When I fall//Когда я упаду

— Это чертовски приятно, — задыхался он у нее над ухом. Его предплечья лежали по обе стороны от ее головы. Ей нравились его грязные словечки. Она не торопилась отвечать ему, потому что была потеряна. Потеряна, потому что каждый раз, когда их бедра соединялись, она вздрагивала от соприкосновения. Электрический разряд проходил через ее тело каждый раз, когда он полностью входил в нее, и она хныкала, когда он выходил. Он должен был быть внутри нее. Он должен был быть внутри нее, над ней, под ней. Она чувствовала себя такой пустой без него. — О, Драко. Я знаю, я знаю, я знаю, — простонала она. Слова даже не казались настоящими, когда они покинули ее губы. Она была вне себя от удовольствия. Он повернул голову и прикусил мочку ее уха. — Ты идеальна для меня, Гермиона. Она вздохнула и вцепилась когтями в его спину. Она хотела, чтобы он был ближе, хотя их грудные клетки были прижаты друг к другу. Он начал целовать ее, в щеку, в ухо, в шею. Она задыхалась еще сильнее, когда он издавал возбужденный вздох. Было приятно осознавать, что он наслаждается этим так же, как и она. Она никогда не думала, что он носит щит. Она никогда не думала, что в какой-то момент его маска может разрушиться. Она услышала, как он захрипел, потом перевернул ее, нагнул и продолжил трахать сильнее. Следом он рухнул на нее сверху, положив голову ей между лопаток, и заплакал. Она никогда не думала, что увидит Драко Малфоя таким, она даже не мечтала лечь с ним в постель. И все же, вот они. -Драко… — пробормотала она с одышкой. Он вздрогнул и снова начал двигаться, но плакать не перестал. Он впился ногтями в плоть ее бедер, и она напряглась. — Драко, — повторила она. Она хотела, чтобы это прекратилось, ей это уже не нравилось. — Пожалуйста, прекрати. Он не обращал на нее внимания и двигал бедрами быстрее, пока его движения не стали беспорядочными, и он не кончил внутрь нее. Гермиона выскользнула, прежде чем он успел рухнуть на нее сверху, и повернулась к нему лицом. Он стоял на коленях, пятки прижаты к ягодицам, а руки подняты вверх, упираясь в бедра. Он был полностью разбит. — Черт, — просто сказал он, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Я… Она посмотрела на него, а затем заползла в его объятия. Он обнял ее и заплакал еще сильнее. — Я всегда буду рядом с тобой, Драко, — сказала она и прижалась ухом к его груди. Она чувствовала, как бешено бьется его сердце. — Я думал, что у меня все в порядке, — горько рассмеялся он и нежно погладил ее по волосам. — Никто из нас не в порядке после того, что случилось. Это была война, а мы были детьми. Он резко выдохнул. — Любимая, — это был первый раз, когда он назвал ее «любимой». Ее глаза расширились от удивления, но он не мог видеть ее реакции. Кроме того, он называл ее «Гермиона», только когда они были в постели. Она всегда была Грейнджер. Она вздрогнула и крепче обняла его. «Не оставляй меня, любимый».

***

— Кто-то одержимый им, как его секретарша, — Рон повернулся и посмотрел на нее. Она была вынуждена отвлечься от своих мыслей. — Что? — она потерла виски. Ей было интересно, как долго Рон говорил всякую чушь. Он расслабил плечи и улыбнулся ей. — Ты меня не слушаешь. — Прости. Мерлин, прошло уже около пяти часов, а я скучаю по нему, Рон. Ты не знаешь, что я чувствовала, когда он так смотрел на меня. Его красивый рот, который тем утром творил с ней невыразимые вещи, вернулся к форме неконтролируемого презрения и презрительного смеха. Его прекрасные серые глаза, магнетические и соблазнительные, стали жгучими и злыми. — Прости меня, Миона. Я пытался подбодрить тебя, — Рон снова повернулся к ней спиной, заканчивая расставлять немногочисленные книги в маленьком книжном шкафу своей новой гостиной. Он купил участок земли примерно в двадцати милях от Норы, не так далеко от Френчбира*, и построил прекрасный маленький коттедж. Гермионе он понравился, он был очень похож на ее дом. А еще потому, что она помогала ему его обставлять. — Где твоя палочка? — спросила она, остановившись на том факте, что очень странно, что он не использует магию для наведения порядка. Он взял коробку и сложил ее, и затем бросил в угол. Он пожал плечами. — Понятия не имею. Не могу найти ее с утра. Гермиона засмеялась и пробормотала акцио*. Третья палочка Рональда Уизли медленно поднялась в руках Гермионы. На мгновение она посмотрела на нее. Она была очень похожа на две предыдущие, и ей стало интересно, не суждено ли и этой палочке также плохо кончить. После окончания войны Рон и Гарри провели несколько дней в Министерстве, пытаясь узнать о Похитителе, который конфисковал ее. Это было бесполезно. Похитителя осудили, но палочку так и не нашли. — Спасибо, — пробормотал он, забирая палочку из ее рук. — Я бы закончил несколько часов назад, если бы ты пришла раньше. Он улыбнулся ей, и она не могла не ответить ему взаимностью. — Я была немного занята, Рон! — она не злилась, но ей нравилось играть с ним. Он мог заставить ее забыть обо всем, по крайней мере, на некоторое время. — Могу поспорить, что ты сразу же отправилась к Гарри! Она перестала смеяться. Она все еще была в ярости на него. — У нас уже был разговор, — призналась она, когда он щелчком своей палочки открыл еще одну коробку. — Зачем? Она нервно коснулась подола своего свитера. — Он взбесился. Перед Драко. Знаешь, из-за… — она прервалась, не зная, как продолжить. Рон заглянул в коробку, закрыл ее и позволил ей подняться в спальню. — Из-за чего? Она почесала запястье. — Из-за моей ситуации после войны. — Послевоенная Гермиона, — сказал Рон. Он не засмеялся, и она тоже. — Да. Он собирался выложить все перед Драко. Он вывел меня из себя. Рон сел на диван рядом с ней. Он взял ее за руку. Ее руки дрожали немного меньше, когда Рон держал их. — Разве Малфой не знает? — Старый Драко знал, — сказала она шепотом. — Но сказать ему об этом сейчас было бы все равно, что умолять его о любви. Он бы почувствовал себя обязанным любить меня только за… это. — Гермиона, — серьезно начал Рон. — Мне никогда не нравился Малфой. Я не знаю, понравится ли он мне когда-нибудь. Но вы двое… — он наклонился к ней и вытер одинокую слезу на ее щеке. — Я хочу твоего счастья, Миона. И ты снова счастлива только благодаря ему. И он стал гораздо лучше. Гермиона вытерла нос тыльной стороной ладони. — Я должна сделать все заново, Рон. Я не знаю, способна ли я на это. — Ты самая сильная женщина, которую я знаю. Ты можешь сделать все это. Черт, ты заставила Малфоя влюбиться в тебя, — Рон слегка подтолкнул ее. — Ты помнишь старого Драко Малфоя? Гермиона опустила голову. — Думаю, следующие несколько дней освежат мою память. В этот момент Рон обхватил ее за плечи и прижал к себе. — На этот раз все по-другому. Он может не помнить, но в глубине души он это знает. Кроме того, он больше не невыносимый ребенок, теперь он взрослый. Гермиона смотрела на него и думала, что хорошего она сделала в жизни, чтобы заслужить такого друга, как он. — Я люблю тебя, Рон. Я рада, что пришла. Он улыбнулся ей, и это был бы эмоциональный момент, если бы желудок Рона не начал яростно урчать. Гермиона засмеялась, запрокинув голову назад. — Ты голоден? — Я не ел, потому что не мог найти палочку. — Ты такой идиот! Рон отстранился и посмотрел на нее. Он слегка покраснел. — Гермиона? — Что? — Не хочешь ли ты приготовить те пирожки с начинкой, которые делаешь только ты? Она закатила глаза. — У меня есть все ингредиенты.

***

Они продолжали разговаривать, пока Гермиона готовила курицу с грибами, а Рон делал вид, что помогает, пытаясь почистить картофель. Рон знал, что она не хочет, чтобы во время приготовления пищи использовалась магия, но пару раз он взмахнул своей палочкой. Она фыркнула и велела ему отойти в сторону. — О чем ты говорил ранее? Рон вопросительно посмотрел на нее. — Что-то о секретарше Драко. Он поднял палец, как будто прозрел. — Моя теория. Любовное преступление. — И ты думаешь, что его секретарша влюблена в него? — Гермиона засмеялась и выключила плиту. — Абсолютно. Ты же видела, как она говорит: «Я принесу вам кофе, мистер Малфой» или «Вот документы, которые вы просили». Совсем втюрилась в него. — Это ее работа! А потом, эта абсолютно обоснованная теория, которую ты придумал после единственного посещения кабинета Гарри, когда там был и Драко? Рон криво улыбнулся. — И та вечеринка. Вечеринка Департамента. Гермиона помнила ту вечеринку. Она была почти уверена, что секретарша Драко не была в него влюблена. Но все же… Она помнила ее тонкую руку на его бицепсе. Она помнила ее взрывной смех над не очень смешной шуткой Драко. Она помнила, как она сжимала челюсти, когда Драко шептал ей на ухо ласковые слова. — Ты тоже думаешь об этом, не так ли? — голос Рона ворвался в комнату как гром. Гермиона скорчила гримасу. — В любом случае, она не такая искусная ведьма. Она установила температуру духовки. — Двадцать минут. Дай им остыть, а потом можешь есть. Она поставила пирожки в духовку и пригладила волосы. — Разве ты не собираешься поесть со мной? — Я не голодна. Рон бросил на нее жесткий взгляд, а потом крепко прижал ее к своей груди.

***

К тому времени, когда она аппарировала домой, Драко уже спал. Она опустилась рядом с ним на колени и улыбнулась тому, как сильно будет болеть его шея на следующий день. — Я люблю тебя, — прошептала она, убирая прядь светлых волос с его лба. Она всегда говорила ему это перед сном. И он говорил ей это. И им не снились кошмары.

***

20 октября 2000 года Дорогая Гермиона, прости меня. Прости за вчерашнюю ссору и прости за то, что позволил тебе думать, что я буду злиться. Как я мог злиться, зная, что ты так счастлива? Ты прости меня за такую реакцию, это было бы не так, если бы ты сказала мне, что встречаешься например, с Дином Томасом. Я провел бессонную ночь, думая о том, что ты мне сказала. Я не слепой, Гермиона. Я всегда думал, что война изменила тебя, но я не хотел этого видеть, не хотел знать, что мой лучший друг потерян навсегда. То, что ты рассказала мне о себе (Рон называет тебя послевоенной Гермионой) и о Малфое, я уже знал в глубине души. Думаю, я оставлю за собой право назвать это «проектом Малфой-Грейнджер». Однажды я прочитал об этом в маггловской книге. Не знаю, правильно ли я помню (вдруг ты меня поправишь), но там говорилось что-то вроде: минералы с разным химическим составом имеют одинаковую кристаллическую структуру. Их называют изотопами? Во всяком случает, что-то вроде этого. Как такое может быть? Вы с Малфоем разные. Возможно, полные противоположности, и все же ты создала эту прекрасную прочную структуру из драгоценного кристалла. Он исцелил тебя, от войны, от боли, от страданий, а ты сделала его лучше. Лучше, чем он когда-либо был. Он — твой самый успешный проект. Пришли мне сову, когда почувствуешь, что готова простить меня. Я люблю тебя, Гарри В тот вечер она заставила Драко прочитать письмо Гарри. Они лежали в постели в ее маленькой квартире в центре Лондона. Они разговаривали и занимались любовью, как и каждую другую ночь на протяжении четырех месяцев. Уже почти рассвело, и она достала письмо и отдала ему, ничего не сказав. Она смотрела, как он читает и гримасничает, прежде чем сложить бумагу и вернуть ей. — Изоморфы, — сказал он низким голосом. — Я не думаю, как он. — Что ты имеешь в виду? Он погладил ее голый бок и подвинулся к ней ближе. — Я не думаю, что мы с тобой разные, Грейнджер. Она рассмеялась. — Хорошая шутка. Драко обхватил ее сзади и прижал к себе. — Я не шучу. Попробуй подумать об этом. Война, Темный Лорд и все это дерьмо разрушили нас одинаково, — он дышал ей в губы. Она не ответила. — Я не говорю, что я жертва, заметь. — Драко… — она не хотела возобновлять эту речь. — Мы — разные результаты одного и того же. Он облизал ее губы и поцеловал. Сильный, страстный поцелуй. Затем он повернулся и начал одеваться. — Полиморфы, — продолжил он, надевая брюки. — Одинаковый химический состав, они имеют различную кристаллическую структуру в зависимости от давления и температурных условий, в которых они формируются. Гермиона села, крепко прижимая простыню к груди. — Я все еще не понимаю, — сказала она, наблюдая за ним, пока он натягивал рубашку. — Мы были углеродом, а потом изменились. Он улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать ее в макушку. — Ты — бриллиант, Грейнджер. Ты — алмаз, а я — графит. А потом он исчез. Она не знает, почему она подумала об этом, когда услышала, как Драко блюет за дверью ванной. Ты — бриллиант, Грейнджер. Она опустила руку, и не стала стучать. Она не стала спрашивать, все ли с ним в порядке. Она не собиралась форсировать события. Сейчас он был углеродом, и если бы углероду было суждено стать алмазом, он бы им стал.