Нам не понять друг друга

      Я смиренно сидел перед ним, пока он пытался спасти мое изуродованное тело. Его сомкнутые губы не давали мне расслабиться, я до сих пор чувствовал гнев в них. Он презирает меня или злится? Осуждает? Нет, я не могу о подобном думать, иначе руки вновь начнут искать нож, которого уже и нет. Хотя, учитывая то, что я сотворил с собой за эти часы, я уверен, что, если накроет сильно, то я и побегу за лезвием на улицу и буду искать его там в темноте.       — Ты же понимаешь, что не можешь привязать меня к себе на всю жизнь? — я вздрогнул и посмотрел на Рицуку. Он не поднимал на меня глаз, от чего моя тревога росла.       Я молчал, потому что не знал, как ему ответить. Ведь он был прав, я надеялся, отрезая здравый рассудок, что Уэнояма будет со мной всегда, всю жизнь, что он будет меня спасать, как сейчас. Свой нынешний покой я связал с ним. Я бежал в ночи за ним не только из-за страха за его здоровье, не только из-за совести, не только потому, что он реально стал моим другом, но и жалкое желание прекратить мою зависимость от самонаказания требовало отыскать Рицуку, который бы протянул мне руку и позвал бы носиться по крыше.       — После произошедшего ты реально должен валить к специалисту. Ты сорвался, потому что в этой квартире столкнулись я и твой папаша. Я, балбес, который полон пофигизма к этому миру и детский источник стыда. Я не смогу тебе помочь, я просто привяжу тебя к себе настолько, что случись какая срань и у тебя крышу сорвет.       Он специально сильнее надавил на рану, я вздрогнул и поднял на него взгляд. Он ухмылялся, как тогда при первой встрече, словно спрашивая: «И что же ты мне сделаешь?».       Куда он собрался? Он не сможет сейчас убежать от меня, это ничего не изменит ни для меня, ни для него. Но ведь однажды день настанет, когда он будет готов к переменам, а я? Буду топтаться на том же месте? Нет, я тоже должен идти, чтобы мы как раз и оставались вместе, были наравне. Но для этого надо отрезать от себя балласт, который тянет меня за шею ко дну, к тем воспоминаниям, где я слаб во всех смыслах.       — Сато? — он схватил меня за щеки, но я вырвался.       — Ты прав. Но мне не помогут. Я должен сам избавиться от причины своих проблем.       Я поднялся, не дав Рицуке закончить с помощью мне.       — Я вообще-то все ножи выкинул, — засмеялся Уэнояма, но тут же осекся, поймав выражение моего лица. — Ты серьезно? Тебя же посадят!       — Пф, — губы растянулись в жалкое и напряженное подобие улыбки, — ты серьезно веришь, что такое жалкое существо, как я, способно на нечто подобное?       Он ощутимо расслабился и вновь усадил меня перед собой, чтобы продолжать то ли лечить, то ли пытать — его неосторожность в движениях можно было расценивать двояко.       — Пока я буду хоть в чем-то зависеть от отца, это не прекратится. Все это началось из-за последних слов матери. Она попросила перед смертью вырастить меня лучшим, а отец, наверное, от горя помешался на этой фразе. Нет, я устроюсь на работу, я верну ему все деньги, которые он потратил на меня, на учебу, на квартиру.       — Да ты коньки откинешь, пока столько зарабатывать будешь, — Рицука откинулся на подушки и вперился на меня полусерьезным, полунасмешливым взглядом, видимо, побаивался, что его грубость может сбить хоть какой-то мой жалкий настрой.       — Да, но, что лучше — вообще ничего не делать?       — Иди к психологу или психиатру — я не шарю в чем разница, — он пнул меня, гад. — Можешь психолога сам оплачивать, это будет более знаменательно.       Мне надо было еще обдумать это. Предложения и опровержения Рицуки звучали разумно, но мне все же было страшно соглашаться с ним. Это пахло большими переменами, сражением с отцом. У меня, если быть честным с собой, то при воспоминании о том, что я так резко и бесстрашно осмелился крикнуть в лицо слова против его приказа, по спине и груди пробегала дрожь. А ведь, если я решусь отказаться от его «благ», то мне надо будет и решиться возвестить отца об этом.       Помню, в детстве я всегда просил кого-нибудь пройти за меня финального босса в игре. Не знаю почему, но я очень боялся всякого главного босса, разум как-то сам настраивал меня на худшее видение и сюжет с ним. И сейчас ничего хорошего от битвы с отцом я не ждал. Я просто не видел за горизонтом этого хорошего финала, к которому должен бы прийти.       Меня хлопнули по плечу. Я подскочил и повернулся. Рицука лыбился рядом.       — Опя-ять дрейфишь, — и правда, я зассал. Но, пожалуй, надо попытаться, вместе с Уэноямой, пока он здесь, пока не ушел, я должен попытаться.       — Придурок, мне теперь мясо руками рвать что ли? — мы оба рассмеялись. Рассмеялись над тем, что первоначально было настолько трагичным, что к этому не хотелось возвращаться.