Нас связала музыка.

      – Какой же я придурок, – затягиваясь сигаретой, пробормотал Чес и облокотился об холодный фургон, что служил его домом, – Влюбиться в друга, так ещё и в натурала, – от этой мысли самому становилось смешно и он не сдержал нервный смех.       Он давно не курил. С класса так восьмого бросил, причину он уже и не вспомнит. Поэтому украл пачку у матери – все равно не заметит. Подумает, что уже скурила.       Он знал, что Глэм не одобрит курение, ведь даже когда он пил алкоголь в клубе, он его сверлил напряжённым взглядом. Да и однажды упомянул, что отношение к курению и алкоголю негативное. Мысли с размышление о жизненной позиции Глэма перенеслись к недавнему разговору.       Блондин выглядел растерянно, отвечал неуверенно, возможно, не ожидал такого личного вопроса – да и вообще зачем он спрашивал, если и так знал ответ на вопрос? Ухо которое он видел через волосы было слегка розовое, но это тоже можно списать на первое. Или раздражение от прокола ещё не прошло.       Да и если он не гей, то зачем ухо проколол? «Нет, Чес, это не зависит от дырок в ушах. Ты просто накручиваешь себя», – говорил брюнету его внутренний голос, который он пытался заглушить новой тягой.       – Что же у тебя на уме, Глэм? – когда сигарета дотлела, задал он вопрос в пустоту. Кожа начала покрываться мурашками от резкого порыва ветра. Середина ноября – время наступления холода в городе. А ведь скоро зима. Надо куртку купить, а то старая уже не пригодна для носки.       Чуть поразмышляя, он понял, что друг мог ему запросто соврать. Тогда он принял решение: любым способом узнать правду. И в этом ему могут помочь.

***

      Уже на следующий день они направились к Лорди, который был заранее предупрежден о приходе. Жил он недалеко от того самого клуба и идти примерно двадцать минут.       – Зачем нам вообще к нему? – поинтересовался блондин и сильнее укутался в теплую куртку, которую уже ближе к ночи принесла Лидия в тайне от отца. И откуда у нее такая доброта?       – Просто в гости, – ответил ему Чес, – Пообщаемся, телик у него посмотрим, там футбольный матч скоро будет, – придумывал на ходу он, случайно вспомнив об услышанном матче. Вчера в клубе Боб и Лорди обсуждали его.       – Все равно не понимаю, – выдохнул он и еле заметный пар выпустился из его рта. А ведь только середина ноября.       Через полчаса, задержавшись на десять минут, ведь они по пути зашли за газировкой, они втроём сидели на кухне музыканта, болтая об сегодняшнем футболе – Чес делал вид, что разбирается, Глэм делал вид, что ему не хочется обратно домой.       – А, точно, Лорди, я хотел у тебя спросить кое что. Можем отойти куда нибудь? – сделав вид, что только вспомнил свой «вопрос», произнес кареглазый и поймал на себе две пары глаз, – Ну, там насчёт группы, – пытаясь свести все непонятки, отмазался Чес.       – Ну пойдем, – пожал плечами парень. Шатен быстро спрыгнул со стула и пошел к выходу из кухни. Они вышли, оставив Глэма одного со своими мыслями и подозрениями.       Он сразу прочуял обман – Чес не стал бы из за вопроса про группу уходить в другой конец квартиры.       Чувство ревности заиграло в Глэме, но подслушать он не мог – мало ли заметят? Или вдруг там что то такое, из за чего ему и правда слышать не стоит? От этой мысли стало ещё хуже. «Он мне не доверяет?» – крутилось в голове блондина.       – Ну и чё случилось? – спросил Лорди, закрывая за собой дверь, – Явно же не из за группы мы ушли от Глэма. Как минимум, ему тоже надо знать все про нее, – он тоже не глупый, почувствовал, что что то здесь не так.       – Ты прав, капитан очевидность. Я так раз таки и ушел из за Глэма. Я не могу при нем это попросить, – глаза метались из стороны в сторону, не желая останавливаться на нем.       – Так, – протянул он, – Я думал у вас доверенность на высшем уровне, – нахмурился он, поправив спавшие волосы, – Вы же вроде вместе.       – Ну так то, да, – он засунул руки а карманы и стал перебирать ключи, которые шумно звенели, – Стоп, что? Вместе? – резко дошло до него суть сказанного.       – Нет? Ну тогда вы просто ссыкло, которое не может признаться. Уж поверь, эти взгляды точно такие же как у моих знакомых, которые мутят, – усмехнулся Лорди, скрестив руки на груди и откинулся спиной на дверь.       – Да, ты прав. Но ссыкло в этом плане здесь только я, а он натурал, вроде, покрайней мере, он сам так сказал, – Лорди закатил глаза, – Чё закатываешь? Я серьезно, я вчера спрашивал.       – Прям в лоб, натурал он или нет? – перебил он брюнета.       – Нет, не в лоб. Сначала про отношения, потом как то само дошло до этого.       – Вообщем, что от меня тебе надо?       – Ну, можешь узнать кто он, что он, в кого влюблен? Тебе он доверит. А если он и гей, то сто процентов думает, что я отвернуть от него. Это же Глэм, – Лорди лишь согласно кивнул, но это относилось к последним двум предложениям.       – Ладно. Но с тебя оплата клуба после концерта, если вдруг я окажусь правым, – пожав руки, говоря так друг другу «договорились», они вернулись на кухню.       Около окна стоял Глэм, смотря вниз. Они находились на десятом этаже – самом высоком, – и вид был на весь двор. Где то бегали дети, где то собаки. В одной из луж, пока не было парней, искупался ребенок, а после получил от своей матери.       Увидев вошедших, он натянуто улыбнулся и потянулся рассматривать их на наличие каких то следов, намекающих на поцелуй – да, ревность Глэма       разыгралась.       Они, взяв с собой газировку и чипсы, ушли в комнату Лорди. Там стоял телевизор, которые они принялись смотреть. До матча было ещё долго, поэтому решили посмотреть сериал, идущий по одному из каналу.       На десятой серии Лорди знал – в начале главный герой будет признаваться в чувствах своей однокласснице. Поэтому когда начались титры девятой, он направил Чеса в магазин за газировкой, предварительно дав деньги. Так как титры были длинные, он успел собраться и выступить из квартиры и даже из подъезда. Когда началось признание, Лорди победно улыбнулся.       – А у тебя были отношения? – спросил он, косо взглянув на него. От этого вопроса блондин напрягся, о чем говорил хмурый взгляд, – Глэм?       – Нет, не были, – стараясь держать голос спокойным, ответил он, закидывая в себя чипс.       – Да ладно? У тебя и не было? А влюблялся? – тот стал прикусывать губы, что тоже говорило о нервности из за этого разговора, – Если не хочешь, то не говори, я просто интересуюсь, – коронная фраза, от которой чаще всего все раскрывались.       – Влюблялся, – еле выдавил из себя он. И в голову пришла не та девчонка со школы, а Чес. От этого становилось ещё хуже.       – Ого. А сейчас? Влюблен? – блондин начал кусать губы и из нижней выступила капля крови. Дурацкая привычка вновь вернулась к нему. Да и ещё по какой причине.       – Ну да, влюблен. Уже второй раз за два дня это спрашивают, – повысил он голос, а Лорди ещё раз для себя подметил, что умеет раскалывать людей, – И что тебе это дало?       – Мне? Ничего. А вот одному человеку ещё как даёт, – он усмехнулся, смотря как парочка в телевизоре уже целуются в спортзале. Да, в сериале все происходит намного быстрее.       – Какому? – придя в шок, спросил голубоглазый, перебирая в мыслях кому нужно знать занято ли у него сердце.       – Ну, конфиденциальность он не подписывал, но и если скажу, то скорее всего, прибьет, – в комнате повисла тишина. Лорди даже начало казаться, что слышит шестиренки в голове парня, – Да боже, Глэм, ты вроде умный, а догадаться не можешь. Неужели серьезно не догадываешься?       В глубине души он надеялся, что это брюнет, но здравый смысл все ещё присутствовал и показывал красный крест на этих местах. «Нет, этого не можешь быть», – говорил здравый смысл, – «Помнишь он рассказывал? Кэтрин, Лия, Элли..», – он взмахнул головой прогоняя эти мысли, но Лорди, наверно, посчитал это за отрицательно ответ.       – Уже для тупой личности Глэма, с которой видимо общаюсь, разъясняю. Ты знаком с ним уже давно, пришел впервые к нам с ним. Живёшь с ним в конце концов.       С каждым словом сердце все сильнее хотело вырваться наружу, а глаза стали с размером с тарелки. «Ну, видимо ошибся», – сказал здравый смысл, постепенно уходя из его сознания.       Чес. Это гребанный Чес.       «А хотя стой. Это ведь можешь шутка. Да, точно розыгрыш», – вновь здравый смысл резко ворвался, приглушив все остальные мысли.       – Ты шутишь? – голос стал будто не его. Какой то писклявый.       – Боже, какой же ты тупой. Скажи, Чес тебе нравится?       Вновь картина школы вспомнилась. «Скажи, она тебе нравится?» – спросил мальчик, имя которого он никогда не забудет – Трэвис Фэлпс, – показывая на девочку с темными, длинными волосами и карими глазами.       Тогда он ответил честно – «Да. Уже давно». И тогда начался его личный ад: летающие записки с угрозами от ухажёров Али, постоянные подножки, а один раз даже избили, за что потом ему влетело от отца. С ним и так никто не общался, а после этого так вообще все отвернулись, обсуждая за спиной. До этого тоже обсуждали – один из мальчишек увидел избитую руку когда тот переодевался на физре и не успел надеть кофту, а после разболтал всему классу, что он «режется». Но к счастью, до учителей это не долетело.       Только сама Аля никак не отреагировала, а лишь кидала сочувственные взгляды, когда его снова начинали задирать.       – Глэм, ты чего завис? – вывел из воспоминаний его Лорди, который понимал, что с минуты на минуту вернётся Чес, – Если он тебе нравится, то я никому не расскажу. Мне ты можешь доверить, мне самому однажды парень нравился, – врёт. Бессовестно врёт. При чем по всем пунктам. Не в кого он не влюблялся, а расскажет самому Чесу. Но не с целей засмеять, а наоборот – помочь.       – Я не хочу это обсуждать, – вновь нахмурился он. С коридора послышался хлопок двери.       – Да боже, нравишься ты ему, нравишься, не тупи и признайся. Не признаешься, лично придушу, – после этих слов в комнате появился брюнет.

***

      Вечером, когда Глэм обувался, парни вновь уединились в комнате. Вновь ревность окутала его и он подошёл к двери. Она была закрыта, но из за хорошего слуха мог многое различить.       – Ну и что он сказал? – спросил взволнованный голос. В нем он узнал Чеса.       – Чё, чё. Сказал что не было отношений, но, – последние он выделил радостным тоном, – Сказал, что влюблен. А когда я, извиняй, сказал, что он тебе нравится, то прям растерялся, покраснел. А когда я спросил, взаимно или нет, то отказался это обсуждать. Ну, а потом ты зашёл, – пересказал он весь разговор, даже с эмоциями Глэма.       «Вот так и доверяй», – пронеслось рассерженно в голове блондина.       – Блять, ты должен был делать все аккуратно, а не прямо говорить, что я влюблен в него, – повысил голос он, а после напоминания, что тот все ещё в квартире, тише продолжил: – Теперь даже смотреть на него стрёмно.       – Да че стрёмного? Ты ему ухо прокалывал, вот, что стремно.       – Странное сравнение, – фыркнул Чес, закатив глаза к потолку.       – Я сделал все, что смог, дальше сам разбирайся с этой информацией. Я бессилен. Все только в твоих руках, – с этими словами он открыл дверь, благо, тот успел отскочить, – Ну ладно, все, до воскресенья.

***

      Шли до дома они молча. Каждый прибывал в своих мыслях и не осмеливался поднять взгляд с земли. Когда они были рядом, то Чес сначала взглянул через окно – мать уже спала на своем кресле, пока на фоне шло какое то шоу с шутками людям за сорок.       – Тихо, – впервые за полчаса подал голос Чес и открыв дверь, они тихо прошли в комнату, – Ну что ж, мать дома. Теперь не выйдешь нормально, – устало выдохнул он.       – А как ты выходил, когда она пьяная например. Или просто видеть не хотел? – поинтересовался Глэм, но голос предательски дрожал, вспоминая подслушанный разговор. Чес сто процентов все понял. Но вот если это и впрямь была шутка, а тот диалог они разыграли, догадавшись, что он решиться их подслушивать? Глэм уже готов верить во все.       – Через окно, – он скинул с себя толстовку и улёгся на кровать, – Слушай, а можно я здесь ночь посплю? А то пружины в спину втыкаются, больно, пиздец.       Конечно же, причина была не только в пружинах. У него по пути домой выстроился план как убедиться на взаимность чувств.       – А я где? – удивился он, – На матрасе?       – Нет, ты че? Думаешь, что я тебя на матрас прогоню? – Глэм повел плечами, показывая ответ «не знаю», – Вместе поспим. Ниче страшного, кровать нормальная, а мы, вроде, не толстые. Поместимся.       Оба смотрели друг на друга и оба слышали стук собственного сердца. И оба боялись, к чему же может привести «ниче-страшного-вместе-поспим-одну-ночь».