When I fall//Когда я упаду

— Что это было? — Драко смотрел, как Гарри наливает себе еще один стакан огненного виски. Это был уже второй с тех пор, как Гермиона ушла. Однако он не выпил его залпом. — Драко, — сказал он неожиданно серьезно. — Если я скажу тебе, я потеряю Гермиону навсегда. — Я не скажу ей, клянусь тебе, — он поднял взгляд на его отчаянные зеленые глаза. Гарри, казалось, колебался, но затем покачал головой. — Я не могу, правда. Я потеряю ее доверие. Он сделал глоток. Драко фыркнул. — Хватит драматизировать. Гарри снова выпил и рассмеялся. — Драко Малфой называет меня драматичным? — Пошел ты, ясно? — Давай поговорим о том, что произошло. — Это твой способ тонко сменить тему? Драко сел в кресло перед диваном. Ему никогда не нравилось в Гриммаулд Плейс. Там было слишком темно. И хотя Гарри и Джинни поменяли всю мебель, заменив старинную вишневую на более современную из березы, ощущение удушья не покидало его. Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Гарри взмахнул палочкой, и из другой комнаты к нему на колени перекочевала медицинская карта Драко. Он опустил стакан и открыл папку. — Как я уже говорил, стакан все еще находится под наблюдением, — начал Гарри, быстро пролистывая строки первой страницы. — Но благодаря анализу крови мы поняли, что это было подмешанное зелье забвения. Драко встал, чтобы сесть рядом с ним. — Да, целитель из Святого Мунго уже сказал мне об этом. — Капли воды из реки Леты, ягоды омелы, корни валерианы, основной ингредиент… — пробормотал он, читая то, что получилось в результате анализа. — Кровь Абраксана, Драко, — сказал Гарри, глядя Драко в глаза. Кровь Абраксана — мощный ментальный анестетик. — Да, но они, должно быть использовали что-то от Грейнджер. Волосы, слюну, что-то вроде этого… Гарри закрыл папку и повернулся к нему лицом. — Расскажи мне об амнезии. Драко провел рукой по волосам. — Странно, Гарри. Очень странно. Воспоминания, которые у меня были о ней, просто исчезли. Он глубоко вздохнул. — То есть, все, что тесно связано с вами двумя. Ты не помнишь близости с ней, разговоров. — Нет. Провалы в памяти. Хотя в тех воспоминаниях, из всех, где она есть, я как будто исключаю ее присутствие. — Черт, — прошептал Гарри в недоумении. — Это полный пиздец. Драко откинулся на спинку кресла. — Кто бы это ни сделал, он должен быть способным волшебником. А потом кровь Абраксана… — Абраксаны — очень редкий вид, Драко. Не похоже, что у твоего соседа в саду живет крылатый конь, — Гарри бросил на него многозначительный взгляд. — Мой отец, — сказал он как откровение. — У моего отца есть крылатые лошади. — Драко… — Это тоже может быть мотивом, верно? Мы не разговариваем друг с другом из-за Грейнджер, не так ли? Гарри ущипнул себя за переносицу. — Да, это верно. Но даже если так, откуда у твоего отца волосы Гермионы? Внезапно в комнате появилась Джинни Уизли. Она была вся в поту, а ее грязная форма «Холихедских гарпий» висела на ней, как тряпка. Драко встал. — Джиневра, — вежливо поприветствовал он ее, как делал всегда. Он не был уверен, действительно ли она ему нравилась. — Малфой, — ответила она, потирая щеку тыльной стороной ладони. — Как ты? — Хорошо. Я уже уходил. Джинни торопилась. — Ты можешь остаться, если хочешь. Я пока пойду приму душ. — Неважно, мы закончили, — сказал Драко, а затем повернулся к Гарри. — Попроси разрешение на осмотр в поместье и проверь лошадей.

***

Когда Драко вернулся домой, Гермиона выглядела очень потрясенной, свернувшись калачиком в углу дивана. Казалось, что она плачет, но она тут же вытерла щеки и натянула самую фальшивую улыбку, когда Драко подошел к ней. — Грейнджер… — он поднял руку, но быстро опустил ее. — Гермиона. Ты в порядке? Гермиона вздохнула, и Драко заметил россыпь бледных веснушек на ее носу. У нее всегда были веснушки? «Нет, конечно, нет». Он сел рядом с ней, и они оба смотрели прямо на камин в противоположной стороне комнаты. Драко сразу почувствовал, насколько она хрупка. Он повернулся, чтобы заговорить с ней, не зная, что именно сказать, но она удивила его и вложила что-то в его руку. — И что это? — спросил он, глядя на кольцо в своей ладони. — Ты больше не хочешь на мне жениться. Поэтому будет правильно, если я верну его тебе, — ответила она слабым голосом. Драко был ошеломлен. Он хмуро посмотрел на нее и через несколько мгновений откинул голову назад. За эти годы Грейнджер стала неловко красивой. Когда он видел ее в последний раз, в тот проклятый Новый год, он даже тогда так думал. Но теперь. Сейчас это было нечто такое, что он не мог объяснить. — Ты очень изменилась, — сказал он, заметив изящную линию ее носа. Она рассмеялась. — Надеюсь, это комплимент. Я бы больше не смогла, ничего выдержать сегодня. — Так и есть. Ты красивая. Гермиона подняла бровь. — С каких пор ты флиртуешь как ребенок? Его рот открылся, притворяясь обиженным. — Я не флиртовал! Она отбросила это подобие улыбки и почесала костяшки пальцев. У нее изменилось настроение. Очевидно. — Я иду к Рону. Он тоже волнуется. Она встала с дивана и прошлась по коридору. — Не жди меня к ужину, — продолжала она, надевая шарф, оставленный на столике у входа. — Гермиона, как ты хочешь спать? Она смотрела на него несколько секунд, не двигая ни одним мускулом. — Я… я не хочу сейчас спать с тобой в одной постели. Драко кивнул ей. — Хорошо. Я буду спать на диване. Должен ли он был ревновать ее к Уизли? Он не знал, но это было так. Он всегда был ее другом, прилипшим к ее заднице, как чертова пиявка. Он вообще не был поклонником Уизли. Он даже не был поклонником Гермионы Грейнджер, и все же он был здесь, в доме, который они делили вместе. Были ли они все еще вместе, когда он увидел ее в канун Нового года? Он не был уверен, Уизли в тот вечер не было. Драко вспомнил ее в этом проклятом золотом платье. Возможно, с того вечера она стала казаться ему красивой? Возможно, с того вечера он решил, что начнет ухаживать за ней? Он покачал головой, смеясь над этой мыслью. Он был Драко Малфоем. Как Драко Малфой мог ухаживать за Гермионой Грейнджер? Она… магглорожденная. Она должна была ненавидеть его, особенно после Пасхи 98-го года, когда он смотрел стеклянными глазами, как Беллатриса пытала ее. Он думал, что она умрет. Он думал, что Гермиона Грейнджер умрет в зале поместья в тот день, а он все равно не сделал ничего, чтобы остановить свою тетю. Во рту стало горько, и ему захотелось блевать. Он откинул голову на спинку дивана и посмотрел вверх, пытаясь успокоить дыхание. Внезапно ему не захотелось оставаться одному, потому что, когда он был один, он думал о многом. Зуд появился в его левой руке. Этого с ним не случалось уже много лет. — Черт, — пробормотал он, видя, как кровь просачивается сквозь рубашку. Он так сильно расцарапал себя. Он направился в подвал, где у него, у него и Гермионы, была комната, отведенная под зелья. Он порылся в шкафах в поисках Диттани. Он был уверен, что где-то оно есть. Он ударился локтем о котел и выругался. И тут он нашел волшебное растение. Он зашипел, когда трава соприкоснулась с кожей, испачканной Черной меткой, но, по крайней мере, кровь исчезла. Он вытер пот со лба и просмотрел на копию своей медицинской карты, которую целитель дал Гермионе, прежде чем отпустить их. Не Фестрал — слишком жидкая кровь Не Граниан Абраксан? ЕВРОПЕЙСКАЯ ЛОШАДЬ Он решил, что это были записи Грейнджер. Он решил, что она написала их за то время, пока он был у Гарри. Он улыбнулся. Должно быть, она была в отчаянии. Когда он вернулся наверх, то уснул мгновенно, не поев и не раздевшись. Он проснулся, когда рассвет окрасил комнату в сиреневые и светло-голубые тона. Он прищурился и сел. Он улучил момент, чтобы выругаться и посмотреть, как сильно болит его шея и правое плечо. Шаркая ногами, он пошел на кухню и начал греть воду для чая. Он сонно уставился на чайник, а затем повернулся к ванной комнате. Он снова выругался, потому что его вещи были в другой ванной, той, что в спальне. Он еще раз выругался, когда сова влетела в окно, когда он вернулся на кухню. Он взял «Ежедневный пророк», чай и молча сел за стол. Вернулась ли Грейнджер? Он не слышал, чтобы она возвращалась. Кухонный стол был маленьким, на двоих, и если бы с него не открывался прекрасный вид на задний сад, Драко бы его возненавидел. Он не любил высокие столы. Может быть, Грейнджер хотела этот стол? Он потрогал деревянную поверхность, вспомнив, как она сидела здесь вчера с разбитым видом. — Ты рано проснулся, — Драко подскочил на месте, услышав ее голос. — Блядь, Грейнджер, — он повернулся, чтобы посмотреть на нее. — Блядь, — повторил он. Она была практически полуголая. Она покраснела и совершенно неловко закрыла халат. — Извини, я не думала, что ты уже здесь, — она осталась стоять в дверях кухни. — Что написано в Пророке? — Там обо мне написано. Ничего такого шокирующего, — он посмотрел на ее ноги, когда она прошла на кухню и подошла к шкафу. — Тебе обязательно идти в Министерство? — Да, — сказала она, открывая первую дверь. Она заглянула внутрь, переставила пару банок, а затем снова закрыла ее. — Какие у тебя планы? Он оглядел Гермиону с головы до ног, пока она повторяла процесс со следующей дверью. Драко пожал плечами, хотя она была повернута к нему спиной. — Я перечитаю папку, изучу ингредиенты зелья… — он прервался, когда она открыла третью дверь. — Что ты ищешь? Она замерла и повернулась, уставившись на него своими розовыми щеками. — Ты не подскажешь мне, где находится кофе? — Разве ты не знаешь, где кофе? Ее лицо стало почти фиолетовым. — Ты варишь кофе по утрам, — он готов поклясться, что ее голос дрогнул. О, избалованная девочка. Драко с легкой улыбкой указал на правую верхнюю дверь. Она снова обернулась, а он отвел взгляд, чтобы продолжить чтение газеты. Драко слышал грохот кувшина и пластиковый звук кофейного пакета. Он попытался сосредоточиться на смехотворно банальных словах Скитер, но не смог. Его уши были полностью захвачены Грейнджер. Он услышал звук ящика со столовыми приборами, фильтровальной бумаги, а затем тоненький сердитый голос. — Дерьмо. Драко резко поднял голову. Гермиона держала ложку в воздухе, кофе расплескался по всей стойке. Он видел, как она глубоко вздохнула, положила ложку и прижалась к краю стойки. Он думал, что ему это привиделось, думал, что накануне вечером у нее дрожали руки, потому что она злилась на Гарри. Но теперь он ясно видел что это не так. Дрожь началась в пальцах, сотрясая предплечья. Она потянулась за салфеткой, и хотя ее руки еле дрожали, Драко показалось, что у нее начались конвульсии. — Гермиона, — сказал он, вставая и подходя к ней сзади. — Мм? — Ты дрожишь. — Ох. — Это моя вина? Я сделал что-то плохое? Стойка стала чистой, и Гермиона отбросила салфетку. — Боже, нет. Это происходит со мной уже несколько лет. Они просто дрожат, — сказала она, смотря на руки. Драко наблюдал за ее колебаниями и, прежде чем она успела сделать что-то еще, он схватил пакет с кофе. — Круциатус? Она не ответила. Она все еще не смотрела на него. — Гермиона. — Да, да. Круциатус, — повернулась она. Она потребовала пакет, но он отодвинул его. Он подумал, не поэтому ли он готовил ей кофе. — Иди одевайся. Я приготовлю кофе. Он смотрел, как она тяжело сглотнула, а потом покачала головой. — Не волнуйся, я возьму его в Министерстве. — Не говори ерунды, — бубнил Драко. — Я всегда это делал. Не понимаю, почему ты должна быть такой властной сейчас. Он улыбнулся ей. Она не ответила ему, но прочистила горло. — Мне жаль. — За что? — За бардак. Кофе для меня проблема. — Гермиона… — В любом случае, серьезно, я возьму его в Министерстве. — Почему бы тебе не использовать магию? Она одарила его грустной улыбкой. Затем она поджала губы и слегка кивнула. — Ты прав. Она вышла из кухни, прежде чем он успел ответить. Он принял горячую ванну в гостевой ванной. Ему не хотелось видеть ее, он чувствовал себя неловко. Он думал о ее руках, о кофе на стойке, о том, как она призналась, что это из-за Круциатуса. О том, как он оскорбил ее, предложив воспользоваться магией. Он мог бы избежать этой дрожи. Он вышел из ванны и посмотрел, как вода стекает в слив. Когда он перестанет быть трусом? Он наклонился над унитазом, и его с силой вырвало.