Even Darkness can grow the true Sun

      Малый дворец был внутри просто прекрасен, но, к великому сожалению Алины, она сидела в одиночестве в какой-то очень большой комнате со строгим приказом, адресованным ей — «не выходить из комнаты и не пытаться призвать дар, пока он не придёт». Генерал Кириган сказал это настолько спокойно, что сразу стало понятно — нельзя ослушаться. Вообще. Как бы спокойно он её не донес до её новых покоев (это слово казалось Керамзинской сиротке чем-то несбыточным, нереалистичным), внутри девочка чувствовала, что с ним лучше не шутить. Он не Ана Куя, так просто с рук этого не спустит. Да и как-то очень странно на мужчину реагировал Свет Старковой — то вскидывался, готовясь её защищать, то отступал, чуть ли не урча, то просто играючи рвался наружу. Алине однажды доводилось видеть пьяного человека, и поведение её дара как никогда не напоминало именно пьяного, так как пока Дарклинг её нёс в Малый дворец, он успел сменить все эти три стадии, чем изрядно докучил Старкове.       Но самое странное было не это. Стоило этому теплому мужчине отпустить её в этой комнате и закрыть двери со словами «Скоро придут служанки и помогут тебе», как сила, до того хотевшая поскорее избавиться от его в сто крат усиливающих прикосновений, как она возмущено заголосила внутри девочки, своими воплями заставляя головную боль появиться и быстро ударяя по нервам.       Даже попытки облазить всю комнату не помогает. Старкова изучила абсолютно всю комнату и прилегающие к ней дополнительные. Ана Куя проводила занятия для старших сирот, обучая их различной терминологии из этикета («Свод правил поведения» как объясняла воспитательница) и как себя вести. Девочка умудрилась нарушить абсолютно все правила, которым их обучали — тихо шипела от головной боли («В высшем обществе, то есть среди аристократов, никогда не показывайте негативное выражение лица!»), валялась в одежде на кровати и перерыла все ящики в шкафах, посидела в пустой огромной ванне («Ведите себя прилично!»), но ничего из этого не помогло.       Девочка сидела бы и дальше в комнате, пытаясь успокоить Свет, который теперь не утешал и не поддерживал, как в приюте, а причинял боль, но в голове при взгляде на кафтан мелькнула мысль, которая настойчиво требовала подтверждение: ей дала кафтан Мирослава, она может лечить, раз однажды после очередных Алининых догонялок девочка получила ссадину, а девушка её залечила. Мирослава же прибыла вместе с Алиной и, пускай полушуханка её не видела, не могла же она просто взять и исчезнуть, правильно? Вот, надо её найти и попросить избавить от головной боли. Ну или генерала хотя бы найти, может, он поможет и не будет её ругать.       Спрыгнув с кровати и, поправив кафтан, девочка посеменила ко входу. Осторожно, стараясь не скрипеть половицами, черноволосая аккуратно приоткрыла дверь и высунулась наружу. Тёмно-карие глаза пристально оглядывали пустующий коридор на предмет внезапно появившихся взрослых — вдруг гриши умеют материализовываться из ниоткуда? — и выскользнула из комнаты. Прикрытая дверь смотрела на девочку осуждающе, настолько, что Старкова была уверена, что будь у этой огромной светло-серой двери руки, то та непременно бы утащила бы её обратно в комнату и не выпускала.       Но головная боль была куда сильнее, чем голос совести в купе со страхом, поэтому, под очередным сквозняком, гуляющему по Малому дворцу и смуглой ладошкой полушуханки, дверь захлопнулась.

***

      Как оказалось, найти нужного человека в самый острый и необходимый момент невероятно трудно. Свет, хотя и начал постепенно стихать, ещё не отпустил до конца девочку, периодически изо всей силы впиваясь в лоб и весьма неожиданно — в руки. Казалось, что руки обвили стебли роз, жутко острые и колючие, ранящие и расковыревающие кожу. Алина с этим сталкивалась впервые и, хоть было без понятия, из-за чего это произошло и почему до сих пор происходит, начала выстраивать в голове планы, как от этого избавиться. И первым на ум после Мирославы пришёл Дарклинг — с этим пока что малознакомым гришом Свет заметно добрел, да и, будем честны, после него и начался весь этот сыр-бор и буянство всегда ласкового и спокойного дара, который раньше её только защищал. И, раз дар рвался что-то делать, то проще найти генерала или хоть какую-нибудь информацию о том, что вообще происходит.       Именно с такими мыслями Алина тихонько прокралась в большое помещение с очень высокими стенами и такими же высокими стеллажами. Тяжелые двухстворчатые двери поддались на удивление легко, пропустив девочку туда, куда ей в принципе и надо было (хоть к Дарклингу было бы предпочтительнее) — в библиотеку. То, что у Алины сразу же перехватило дыхание от увиденного великолепия: множества книг с разноцветными обложками и узорными надписями на равкианском языке, что было неудивительно — она всегда любила читать, поэтому библиотека князя Керамзина регулярно подвергалась незаметным ночным грабежам, благо, Свет помогал ориентироваться в темноте. Поэтому сдержать восторженные вопли было трудновато, особенно когда Старкова нашла удобное кресло и забралась туда с ногами, предварительно сняв тяжелые ботинки, в которых она расхаживала и когда ехала в Малый дворец, и в самом Малом дворце. В этот раз, отличающийся от Керамзинских вылазок, как это называла сама полушуханка, прямо на столе лежала большая книга из синей кожи с надписью «Малая наука гришей: основы». Вообще, Алина не знала, что такое «Малая наука», но со слов Ярослава, который вечно её исправлял, когда она говорила «Магия гришей», это и было то, чем они все владели — управление внутренней силой. Поэтому Алина повозилась, устраиваясь в кресле по-удобнее, откинула назад две растрепанные косы, «Надо будет их переплести» подумала девочка и наконец устроилась с книгой, прикидывая, что за два часа, которые вроде бы должны у неё быть, она должна всё успеть.

***

      «Ага, как же» — хмуро думала девочка, смотря на грозно стоящую перед ней. Алина успела прочитать только первые двадцать страниц, посвященные самой вероятной истории возникновения первых гришей и появлению Ильи Морозова, и на самом интересном моменте появилась она — красивая девушка с длинными темными волосами и медной кожей, намного старше Алины и с такими синими глазами, что напоминали море. От этой девушки веяло какой-то дикой ядрёной смесью грозы и озоном, что заставило Старкову ощертиться и выставить невидимые иголки ежа вперёд. Где-то в глубине души ворочалось и вздыхало чувство того, что сейчас ей дадут люлей. Единственный плюс всей этой ситуации в том, что Свет, притихший с начала от книг, решил перестать свой террор и полностью вскинул вверх всю свою мощь, что вновь стала ласковой и потребовала выхода. Алина с трудом заставила его утихнуть и натянула рукава кафтана пониже, что бы эта девушка-гриш в синем кафтане и серебряной вышивкой. Судя по всему, она управляла воздухом, но полушуханка не была в этом уверена.       — Ты кто такая? — темно-синие глаза буравили взглядом её, Алину, не совсем опрятную девочку в потрепанном красном кафтане, вороньим гнездом на голове и шуханскими чертами лица, а также взглядом тёмных карих глаз исподлобья. Очевидно, что для этой холёной и лощёной гриш Алина — маленькое недоразумение, которое по ошибке оказалось в сводах Малого дворца, великой резиденции, не предназначенной для обычных.       Свет вновь стал болезненным, но на этот раз сталь жечь кожу, требуя выхода. Головная боль, внезапное и весьма обоснованное раздражение на всех, в особенности на Ярослава и Мирославу, которых не было с ней и забыли про неё, перетекло в с трудом сдерживаемую ярость. Поэтому вполне понятно для самой Старковой прозвучало:       — А ты сама-то кто такая? — Высоко вздернутый подбородок придавал заклинательнице вид маленького нахолившегося воробушка. Который, между прочим, может глаза кому-нибудь выжечь. Не с легкостью, конечно, но может.       Идеальные брови взлетели на этом идеальном личике, идеальном на столько, что казалось кукольным. Это откровенно раздражало и царапало самомнение. Всё-таки не хочется быть чудовищем на фоне красавицы.       — Я Зоя Назяленская, Шквальная и самая лучшая ученица из гришей. Поэтому повторю свой вопрос, пока не вышвырнула тебя от сюда — кто ты такая?       Тон жесткий, нереально хлесткий. От него хотелось спрятаться и сьежиться, лишь бы не трогали, но такой возможности не было. Алина начала было просчитывать варианты отступления, как раздались чьи-то быстры и громкие шаги. Тяжелая дверь распахнулась и ударилась об стену с такой силой, что чуть было краска не слетела со стены. На пороге стояла злая, растрепанная Мирослава, а за её спиной возвышался хмурый Ярослав с черным лысым котом на руках. У обоих были завязаны волосы в длинные хвосты, а у кота на его хвосте был бантик. Розовый.       Но выражение их лица не выражали ничего хорошего. Вообще. Даже у этого странного кота («А лысые коты вообще бывают?» — мельком подумала девочка), лежащего на руках парня, было убийственное выражение лица. Оставалась лишь надеется, что убивать будут не её.

***

      — О чём ты вообще думала?! Да нас генерал на корм волькрам из Каньона пустит, если узнает! — бушевала Мирослава, ведя (хотя правильнее сказать «Таща») Алину за собой. Мирослав куда-то скрылся (вроде бы покормить кота), но сейчас девочке одной злой сердцебитки. С двумя она точно не справится. — Вот ответь, что ты там вообще забыла?!       — Мне стало скучно и никого не было, — кисло ответила Старкова. Свет стих и не беспокоил, но внутри, где-то в печени было чувство, что если Алина скажет истинную причину своих хождений и блужданий по дворцу, то дар вернётся. Причем очень злым.       Откуда девочка это знала, сама заклинательница была без понятия, но своим предчувствиям она была склонна доверять. Однако был один непроясненный момент под названием:       Да что вообще происходит?