вместе с Арджентом. И прежде чем ты меня убьешь, просто блин включай звук на своем долбаном телефоне. - Мы сейчас, - говорит МакКолл и выпихивает Айзека обратно, закрывает дверь. Питер напрягается. Конечно он сильнее и может разделать Скотта на раз-два, но совсем этого не хочет. Малия обеспокоенно переводит глаза с одного на другого. Но тот подходит и внезапно заключает Питера в объятья. - Спасибо, что не дал ему умереть. - Это лишнее, Скотт, отцепись, - кривится Питер, пытаясь его оттолкнуть. - Иди, скажи я сейчас буду. Когда, он уходит, Малия смотрит снизу-вверх и говорит: - Он ведь не может быть настолько тупым? – Питер думает, что может. - Ты сказал это, папа. - Я ничего не говорил. *** Питер смотрит на спокойное бледное лицо Стайлза, и все что он хочет, это сорвать с него бинты, накинуть шкуру и зализать эту рану. Он знает, что это не поможет. Иначе он бы это уже сделал. Он думает, что если бы они тогда не ругались, если бы он его не выгонял, это бы что-то изменило? Если бы он не был так зациклен на своей злости, заметил бы он стрелка? Он мог успеть, он был там. А теперь куда его привела эта ярость. Он бесится, потому что даже не может взять Стайлза за руку, потому что кто-то обязательно вломится в палату. В прошлый раз он пытался его позвать, и пришлось объяснять это Дереку. Но он ничего не понял. Просто трата времени. В вещах Стайлза он нашел наушники-капельки, и периодически слушал его плейлист. Некоторые треки ему нравились, а некоторые казались непонятно как сюда попавшими кусками музыкального мусора. В какой-то момент Питер решил, что можно слушать музыку вместе со Стайлзом. Он помнил, что мальчишка вечно таскался, заткнув левое ухо, и это не мешало ему жить. Наверное, не помешает и спать. Питер обычно пробирался в палату ночью для этого. Один раз за музыкальной паузой его застукал Дерек. - Прекрати это, - потребовал он, сверкая красными глазами. - Что прекратить? Слушать музыку? - Ты знаешь, что. Ты слишком себя винишь. Его жизнь тебя вообще не касается. - Касается! – срывается Питер. – Я был там! - Оставь его. - Не могу. Я обещал. Когда вторая неделя пошла на убыль, все готовы были сдаться. Он видел это в глазах Скотта, сидящего рядом с койкой и рассказывающего какие-то смешные истории из школы. В движениях Дерека, расхаживающего по палате взад-вперед. В тусклой улыбке Эллисон, меняющей цветы в вазе. В сжатых в замок руках Лидии, и даже в опущенных плечах шерифа Стилински. Смирение. Но в эту ночь луна полная, она заглядывает в окно своим круглыми лицом, зовет. Питер сидит и гоняет одну мелодию по кругу, чувствуя, что он будто заворожен, но не музыкой в наушнике и не неподвижным красивым лицом спящего мальчика. Он прикасается к его руке, нащупывая пульс, опускается и вдыхает запах чужой кожи. И на мгновение чувствует холодное прикосновение, а потом Стайлз открывает глаза и говорит: - Ты должен отнести меня в лес.