Even Darkness can grow the true Sun

      В лучах восходящего солнца Малый дворец казался маленькой девочке просто огромным с его высокими башнями. Алина проснулась только недавно и теперь как околдованная неотрывно смотрела в окно экипажа на этот огромный замок. С ней остались только безымянные гриши из другого экипажа, которые сейчас стояли снаружи. Мирослава и Ярослав куда-то делись к огромному сожалению Старковой, которая была не прочь засыпать их великим множеством вопросов об этом здании. Сейчас оно было самым величайшим чудом, которое ей приходилось видеть за всю свою жизнь. Девочка захотела выйти наружу и немедленно принялась осуществлять свои намерения — застучала в двери кареты, недовольно смотря на гришей, которые не сразу обратили на неё внимание. Но она добилась своего — двери открылись, а на неё уставилась добрая половина гришей, ожидая, что же Святая будет делать. Прикасаться к ней или перечить откровенно боялись, поэтому только один гриш попытался остановить маленькую девочку, пытающуюся спрыгнуть с кареты:       — Госпожа, вы должны оставаться в безопасности, таков приказ…       Опешившая Алина, до этого занятая важным делом — попыткой преодолеть огромное для неё расстояние со ступеньки кареты вниз на асфальт, не снимая теплый кафтан гришей — удивлённо вытаращилась на мужчину в тёмно-синем кафтане с серебряной вышивкой и меховой шапочкой с какой-то странной бляхой в виде двух главой птички.       — «Госпожа»? — недоверчиво переспросила Алина. — Я не госпожа — я маленькая ещё.       — В любом случае, нам дан четкий приказ охранять Вас и следить за тем, чтобы Вы не покидали кареты, — сурово отрезал другой мужчина, собираясь заставить Старкову обратно залезть в карету. Та уже вскинула вверх ладошки, собираясь сделать тоже, что и перед экзаменаторами — призвать свет, чтобы ей наконец-то дали погулять. Почему-то эти люди не нравились ей, заставляя свет начинать растекаться по венам, хотя раньше девочке требовались долгие часы, чтобы призвать его и заставить хоть немного светиться под кожей.       Но дальнейшее развитие разговора прервала быстро идущая к ним небольшая группка людей, при взгляде на которую гриши вытянулись по струнке. Во главе её решительно и быстро шла высокая фигура в черном, а за ней еле-еле поспевали другие, поменьше и поярче — красные и уже привычные синие. Алина только спрыгнуть успела, чуть не упав — запуталась в кафтане, — как к ней уже подошла эта черная фигура. Вблизи это оказался нереально высокий мужчина, которому Алина была где-то чуть выше колена, смотрящий своим черным глазами очень пронзительно. По сравнению с этим статным и властным взрослым мужчиной Старкова выглядела растрепанным маленьким воробушком рядом с огромной холёной вороной. Глубокие темные глаза смотрели на неё с интересом, и сама девочка не чувствовала страха, глядя на него.       — Генерал Кириган… — залепетал тот мужчина, что пытался перегородить путь заклинательнице.       — Что произошло? — внимание генерала переключилось на говорившего, а Алина заметила стоявшую за спиной Мирославу и помахала ей рукой, улыбаясь. Та устало улыбнулась в ответ и кивнула, мол, я тебя заметила.       Пока взрослые говорили, Алина успела заскучать. Даже разговор был нескучным — о каких-то там происшествиях и прочем. Поэтому, шажок за шажочком, она приблизилась к заметно отдалившейся от неё фигуры в черном. Почему-то захотелось потрогать вышивку на его кафтане, который сильно отличался от других. Но это не удалось — генерал повернулся к ней как раз тогда, когда Алина подкралась сзади под недоуменные взгляды гришей. Подол его кафтана резко хлестнул её чуть ли не поносу, заставив недовольно поморщиться.       — Алина Старкова, значит… — протянул мужчина, внимательно её рассматривая, как будто не видел её до этого.       — Да, — ответила девочка и добавила со всей своей детской непосредственностью, — а ты кто? Ты правда тот самый злой гриш из страшных сказок, который всегда в черном и может создавать тени? У нас в приюте говорили, что вы детей едите, это правда?       Люди напротив ахнули в изумлении и приготовились к всему самому худшему — массовому нашествию монстров из теней или всего того, на что способен этот внук создателя каньона — но ничего такого не последовало. Мужчина наоборот, улыбнулся, можно даже сказать, что он был польщен этими словами. Давно Дарклинг не видел такой реакции на него, как минимум половину своей жизни. Мужчина осторожно присел на корточки, уровняв их. Теперь Алина могла нормально смотреть на него, не задирая голову вверх. Темно-карие глаза зацепились за странные застёжки кафтана, точнее, за выгравированный на них рисунок — солнце, а позади него тянулись черные лучи. Оно было почему-то странным, но Алина никак не могла понять, почему.       Девочка с интересом смотрела на лицо взрослого гриша, замечая в его глазах бездну спокойствия и интереса. Но не смотря на это, он показался ей… уставшим. Синяков под его глазами не было, но казалось, что он несколько ночей (и дней) не спал. Поэтому она вытащила одну руку из теплого кафтана в морозный утренний воздух и осторожно провела по носу Дарклинга. Детские пальцы с интересом с интересом прощупывали горбинку на носу мрачного и ужасного заклинателя Теней, который не отстранялся от неё, позволяя девочке изучить его.       Окружающие были напряжены. Они не понимали реакцию Черного генерала, который искренне ненавидел прикосновения и вполне мог за них напустить свои тени. Рассчитывая на то, что сначала генерал заставит Алину показать какое-нибудь чудо из тех, которые она показала экзаменаторам, они все получили довольно милую картину. Только вот вся милота сразу же уходит, если вспомнить, кто сейчас с Алиной и как этот человек поступает с предателями и всеми, кто осмелился тронуть его детей — всех гришей Равки.       Однако одно чудо эта маленькая девочка, сошедшая со страниц про Житие Святых и тех Святых, что когда-нибудь родятся, всё-таки показала.       Сила Старковой неожиданно для неё потянулся внутри, мягко перетекая по всему телу и согревая так, что даже кафтан уже не нужен был. Свет ласково попросил девочку разрешить ему выйти, и она ему разрешила, позволяя ему вытянуться и загарцевать на ладонях, образуя разные завитки и вихры.       Кириган бережно обхватил ладони юной полушуханки, усиливая сияние, которое взвилось вверх, как будто соревнуясь с настоящим солнцем в своей яркости. На лице Алины появилась широкая улыбка, а стоило ей посмотреть на остальных гришей, которые с ней не ехали и сейчас были похожи на рыб со своими выпученными глазами, так вообще хотелось смеяться.       Единственный, кто отнесся ко всему с относительным спокойствием, был Александр Морозов, Черный еретик, для всех же — какой-то там потомок в очередном поколении. Тьма, Скверна хоть и недовольно бурчала, когда её заклинатель опять куда-то с утра пораньше пошел, но теперь довольно урчала, разрешая этой маленькой солнечной девочке прикасаться к заклинателю и даже усиливала её. Да, Скверна не умела любить, восхищаться или испытывать какие-то положительные эмоции, на то она и Тьма, но чувствовать удовлетворение она умела, поэтому сейчас напоминала собой сытого тигра с длинными ядовитыми клыками и когтями. Она была довольна появлением заклинательницы Солнца также, как и сам Дарклинг, но немного по другой причине — заклинательница ещё ребёнок, значит, проще будет воспитать из неё нормального гриша и сильную заклинательницу Солнца.       Поэтому, когда мужчина встал, а девочка вцепилась в подол его кафтана, очень недовольно на него смотря, генерал со вздохом подхватил ребёнка на руки. Стеснения у Алины не было, поэтому она вполне спокойно устроилась в этом положении — обхватила шею Киригана и с этой высоты смотрела на гришей и дворец вдали. Эмоции внутри Алины бурлили, как кипящий котел в сказках про злых ведьм, и требовали прыгать, бегать и всё облазить, но Старкова сдерживала их, заставляя себя не елозить на пути ко дворцу. «У меня ещё будет время, чтобы разрушить и перебаламудить весь дворец» — успокоила себя девочка. А пока надо впитывать в себя ту странную, непонятную силу несущего её гриша, пока он не ушел.