When I fall//Когда я упаду

Они схватили его. Его поймали. Идиот. — Драко, если мы будем теми, кто передаст Поттера Темному Лорду, все будет прощено, — сказал его отец, прежде чем его прервал Грейбек, который что-то прорычал. Драко потерял дар речи. Драко неуверенно подошел к Поттеру и застыл рядом с отцом. Он был так взволнован, что все его тело дрожало. — Я не знаю, — заявил Драко после долгого наблюдения за ним. — А что тогда с грязнокровкой? — прорычал Грейбек. Драко затаил дыхание, прежде чем луч света ударил в лицо Гермионы Грейнджер. — Слушай, Драко, а разве это не Грейнджер? — Его мать была резкой, возможно, в восторге от того, что нашла Гарри Поттера. — Я… возможно… да. Рой голосов заполнил его уши. Он замер на месте, узнав Грейнджер. Он смотрел, как она бросает пугливые взгляды на Уизли и Поттера. А когда он увидел, как Беллатрикс пробирается между ними и останавливается прямо перед ней, у него подкосились ноги. Пытаясь взять себя в руки, он наблюдал за тем, как его тетя и отец спорят о том, кто должен вызвать Темного Лорда. — Пленников нужно поместить в подвал, пока я думаю, что делать! — прогремела Беллатриса, обращаясь к Люциусу и Нарциссе. Он ненавидел, что она неуважительно относится к его родителям в их доме. — Подождите, все, кроме… кроме грязнокровки. Драко услышал крик Уизли. Грейбек отвел их в сторону, а Беллатриса схватила Грейнджер за волосы и потащила ее в центр комнаты. Она осталась стоять на коленях под палочкой Беллатрисы. Ее глаза блуждали по комнате. Он видел, как она пыталась придумать план, движение ее глаз было яростным, но на мгновение она остановилась только на Драко. Он не хотел смотреть на нее. — Итак… — палочка Беллатрисы пронеслась между глаз Грейнджер. — Не хочешь ли ты объяснить мне, откуда у тебя меч, грязнокровка? Грейнджер поджала губы. — О, если ты так хочешь, — усмехнулась Беллатрис. Глубокий, носовой смех. Она подняла свою палочку еще выше. — Круцио! Грейнджер закричала, и Драко отвернулся. Он услышал, как ее тело с силой шлепнулось на пол. Через бесконечную минуту проклятие прекратилось. Она повторяла снова и снова, и проклятие Круциатус ударило ее, два или три раза. Грейнджер начала плакать, ее тело сотрясалось в спазмах. Слезы текли по ее щекам, но рот не мог ничего вымолвить. Глупо. Почему она молчала? Драко пошатнулся назад, и его мать шагнула к нему. — Что случилось? — спросила она низким голосом. — Остановите ее, — он вытер лоб рукавом куртки. — Она не разговаривает, заставь ее остановиться. Нарцисса посмотрела на него, на ее лице было написано беспокойство. — Как ты попала в мое хранилище? — снова спросила Беллатриса. — Мы никогда не были в Вашем хранилище… это не настоящий меч! Это копия, просто копия! — Я не верю! — Это правда, — прохрипела Грейнджер. — Мы никогда не были в Вашем хранилище. Я клянусь! — Ты лжешь, грязнокровка. Беллатриса дала ей пощечину, и из ее горла вырвался вздох. Он услышал, как его мать велела отцу позвать его. Его отец поднял рукав до локтя и направил палочку на черную метку. — Драко, — она посмотрела на него, и ему показалось, что его сердце остановилось. Он почувствовал на себе взгляды матери и отца. — Драко, пожалуйста, — сказала Грейнджер. — Пожалуйста, пожалуйста, помоги мне. — Драко, пожалуйста, проснись. Проснись. Его глаза расширились, он задыхался. Он был весь мокрый от пота, ощущение, что он был под водой, казалось, ослабло. Он сел, ткань дивана была влажной от пота. Но его рука… Она горит. Она горит. — Он зовет меня, — он огляделся в поисках одежды. — Грейнджер, моя одежда. Гермиона стояла перед ним на коленях. — Драко… — Я должен идти. Он зовет меня. Он посмотрел на свое предплечье. Клеймо потускнело, но горело, как в аду. Он увидел, как рука Грейнджер сжалась вокруг него. -Послушай меня… Он поднялся с дивана. — Моя одежда. Темный Лорд, он… — Драко! Это был крик. Гермиона сжала его лицо в своих руках. — Это был кошмар, никто тебя не зовет. Волдеморт умер много лет назад. Он наблюдал за ней, пока жжение утихало, а сердце, казалось, замедлялось до нормального ритма. — Разве он не зовет меня? — Нет. Он больше никогда тебя не позовет. Она провела руками по его лицу, чтобы вытереть пот. Затем она положила их на его голые плечи. — Тебе холодно? — Нет. — Иди спать в спальню. Он, спотыкаясь, направился в спальню, пока Гермиона гладила его по спине. Он тяжело опустился на матрас. Запах простыней был знакомым. Это было хорошо. — Тебе холодно? — снова спросила Гермиона. -Да, — ответил он на этот раз. Он перевернулся на бок, и она натянула одеяло на его плечи. — Тебе нужна футболка? — Нет. — Хорошо, — она взяла свою палочку и начала идти к двери. — Куда ты идешь? — он поднял голову, чтобы посмотреть на нее. — На диван. — Нет, останься, — приказал он. Он не хотел быть грубым, но как она могла оставить его одного в такой момент? — Останься, — повторил он. Она мгновение смотрела на него, прежде чем обойти кровать. Драко почувствовал, как матрас опускается за ним. Несколько минут они лежали неподвижно. Он знал, что она не спит. Она не может быть моей. Она никогда больше не будет моей. — Старина Драко ошибался. — Ммх? — Ты не можешь быть моей, Грейнджер. И мне кажется абсурдным, что ты позволяешь мне так думать. Она вздохнула. — Спи, Драко. Он почувствовал прикосновение ее кончиков пальцев на своем плече, засыпая.

***

На следующий день он проснулся с раскалывающейся головой. Он стряхнул с себя простыни и повернулся к Гермионе, но ее там не было. Сегодня была суббота, поэтому ей не нужно было работать. Он сел и увидел на прикроватной тумбочке пузырек. Он выпил его еще до того, как прочитал записку: «Обезболивающее зелье. Я у Рона». Он встал с кровати и пошел в ванную. Их ванную. Его ванную. Он принял душ и достал из шкафа одежду. Он не стал бы сегодня искать противоядие, не стал бы изучать ингредиенты, не стал бы проводить эксперименты. Но ты моя. Нет, нет, нет. Она не твоя. Она никогда больше не будет твоей. Он пинал себя за то, что произнес эти слова. Ужин для него закончился через две минуты после того, как он произнес эти слова. — Я хотел бы произнести тост, прежде чем мы начнем, — сказал Гарри, поднимая свой бокал. — За память о тех, кто нас покинул. Джордж Уизли немедленно встал. — За Фреда. Гарри придвинул бокал к ее бокалу. — За Тонкс и Ремуса. Гермиона тоже встала со стула. — За Добби. Деннис Криви поднял свой бокал, но остался сидеть. — За Колина. Гарри заговорил снова. — За Северуса Снейпа. Драко тяжело сглотнул. — За Сириуса, — услышал он слова Джинни Уизли. — За Дамблдора, — Рон Уизли едва мог стоять на ногах. Он смотрел на него, поднимая свой бокал. Он бы прыгнул ему на шею, если бы не заговорил Невилл Лонгботтом. — А ты, Малфой? Драко повернул голову к Лонгботтому, который стоял перед ним, положив руки на стол, его голова вторгалась в его личное пространство. — Ты хочешь отдать дань уважения своему Лорду? Драко встал, и стул упал на пол. Он сильно ударил ладонями по дереву и принял такую же позу, как Лонгботтом. — Невилл! — закричала Луна Лавгуд. Драко почувствовал чью-то руку вокруг своей руки. — Драко, иди домой. Он посмотрел на Гермиону и стряхнул ее. Он ничего не сказал и вышел из комнаты. Он вбил себе в голову, что Грейнджер принадлежит ему. Возможно, если он скажет это вслух, это станет реальностью, и его воспоминания вернутся. Но он ошибался. Он был сломлен. И он никогда больше не будет с Гермионой Грейнджер. Кошмары. Сколько лет ему не снились кошмары?

***

— Что это за вонь? — сказал Драко выйдя из камина Тео Нотта, его ноздри начали болеть. — Драко! — Блейз вскочил с дивана и побежал ему навстречу. — Как ты? Он обнял его. — Неплохо. Тео, Пэнси. Пэнси подошла к нему и легко поцеловала в щеку. — Это запах искусства, мой друг, — Тео встал с кресла у другого камина и обнял Драко. — Я посвящаю себя живописи и нахожу это терапевтическим. Драко осмотрел большую гостиную Нотт-Мэнора. В каждом углу стояли незаконченные холсты, по полу были разбросаны банки с краской, некоторые открытые, некоторые закрытые. Занавески и ковры были испачканы, как и клавиши рояля в центре комнаты. — Он прав, Тео, — Пэнси зажала нос между большим и указательным пальцами. Она взмахнула своей палочкой, и большие роскошные окна распахнулись. Сразу же в огромную комнату ворвался холодный воздух позднего вечера. Драко занял свое место рядом с Блейзом. — Итак, Драко, Пэнси нам все рассказала. Он вздохнул и постучал пальцами по колену. — Думаю, я хочу избавиться от нее. Блейз выглядел потрясенным. — Почему? — Сначала я хочу выпить, — он посмотрел на Тео и чуть не рассмеялся над его нелепым халатом. — Что я должен сделать, чтобы получить выпивку? Тео откинул локон со лба. — Ах, да. С тех пор как вы заставили меня освободить эльфов, я должен делать все сам. Он встал и вышел из комнаты. — Разве все не идет хорошо, Драко? — Пэнси старалась не выглядеть довольной. — Я не могу понять, как я оказался с ней. Черт, мы… Тео выскочил обратно в гостиную, за ним левитировал серебряный поднос с четырьмя бокалами. Он передал бокалы гостям и сел обратно. — Боже, что это за хрень? — Драко сморщил все лицо, как будто съел лимон. — Это маггловский бурбон, — Тео в экстазе понюхал содержимое стакана. — Тщательно отобранный резерв, выдержанный в течение десяти лет в бочках из американского дуба. Гермиона подарила мне его на день рождения, — он озорно подмигнул ему. — Однако на вкус оно ужасно. — Я нахожу его приятным, — вмешался Блейз. — Смирись с этим, Драко. Это последняя бутылка, которая у меня осталась. Пэнси сделала глоток и скрестила ноги, обнажив верхнюю часть бедер. — Что ты говорил, Драко? — Я говорил, что мы ужасно с ней обращались. Мы называли ее отбросом, грязнокровкой, грязной. Наверное, я бы плюнул на ее труп, если бы она была мертва. — Мы больше не дети, Драко, — сказал Блейз. — Я знаю. Но ты хочешь сказать, что за одну ночь я решил трахнуть магглорожденную, и она простила мне семь лет дерьма? Они мучительно молчали целую минуту. Затем Тео заговорил. — Ты был со мной, когда видел ее в тот раз, — сказал он, отодвигая свой бокал. — Мы были в «Трех метлах», это было в мае или июне. — Май, — поправил Драко, вспомнив разговор с Гермионой. — Ты был так пьян. Ты увидел ее и сказал: «Я должен с ней поговорить». И ты пошел к ней. Около трех часов ночи я пришел к тебе, и она сказала: «Черт возьми, он действительно пьян», а я сказал «да», а ты хныкал и говорил «поговори со мной, Грейнджер», а потом она сказала «не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы он вернулся домой». — Ты сказал нам, что вы были вместе до рассвета, но ты не сказал нам, о чем вы говорили, — Блейз опустил стакан на подлокотник дивана. Драко перевел взгляд с одного на другого, а затем на Пэнси, которая явно не знала этой истории. — Может быть, тебе просто нужно напиться, — сказал Тео. Драко улыбнулся. — Если бы я только вспомнил, что мы говорили друг другу той ночью, это было бы хорошим началом. Пэнси фыркнула в третий раз за минуту. — Говори, Пэнси, — призвал ее Блейз. — Теперь ты можешь сказать все, что не сказала за эти три года. — Пошел ты, Блейз, — она нервно разгладила юбку. — Пэнси, — сказал Драко, его голос понизился на несколько октав. — Говори. Она посмотрела на него почти в страхе, но затем заговорила. — Я должна признать, что вы красивая пара, восхитительная. Но я думаю, что это фарс, — Драко оскалился. — Ты — всего лишь ее последний успешный проект, чистокровный отступник, который отрекается от своей семьи ради грязнокровки, которую отвергал годами, а она — твой последний пункт в списке искупления. — Пэнси… — вмешался Тео. — Я думаю, вы использовали друг друга, чтобы чувствовать себя лучше. И, кстати, — сказала она, вставая с дивана и ставя свой пустой бокал на поднос. — Я не думаю, что у тебя было что-то, что заставило бы тебя простить. Мы — часть Священных двадцати восьми, и я не думаю, что это ошибка — быть лучше других. Пэнси всегда так делала. Она начинала спор и уходила, прежде чем Драко или любой из них мог возразить. — Она сука, когда так делает, — сказал Тео, после того как Пэнси скрылась в камине. — Я ее терпеть не могу. Настала очередь Блейза встать и прорычать. — Не слушай ни слова из того, что говорит Пэнси. Ты не ее проект, и она не пункт в твоем списке. То, что говорит Пэнси, черт, у меня такое чувство, будто я слушаю наших родителей. Мы больше не такие, Драко. Драко поставил локти на колени и положил голову на руки. Теперь речь больше не шла о чистой и грязной крови. Драко понял это с тех пор, как стал партнером Гарри Поттера. Проблема была только в Грейнджер. Ты моя. Слова были кислыми на вкус, как только он их произнес. Если я скажу это, то это будет правдой. Если я скажу это, то станет ясно, как я оказался с ней. Нет, после этого не стало ясно. — Я должен идти, — Блейз взглянул на часы. — Скоро поговорим, Драко, — и он направился к камину. Тео посмотрел на пустой бокал Драко. — Еще бурбона? Драко пожал плечами. — Почему бы и нет. — Ты останешься на ужин? — Хорошо.

***

Он пришел домой рано. Гермиона выглядела ожидающей. На ней было длинное темно-зеленое платье с глубоким вырезом спереди и боковым разрезом длиной до колена. Она выглядела разочарованной, когда увидела его. — Красивое платье, — сказал он, начиная расстегивать рубашку. — Ты куда-то собираешься? Она нахмурилась. -. Я думала, мы собирались поужинать. -. Кажется, я не говорил тебе, что он перенесен на сегодня, — кисло ответил он. — В любом случае, я уже поел у Тео. Гермиона поставила сумку, которую держала в руках, на стул. — Я полагала, что ты хочешь пойти сегодня. — Ты ошибалась, принимая это как должное. -. Ты мог бы сказать мне, что ужина не будет. Он снял рубашку и положил ее на диван. — Как я должен был сказать тебе, если ты исчезла? — Я думала, ты хочешь побыть один, потому что, знаешь… — оборвала она. Блядь, скажи это. Поговори со мной. Он хотел было пойти в ванную, но обернулся. — Черт, Грейнджер. Почему бы тебе не заговорить раз и навсегда? Ты никогда не закрывала свой гребаный рот, а теперь? Ты боишься даже поговорить со мной, — он подошел к ней на расстояние дюйма от ее лица. — Не обращайся со мной, как с больным. Убери палку из своей задницы и поговори. — Поговорить? — в ее тоне сквозила ярость. Она скрестила руки на груди. — Я думаю, очевидно, мне есть что тебе сказать. — Отлично, — Драко взмахнул своей палочкой, и стул полетел позади Гермионы, заставив ее резко сесть. — Давай поговорим.