When I fall//Когда я упаду

Когда она была моложе, ей казалось, что любовь пахнет сладко, но в то же время пряно. Она не могла определить, что это, но знала, что это так. В ее сознании это был запах, как дымка. Потом, когда она выросла, она точно знала, что любовь пахнет пергаментом, свежескошенной травой и волосами Рона. Потом она приобрела другие оттенки. Ваниль печенья Молли, одеколон Гарри, лавандовые свечи, которые мама зажигала в доме, гель для волос отца, кожа квиддичных туфель Джинни. Рон потерялся в этих запахах, в любви вообще, и вскоре его выстроили в ряд с остальными. Для нее настоящая любовь теперь пахла чаем с апельсином и корицей, сосновой пеной и искуплением. Она капала с него, как вода при наводнении. Он был пропитан ею. — Драко… — задыхалась она на его губах. Его тело двигалось навстречу ее телу так идеально, что она каждый раз поражалась. Он заполнил ее настолько глубоко, что мог бы дотянуться своей длиной до ее сердца. Он положил руку ей на колено и согнул ее ногу. Он вошел в нее еще глубже, бессвязно стона на ее коже. — Еще раз произнесешь мое имя подобным образом, и я потеряю контроль, — ответил он, слегка улыбнувшись уголками губ. Он быстро поцеловал ее, а затем прижался лбом к ее лбу. — Блядь, ты такая красивая. В ее доме теперь пахло сексом, его кожей и хвоей. — Я должна тебе кое-что сказать, — объявила она, дрожа от удовольствия, но решительно. Он резко остановился и отстранился, чтобы посмотреть на нее. — Все в порядке? Я причиняю тебе боль? — он тяжело дышал. Она не ответила, только смотрела на него лихорадочными глазами. Он балансировал на своей руке над ней и смахивал волосы с ее лица. — Гермиона? Она почувствовала, как его эрекция затухает внутри нее. Она была вынуждена ощутить свою боль. Если бы она не держала его, ее сердце выскочило бы из грудной клетки. — Гермиона? — повторил он в тревоге. Слезы катились из ее глаз. Она медленно выдохнула, чтобы успокоиться. Он выскользнул из нее, выражение его лица выражало чистый ужас. — Скажи что-нибудь, или у меня будет сердечный приступ. — Я люблю тебя. Его глаза расширились. — Ты любишь меня? Она кивнула. Она улыбнулась. Бессвязная, бредовая улыбка. Ей казалось, что она сходит с ума. — Ты любишь меня, — повторил он, его голос был таким низким, что ей показалось, что он говорит сам с собой. — Драко, — она протянула руку, чтобы погладить его по щеке. Он прильнул к ней, как будто ее ладонь была источником жизни. — Ты снова сделал меня счастливой. — Гермиона, — он рухнул на нее сверху и прижался к ней всем телом. Он целовал ее глаза, щеки, линию челюсти, а она все еще улыбалась и плакала. — Ты сделала меня счастливым. Впервые в жизни. — Спасибо, Драко, — вздохнула она и провела руками по его лицу. — Я не хочу слышать это слово от тебя. Его глаза были дикими. — Это я должен благодарить тебя. Она покраснела. — Прекрати, или я буду обманывать себя, что ты романтик. Он поцеловал ее, на этот раз в губы. Это был долгий, плавный, простой поцелуй. — Я люблю тебя, — наконец сказал он. Он еще не говорил ей об этом, но она знала, что он любит ее, уже несколько недель.

***

— Я приготовил тебе кофе, — объявил Драко слишком громко. Гермиона покраснела, как только увидела его. Почему он всегда ходит по дому полуголым? — О, спасибо, — жадно схватила она чашку, которую он протягивал ей. Она обхватила горячую чашку руками, чтобы согреть пальцы. — Я вижу, у тебя хорошее настроение. — Возможно, я все еще немного пьян, — сказал он, наливая кофе в другую чашку. — Но если не считать этого, Поттер сегодня едет в поместье. Был вторник, и осмотр поместья в понедельник был перенесен на сегодня, так как Гарри вызвали по более срочному делу на север Англии. Драко снял напряжение, отправившись выпить в дом Тео. Она молча пила свой кофе, слушая, как Драко разглагольствует о каких-то теориях о своем отце, крылатых лошадях и наследстве. — И если мое предположение окажется верным… Гермиона фыркнула. — Но, любимый, — тут же замолчала она, осознав, как назвала его. Драко тоже был поражен. — Мерлин, прости меня. Твои разговоры о работе сыграли со мной злую шутку, — она, конечно, была фиолетовая от стыда. На мгновение, услышав, как он говорит о работе, с таким рвением и преданностью, она забыла, что он не был ее любовью. — Я не… я не хотела. Прости. Она не знала, почему она извиняется. Она думала, что он взбесится. Он будет кричать на нее, что она не должна позволять себе даже разговаривать с ним, не говоря уже о том, чтобы называть его любимым. — Грейнджер, — сказал он, протягивая к ней руку. — Это не имеет значения. Меня это не беспокоит. — Мне очень жаль, правда. Ты не представляешь, как сильно я хотела бы поцеловать тебя. Ты не знаешь, как я скучаю по тому, как ты обнимал меня. — Перестань извиняться. Она воздержалась от того, чтобы снова сказать «прости». Она посмотрела на него, чтобы увидеть, нет ли у него того знакомого выражения отвращения, которое было у него в школе. У него его не было. Он почти улыбался. — Ты мне кое-что напомнила, — объявил он, нарушая напряженную тишину. — Я не очень романтичен, не так ли? Вопрос застал ее врасплох. — Ты чрезвычайно романтичен, — ответила она. Было ли… розовым то, что она увидела на его щеках? — Боже, Грейнджер. У тебя, должно быть, золотая пизда. Она отмахнулась от него. — Ты романтичен, но по-своему. Драко сидел в кресле напротив ее, отчего у нее по коже бегали мурашки. Его глаза были глубокими ямами, в которых можно было утонуть. Он был предельно сосредоточен на ее словах, а от того, что он был без рубашки, и его тонизированные мышцы слегка подсвечивались ранним солнечным светом, у нее пересохло в горле. — Ты не говоришь пошлых вещей. Но ты делаешь мне кофе, готовишь курицу, которую я люблю, приходишь домой и говоришь: «Смотри, что я нашел совершенно случайно, и это книга, которую я люблю». Ты делаешь эти вещи. И пишешь заметки. — Заметки? — Да, даже письма. — Я хотел спросить, есть ли у нас совместные фотографии, — он обвел контур чашки своими изящными пальцами, не сводя с нее глаз. Гермиона тяжело сглотнула. — Если у тебя также есть эти знаменитые письма, я бы хотел их увидеть. Гермиона поняла, что смотрит на его атлетическую грудь, потому что ей потребовалось некоторое время, чтобы ответить. — Да, да, конечно. Я сохранила все. Они лежат в коробке на дне шкафа. Боже, она изголодалась по его прикосновениям. Его руки оставили болезненный след на ее коже. Она почесала руку, пытаясь отвлечься от скандальных мыслей, в то время как он, очевидно, грелся под ее взглядом, напрягая мышцы руки и прикасаясь к чашке совершенно неестественным образом. Кончик его пальца колебался на краю, как будто поглаживая ее нежную плоть, и она не могла не смотреть на него и не представлять, что он делает это с ней. Она старалась не потерять голову. — Я все сняла, когда ты вернулся из больницы Святого Мунго. Я думала, ты не захочешь видеть. Он откинулся назад, зарылся пальцами в свои светлые волосы, чтобы распутать их, показывая свое тело, пресс, в нижней части живота и шрамы, которые делали все таким чертовски эротичным. — Я тебе нравлюсь, Грейнджер, — сказал он, мускулы напряглись, когда он вернулся в исходное положение. Гермиона решила прочистить горло и наконец-то посмотреть ему в глаза. — Это вопрос? — Нет. Я просто уточняю, что я вижу, — он насмешливо улыбнулся, прикусив губу. — Ты мне тоже нравишься. Она старалась казаться незаинтересованной, не показывая своего истинного состояния души. Она буквально взрывалась. Она сделала глоток кофе, пытаясь скрыть улыбку, которая повисла на ее лице. — Сексуальное влечение часто приходит раньше, чем душевное, — она старалась говорить спокойным тоном, как будто его тело, его глаза, все в нем, не заставляло ее трепетать от потребности. -.Тогда все будет так, как ты скажешь, — он встал, и Гермиона наконец-то смогла вздохнуть. Но тут его сильные руки обхватили ее сзади, а теплое дыхание шевельнуло волосы возле уха. Она подумала, что он собирается сказать одну из своих грязных фраз, чтобы посмеяться над ней, чтобы заставить ее смутиться. -.Ты опоздала на работу, — пробормотал он вместо этого. Гермиона посмотрела на часы и выругалась, поспешно вставая и надевая туфли на каблуках, пока шла к камину. — Как только ты узнаешь что-нибудь о поместье, дай мне знать, — услышала она слова Драко, прежде чем ее охватило зеленое пламя.

***

Не то чтобы она надеялась на это. Но когда Гарри вошел в ее кабинет, с измученным, угнетенным лицом, с министерскими бумагами в руках, ее сердце ушло в пятки. — Лошади Малфоя чисты, Гермиона, — сказал он на одном дыхании. — Мне жаль. Гермиона сжала губы в тонкую линию. — Я так и думала, Гарри. — Я хотел сделать контрольную проверку, проверить реестры тех, кто владел крылатыми лошадьми и кто вошел в министерство в тот день, но… — он посмотрел на бумаги, как будто решение появилось из ниоткуда. — Реестры были уничтожены, когда Волдеморт захватил Министерство. — И никто не подумал о том, чтобы восстановить их? — Крылатые лошади — источник дохода без контрольного регистра. Их кровь стоит тысячу галлеонов за сантилитр. Тот, у кого они есть, ревностно их прячет, — Гарри нервно посмотрел на настенные часы. Казалось, он хотел смотреть куда угодно, только не в ее сторону. — Теперь мы ждем результатов стакана. Они должны прийти завтра или в четверг, — повторил он. Гермиона медленно кивнула. — Отдел не ищет противоядие, не так ли? — Нет, — сказал он с тихим вздохом. — Департамент заинтересован только в том, чтобы найти виновного. Драко сказал мне, что вы работаете над этим, верно? — Да, но работать над тем, что они нашли в его крови, сложно, — объяснила Гермиона, чувствуя, как паника закрадывается ей под кожу. — Ты увидишь, что с результатами стакана это будет уже проще, — успокоил он ее, протягивая руку через стол. Гермиона взяла ее и переплела свои пальцы с его. — Я поговорил со своим другом зельеваром на третьем этаже. Он тоже посмотрит. Гермиона попыталась улыбнуться ему. — Малфой был зол? — спросила она, пытаясь сменить тему. Гарри усмехнулся. — В ярости. Он сказал, что сам подаст жалобу министру. — Боже, как драматично, — прокомментировала Гермиона, откинувшись в кресле. — Ну, яблоко от яблони недалеко падает. Они поговорили некоторое время, в конце концов, обо всем остальном. О напряжении на юбилейном ужине, о Пэнси, а также о желании, которое, казалось, испытывал Драко. Гермиона пыталась дать понять Гарри, что причиной было воздержание, а не влечение Драко к ней. Через полчаса она осталась одна и послала патронуса Драко с плохими новостями.

***

К тому времени, как она вернулась домой, она уже знала, что что-то не так, как только переступила порог прихожей. Ничего особенно страшного не произошло, мебель осталась цела, и это уже было большим достижением. Просто… воздух. Жутковатый свет, падающий на подушки, рокот голосов из кухни, необычный холод, от которого по коже бежали мурашки. Она несколько раз позвала его по имени, прежде чем направиться на кухню. Нарцисса Малфой стояла посреди кухни, ее строгое лицо было искажено гневом, который она пыталась подавить. В то время как Драко… ну, Драко не пытался подавить ни черта. Он непринужденно шагнул к матери, вены выступили на шее, кожа покраснела, рубашка помялась и расстегнулась. — Миссис Малфой, — сказала Гермиона, надеясь сдержать его. — Добрый вечер. Драко на мгновение посмотрел на нее, но затем снова повернулся к матери. Нарцисса сделала то же самое. Она посмотрела на нее всего секунду, а затем снова повернулась лицом к сыну, на ее лице было написано отвращение. Гермионе захотелось дать ей пощечину. — C'este elle, je suis sûre (Это она, я уверена), — пробормотала Нарцисса сквозь стиснутые зубы. Казалось, она говорила это скорее себе, чем Драко. Он провел рукой по своим волосам. — Перестань говорить это! И перестань говорить по-французски, чтобы она тебя не поняла! Гермиона отступила назад, но Драко бросил на нее свирепый взгляд. — Не смей уходить. Она остановилась, ее руки сильно дрожали. Она посмотрела на них мгновение, прежде чем засунуть их в задние карманы брюк. — Прости меня, ладно? Я не хотел кричать, — он протянул к ней руку. — Иди сюда. Она была ошеломлена. Его словами, его рукой, тем, что Нарцисса возвела глаза к небу. Гермиона подошла к нему, но не взяла его за руку. Он яростно моргнул в ответ, и Гермиона подумала, не связано ли это с его окклюменцией*. Он сжал ее руку, не сильно, но она все равно подпрыгнула. Он подтолкнул ее к матери. — Скажи ей это в лицо. Нарцисса посмотрела сначала на сына, потом на нее, ее глаза сузились до двух щелей. Гермиона чувствовала запах ее цветочно-древесных духов вблизи. — Я думаю, это ты послала авроров в наш дом, — сказала Нарцисса, не выдавая никаких эмоций. — Ты слышала это, Гермиона? — Драко прошептал ей на ухо достаточно громко, чтобы его мать тоже услышала. — Она думает, что это была ты. Его хватка стала более энергичной. Гермиона попыталась что-то сказать в ответ, но он прервал ее. — Это был я. Блядь, он первый, кто пришел мне на ум. Кто мог сделать такую гадость, если не он? А-а, мама? — Драко… — Нарцисса сжала свою сумочку. Ее голубые глаза просканировали все лицо Драко. — Продолжай, — приказал он ей. — Продолжай говорить то, что ты говорила. Нарцисса шумно прочистила горло и как-то странно скривила губы. Гермиона опустила глаза. — Я хочу, чтобы ты вернулся в поместье. — Нет, нет, нет. Ты разговариваешь с ней, помнишь? Драко подтолкнул ее ближе к матери. Ее руки дрожали так сильно, что дрожь передалась и ему, и, конечно, Драко мог почувствовать все через прикосновение. Она попыталась отступить, но он не дал ей этого сделать. — Я хочу, чтобы Драко вернулся в поместье, — Нарцисса не смотрела на нее, холодно произнося эти слова. — Потому что…? Ну же, мама, ты хочешь остаться здесь до вечера? — голос Драко был в бреду. Он крепко прищурил глаза и вцепился в ее руку. Он царапал ее пальцы, но он, казалось, даже не замечал этого. — Ты делаешь мне больно, — пробормотала она, наблюдая за ним, пока он продолжал смотреть на свою мать. — Перестань так со мной разговаривать. Я всегда буду твоей матерью, — торжественно объявила Нарцисса. — Значит, я не так говорю? — он проигнорировал ее. В этот момент он повернулся к Гермионе. — По словам моей мамы, мне дали еще один шанс не быть с чертовой грязнокровкой. Гермиона задохнулась и посмотрела в его лихорадочные глаза. Она была уверена, что стена его окклюменции была поднята. Несмотря на это, боль была не меньше. Она поднесла руку к сердцу, инстинктивно, как будто могла успокоить боль, которая начала истончаться из груди и по всему телу. — Ты также сказала «блядь», верно? Ты обычно не ругаешься, мама. Это не очень элегантно с твоей стороны. Она не хотела плакать. Особенно в присутствии Драко и его матери. Но услышать это слово, произнесенное из его уст после стольких лет, было ударом в самое сердце. Она склонила голову, пытаясь прикрыться волосами, и издала всхлип. Она почувствовала, как Драко убирает руку. Она услышала, как он что-то крикнул матери, шаги и затем дверь. Гермиона неуверенно подошла к раковине и выпила немного воды прямо из крана. Она посмотрела на свои руки. Правая дрожала сильнее, чем левая. Она выключила кран и провела мокрыми руками по лицу. — Гермиона, — Драко подошел к ней сзади. Гермиона почувствовала его грудь на своей спине. Он обхватил ее руками и переплел свои пальцы с ее пальцами. Он положил их на стойку по обе стороны от раковины, пытаясь блокировать непроизвольные движения. Так не пойдет, Драко. — Гермиона, — повторил он. Он освободил одну руку только для того, чтобы убрать волосы с ее лица. Он был так близко, что она чувствовала кончик его носа на своей скуле. — Мне так жаль. Гермиона издала энергичный всхлип, который она сдерживала с тех пор, как он вернулся на кухню. Она почувствовала, как он напрягся, когда она зарыдала вслух, не заботясь о том, насколько нелепо она выглядит в его глазах. Да, Драко. Это слово все еще беспокоит меня. Особенно сказанное тобой. — Мне жаль, — повторил он. И повторил это три или четыре раза. — С меня хватит, Гермиона. С моей матерью, с моим отцом, хватит. Гермиона подняла глаза и упала ему на грудь. — Ты сделал мне больно, — смогла сказать она между вздохами. Судорожные рыдания продолжались даже тогда, когда он использовал все свои силы, чтобы повернуть ее так, чтобы заглянуть ей в глаза. Он был расстроен, его брови сошлись в центре. Он погладил то место на ее руке, где он держал ее. — Я не хотел. Прости меня. Я был зол на нее. — Не из-за этого! — она смотрела на него, ее подбородок дрожал, сдерживая слезы. Он вздрогнул. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом снова закрыл его. — За это слово, — сказала она. — Я не хочу слышать его от тебя! — она обняла себя руками и посмотрела вниз, ее глаза вскоре затуманились слезами. Драко схватил ее за подбородок и заставил посмотреть на него. — Я… я просто повторил то, что она сказала. — Мне это не нравится, — фыркнула она. — Я знаю, что это глупо, что прошло много лет. Но теперь ты не помнишь и… — Я больше не буду этого делать. Пожалуйста, прости меня. Я не могу видеть тебя такой, — он снова взял ее за руки. Он притянул ее к себе и обнял. Они обнимались долго, пока она не перестала плакать и ее руки не стали трястись, немного меньше. Драко осторожно погладил ее волосы, она вспомнила, что солгала ему, что сказала, что ей не нравится, когда трогают ее волосы. Но ей было все равно. В такой ситуации он не стал бы задавать вопросов.