Нас связала музыка.

      Крыша трейлера холодная и влажная. Одно неловкое движение – и ты полетишь вниз.       Но двух подростков это не остановило и сейчас они сидят, свесив ноги вниз. Ночное небо усыпано звёздами, где то даже виднелась большая медведица, про которую рассказывает голубоглазый. Но Чесу это было будто неинтересно. Он рассматривал профиль парня и от одного взгляда сердце учащало свое биение. Острые черты лица, голубые, бездонные глаза, в которых можно было утонуть. Тонкие губы расплывались в широкую «до ушей» улыбку.       – Глэм, – протянул брюнет, прервав рассказ об созвездие. Взгляд голубых глаз врезались в карие, – Ты когда нибудь влюблялся?       – Не знаю. Я понятия не имею какого это, – вернув взгляд на звёздное небо, ответил он, – А ты?       – Возможно, – скорее выдохнул, чем сказал Чес, – А целовался когда то? – в мыслях был туман. Слова будто сами выходили наружу без всякого контроля.       – Нет.       Одно мгновение – перед глазами все затуманилось, а в мыслях пустота. Бледные, в некоторых местах покусанные, губы накрыли чужие. Неумелые движения, прикусы и сплетения языками – все это вводило Чеса в эйфорию. Не хотелось отрываться от этих желанных губ, а давно умершие бабочки взлетали с новой силой. Вот, блондин уже сидел на коленях брюнета, но..

***

      Серый потолок. За окном уже рассвело, а настенные, потрескавшиеся часы показывали начало седьмого. Это был сон. Гребанный сон.       – Чес, – звал его охрипший голос, в котором он еле узнал Глэма.       – Чё? – выбравшись из одеяла, он принял сидячее положение. Зрение ещё не сфокусировалось. Перед глазами только тонкие губы Глэма и поцелуй, – Пиздец, – осознание пришло не сразу. Самое ужасное понимание – ему понравилось.

***

      Глэм проснулся с жалобами об головной боли и ломкости в теле. А после осмотра оказалось, что температура выше тридцати восьми градусов. Поэтому взволнованный здоровьем парня Чес, уже в половину восьмого утра сидел на лестнице, ожидая открытия двери позади. Откроется она только через двадцать минут, а до второй аптеки идти целый час. Поэтому между ними он выбрал первую.       Лекарств у него дома не было – во первых, из за нехватки денег, а во вторых, из за того, что он редко болел и быстро вставал на ноги с помощью горячего чая. А тут заболел Глэм – человек, за которого он сам того не осознавая, переживал сильнее чем за себя. Да и наврятли горячий чай поможет ему.       Пока он ожидал, прокручивал в воспоминаниях недавний сон. Он уже снился не впервой, но всегда прерывался на последнем вопросе и даже не успевал услышать ответ. А тут – поцелуй. Ранее он даже не задумывался какого это – раздумывать о красоте лучшего друга, а уж тем более целоваться с ним. Но сейчас не получалось выкинуть из головы черты лица, заострённый, с горбинкой нос, голубые глаза, которые сияли даже после всего с ним происходящего, и Чес надеялся, что этот свет угаснет ещё нескоро.       – Молодой человек, – позвал кто то позади. Обернувшись, он увидел невысокую девушку в медицинском халате, – Вы в аптеку? – он кивнул, – Проходите. А то замёрзнете, – она пропустила парня внутрь. Кинув взгляд на часы, он увидел что до восьми оставалось десять минут, – Что вам нужно? – уже за кассой спросила продавщица.       – Что то от головы и температуры, – рассеянно, давая понять, что он не разбирается, проговорил Чес. Девушка стала что то подбирать, а после пробила два лекарства.       – С вас 900, – Чес оплатил и осталось у него всего 3100. Вчера за концерт они получили четыре тысячи, которые Чес собирался отложить, но на данный момент здоровье Глэма важнее.       – Merci, au revoir, – и с этими словами он вышел из магазина, сложив покупки по карманам и не услышав в ответ «Спасибо за покупку».

***

      Вернувшись домой, первым что он увидел – пустое кресло и Глэма, выходящего из комнаты. Выглядел он не лучшим образом: раздражение около носа, покрасневшие лицо и глаза. Надо было вчера согреть его чаем, тогда возможно, он был бы здоров.       – Ты куда? – спросил Чес, снимая кеды.       – А где туалет? – с неловкостью спросил Глэм, кидая взгляд на стену.       – На улице. Выйдешь, завернешь направо и там увидишь. Только кофту надень, там холодно.       Так как кофты у Глэма не было, Чес предложил свою и тот согласился. Голубая толстовка сочеталась с его глазами.       Пока парня не было, брюнет делал чай с малиной, которую купил по пути домой, и разбирался как принимать лекарства. Ничего сложного – просто запить водой. Но перед этим желательно позавтракать. Выбор завтрака был небольшой – два дня назад он сварил макароны и они все ещё оставались, поэтому погрел их на плите и положил в две тарелки – себе и Глэму.       – Долго ты, – сказал Чес, когда входная дверь открылась, – Я макароны погрел и чай с малиной сделал, так что давай завтракать, потом таблетки примешь.       Завтрак прошел бы спокойно, если бы Чес полчаса не уговаривал Глэма чтобы он поел. Из за высокой температуры аппетита не было, что и пытался доказать он другу. Но тот был непреклонен.       После завтрака брюнет принес кружку воды и две таблетки – от головы, которая все ещё раскалывалась, и от температуры. Глэм уже горел, такое ощущение, что температура повышается каждую минуту.       – Да-да, не болеешь, но выпей. Чисто прикола ради, ну и профилактики, – уговаривал Чес, рассматривая красное лицо блондина.       Все таки получилось уговорить парня на приёмку лекарств. Он как ни старался, не мог понять, почему друг так отрицает свою болезнь и твердит, что здоров. Ведь тут любому будет понятно, что самочувствие у него явно не самое лучшее.

***

      – У меня сегодня вообще другие планы были, а не валяться здесь, – проговорил Глэм, когда время перевалило за двенадцать часов.       Все это время Чес пытался привести комнату в порядок, ведь Глэм из за непривычки начинал чихать от пыли. Поэтому сейчас в комнате стоял запах моющего средства и свежестью из за приоткрытого окна.       Самому Глэму уже полегчало, но температура не снижалась с тридцать семи и пяти.       – И какие? – поинтересовался Чес, протирая шкаф. Для этого ему пришлось встать на табуретку, которая безнадежно шаталась.       – Походить, поискать где можно комнату снять, ну и работу.       – Нахуя тебе это? И всмысле комнату снять? – переспросил Чес и из за неловкого движения, табуретка упала вниз, – Блять! – выкрикнул он, хватаясь за шкаф. Ногами он не чувствовал пол и просто так спрыгнуть он не мог, боясь неудачно упасть.       – Как это вообще получилось? – прыснув от смеха, наблюдая как брюнет болтает ногами в надежде почувствовать пол, спросил Глэм.       Не получив ответ, он подошёл к нему и ухватив за талию лёгким движением спустил на пол. А сердце Чеса от этих прикосновений пропустило удар.       – Спасибо, – заикнулся он на первой букве и поднял стул, – Ну нахрен этот шкаф, – он откинул в сторону тряпку и улёгся на матрас, – Так чё, чё за комната? Нахрена тебе она?       – А где мне ещё жить? Отец не примет, а у тебя жить долго не смогу, – блондин уселся на кровать и стал пялить на пол, о чем то задумавшись.       – Так я думал, что ты уже у меня поселился. Глэм, зачем что то снимать и куда то устраиваться? Мы вчера на концерте заработали четыре кусков, а представь, что дальше будет, – он встал с матраса и сел рядом с другом, приобняв за плечи, – Мы можем бросить эту консерваторию, писать песни, устраивать концерты с Лорди и Бобом, – воодушевлено расписывал он свои мечты на ближайшее будущее. Глэм слабо улыбнулся, представляя эту жизнь.       – Я не хочу тебе и твоей матери мешать, я же, по сути, чужой человек, – ответил ему блондин, не отрывая взгляд от пола.       – Да брось, матери вообще насрать, а мне ты не чужой и уж тем более мешать не будешь. Я буду только рад, если мы будем вместе жить, – с каждым словом он звучал все более радостнее, – Добро пожаловать домой, Глэм.