When I fall//Когда я упаду

— Сонливость? — спросил Тео, держа перо в воздухе. — Нет. — Ты лжец, — вмешалась Гермиона. — Ты всегда хочешь спать! — Тогда я напишу «сонливость», — нацарапал Тео на пергаменте. — Помутнение рассудка? Он стиснул челюсти и уставился на него. — Я выпил чертово зелье забвения, что скажешь, Тео? Он поднял руки и снова написал. — Зуд в гениталиях? Гермиона рассмеялась. Было все еще странно видеть Грейнджер с Тео и Блейзом. Странно было видеть, как она болтает с Блейзом о совершенно бесполезных вещах и обменивается рекомендациями по маггловскому вину. Странно было видеть, как она смеется над идиотскими шутками Тео. Но в те дни было странно видеть ее смеющейся вообще. Прошло две недели после несчастного случая и неделя с тех пор, как Гарри сказал им, что со стаканом все в порядке. Ни защитных заклинаний, ни проклятий, ничего подозрительного, что можно было бы проанализировать в остатках кофе на дне. Короче говоря, на вид это был такой же стакан, как и любой другой. — Но как, черт возьми, это возможно, Гарри? — Я не знаю, что сказать. Либо существуют еще более мощные заклинания, которые авроры не смогли обнаружить, либо чашка действительно чистая. Гарри не сдавался. Он отправил стакан в немецкие лаборатории Министерства Берлина, полагаясь на их самые современные средства для проведения расследования, в котором участвовал один из лучших авроров британского Министерства, или так он его заверил. Не сказать что Драко был особенно популярен в Германии. Или в Англии. Гермиона была заперта в их комнате в течение трех дней. Драко видел ее только за ужином и был вынужден заставлять ее что-то есть, потому что она, естественно, отказывалась. Все свободное время она проводила, изучая медицинские карты Драко и записывая все, что могло показаться важным. Затем Драко попросил помощи у Тео и Блейза, так как они оба взяли предмет Зельеварение в качестве экзамена. Он решил не обращать внимания на тот факт, что Блейз считал, что единственное, что хуже всего в магглорожденных — это предатели крови, а Тео больше всех хихикал, когда он отпускал неприятные шутки в адрес Грейнджер в школе. Но теперь они были другими людьми, и идея пригласить их к себе домой для мозгового поединка оказалась не такой уж плохой. И так, каждый поздний вечер в течение четырех дней Драко был вынужден терпеть бредни Тео, абсурдные комбинации ингредиентов Блейза и просьбы Гермионы принести ей для экспериментов диковинное растение или редкий цветок. Всякий раз, когда причудливое воссоединение этих трех чудаков заканчивалось, у Драко начинала болеть голова. По крайней мере, Грейнджер снова смеялась. Было приятно видеть, как она смеется. На нее вообще было приятно смотреть, она радовала глаз. Драко решил, что она ему нравится. Но он не мог выбросить из головы мысль о том, что она нравится ему только потому, что его заставили ее полюбить. На чисто сексуальном уровне она была абсолютно… удручающей. Драко не знал, специально ли она это делает, но она делала вещи, которые его пугали. Когда они разговаривали, она облизывала губы так, что это казалось случайностью, но он был уверен, что она делает это, чтобы соблазнить его. Когда она пила воду прямо из бутылки, она смотрела вверх, и Драко был вынужден выбросить из головы образ того, как она стоит перед ним на коленях, готовая взять воду в рот. Когда она завязывала волосы в хвост, он не мог представить себе ничего другого, кроме как трахать ее, держа за этот чертов хвост. А потом у нее появились более рабочие методы. Первым в списке было белое платье. Чертовски белое платье, которое обтягивало ее изгибы так идеально, что Драко пришлось выйти из комнаты, чтобы не наброситься на нее. Второй в списке была пара маггловских джинсов, которые делали ее задницу еще более совершенной. В сексуальном плане он хотел уничтожить ее. К этому времени он мастурбировал почти каждую ночь, думая о ней. Но он понимал, что сексуальное влечение было наименее сложным. Она нравилась ему. С ней было приятно быть вместе. Она была веселой, талантливой. Он был очарован ее умом. Иногда он искренне удивлялся, как дым не идет из ее ушей. Но больше всего его удивляло спокойствие. Он чувствовал себя спокойно, когда был с ней. Первые несколько дней он был уверен, что, избавившись от матери навсегда, вынул валун из своей груди. Потом он понял, что это она заставила его чувствовать себя так. В гармонии. Когда они проводили время вместе, он смотрел на нее и понимал, что в долгу перед ней. Но теперь это не казалось таким уж неразрешимым долгом.

***

— Ты смотришь на меня, — сказала она ему однажды днем, когда она наклонилась, чтобы убрать ненужное растение, а он сидел на крыльце и пил чай. Тогда он понял, что еще не извинился перед ней по-настоящему. Он и раньше «намекал» на извинения, но так и не сказал ей прямо «прости». Он поставил чашку и скрестил руки на груди. — Я еще не извинился перед тобой. Гермиона наклонилась вперед и посмотрела на него, беспорядочные пряди волос выбились из ее пучка и прилипли к ее потному лбу. На ней была огромная черная толстовка с надписью MALFOY 1980. Драко не помнил такой толстовки. — Я тебя не слышу, — сказала она, долго наблюдая за ним. — Подойди ближе. Драко повторил то же предложение, но более громким голосом. — Правда, Драко. Я ничего не слышу. — Почему я прекрасно тебя слышу? Она пожала плечами и уперлась коленями в землю. Драко встал, дойдя до края сада, где заканчивалось кирпичное крыльцо и начинался участок земли и растений. -Я не полезу в грязь в своих новых итальянских туфлях. — Что? — Гермиона заложила руку за ухо. Мерлин, она хихикала, как маленькая озорная девчонка. — Тебе действительно стоит подойти поближе. Драко вздохнул и сделал шаг вперед. Он увидел, как грязь въелась в замшу его коричневых туфель, и застонал. Он медленно подошел к ней, пытаясь ограничить ущерб, но безуспешно. Когда он был уже близко, Гермиона села на пятки. Бросив пару пучков травы в стоявшее рядом потрепанное ведро, она подняла голову и посмотрела на него, прикрывая глаза от солнца одной рукой. — Мне жаль, Грейнджер, — просто сказал он, засунув руки в карманы. Она поджала губы. — Знаешь, у меня, наверное, сегодня проблемы с ушами. О, какие гадючьи глазки. — Почему бы тебе не встать на колени, Драко? Он сверкнул на нее глазами. — Грейнджер… — Боже, я вижу, как шевелятся твои губы, но ничего не слышу, — она тщетно пыталась скрыть усмешку. — Мои брюки, — начал Драко, подчеркивая разочарование. — Из чистой шерсти. Поскольку она продолжала смотреть на него, ничего не говоря, Драко громко вздохнул. Он встал перед ней на колени, и когда его колени встретили мягкую, прохладную грязь, по его спине прошла дрожь. — Теперь ты меня слышишь? — вызывающе спросил он. — Да, прекрасно, — ответила она, снимая садовые перчатки и бросая их в ведро. Внезапно его мужество, казалось, покинуло его. Может быть, потому что она была так близко и смотрела на него своими оленьими глазами, или потому что он чувствовал себя совершенно уязвимым в этой позе. Он посмотрел вниз и начал. — Мне очень жаль. Правда. За все. Я думал написать на пергаменте все, за что мне жаль, но потом мне показалось, что это чушь. Правда в том, что я помню все свои поступки по отношению к тебе, и нет ни одного, о котором бы я не сожалел. Я хотел бы обвинить внешнее влияние, но вина лежит только на мне. Я был придурком, трусом и засранцем. Он чувствовал на себе ее пристальный взгляд. — Гермиона, когда тебя пытали в поместье, я… Он поднял голову и увидел ее глаза, наполненные слезами. Ее смех пропал, и все ее тело было напряжено. Он был ошеломлен на несколько мгновений, прежде чем начать сначала. — Мне захотелось вырвать. Если бы я мог, я бы что-нибудь сделал, клянусь тебе. Это мое самое большое сожаление. Он смотрел, как она вытирает одинокую слезу, а потом заставил себя улыбнуться. — Я думала, тебе понадобится больше времени, — сказала она слабым голосом. — Ты очень повзрослел. Он наклонился, намереваясь взять ее руки, но не сделал этого. — Спасибо, — просто сказал он. Он снова опустил голову и попытался контролировать свое дыхание. Затем тяжесть в центре груди испугала его, и мутная масса сползла с его живота в промежность брюк. Он уставился на Гермиону, в руке которой был второй ком грязи. Она не теряла времени. Вторая пуля попала ему в шею, и он с ужасом почувствовал грязь на своей коже. — Я убью тебя на хрен, — прошипел он сквозь стиснутые зубы, а затем схватил еще один шар грязи, чтобы бросить в нее, но Гермиона взяла верх. Она бросилась на него, зажав его под своим телом. — Бедный Драко, — сказала она, смеясь и проводя измазанными руками по его рубашке. — Такой грязный и вонючий. Драко пытался схватить ее за запястья, держа глаза и рот полузакрытыми, чтобы избежать шальных брызг грязи, пока она мазала его все больше и больше. Она продолжала дразнить и смеяться, и он… делал то же самое. Он громко рассмеялся, не помня, как давно он так не смеялся, когда она набросилась на него сверху и изо всех сил старалась не попасться. Когда ему наконец удалось схватить ее за руки, он обнял ее и легко поднял. — Достаточно. Он встал и взвалил ее себе на плечи. Он зашагал по саду, Гермиона пиналась и слегка ударяла его по спине, оскорбляя его, продолжая смеяться. — О, малышка Грейнджер, посмотри на нас. Мы такие грязные. Нам нужна ванна. — НЕТ, — крикнула она, когда они проходили через гостиную. Драко вошел в гостевую ванную и усадил ее в ванну. Она держалась за живот от слишком сильного смеха, а он поспешил включить воду. Струя холодной воды ударила ей в лицо, и она удивленно вскрикнула. — Ну, это сделает тебя идеальной, — сказал он, намыливая ее с головы до ног. Они боролись за лейку душа, хихикая и толкаясь. Драко не знал, как он оказался в ванне. Он не знал, кто из них двоих выключил воду. Он знал, что впервые хочет поцеловать ее. Они долго смотрели друг на друга, ничего не говоря. Они оба запыхались, и у него в ушах гудело от нервозности. Он почувствовал, как его тело напряглось в предвкушении. — Я принимаю твои извинения, — сказала Грейнджер в какой-то момент. Он улыбнулся ей и вышел из ванны.

***

— Чтобы исключить некоторые комбинированные яды, я должен задать эти вопросы, — сказал Тео, подняв брови. — Итак, зуд в гениталиях? Драко бросил на него хмурый взгляд. — Тео. — Драко, — ответил он, подражая ее угрожающему тону. — Теодор. — Драккар. — Боже мой, — задохнулся Блейз, оторвав голову от книги. — Твое настоящее имя — Драккар? Гермиона рассмеялась. — Драккар — это корабль викингов! Драко закатил глаза. — Вы трое сведете меня с ума. — Итак, — снова сказал Тео. — Что с гениталиями? Если бы Драко мог испепелить его своим взглядом, Тео стал бы пеплом на ковре. — Мои гениталии в порядке. Хочешь посмотреть на них, Тео? Звук, вырвавшийся изо рта Тео, чуть не заставил Блейза расплакаться от смеха. — Блеарг. Нет, спасибо. Я бы хотел сохранить свой обед в желудке. — Я не хочу быть вульгарным перед дамой, полный придурок, — ответил Драко. Гермиона полностью игнорировала их. Она взяла газету, лежащую перед Блейзом, и начала жадно читать ее, бормоча что-то про себя. — Если бы в твоем мозгу была бактерия, вызванная фибрином, у тебя были бы симптомы. Инфекции, кисты или что-то еще, — объявила она, положив бумагу обратно на стол. Он увидел, как Тео кивнул, выглядя серьезным. — Я тоже так думаю. — Мы записали все, что нашли в его крови, — вмешался Блейз. — Разделив ингредиенты, необходимые для зелья забвения, и посторонние. Как вы собираетесь действовать дальше? — Поиск противоядия кажется очевидным решением, — вздохнула Гермиона. — Но если бактерии нет, что мы должны вылечить? — Поврежденную часть мозга. Если бы, например, он сгнил в одном месте, нам пришлось бы восстанавливать этот участок, — Тео поднял перо и что-то записал. — Разве в Святого Мунго не проводили специальных экзаменов? Драко пожал плечами. — Ничего необычного. Гермиона улыбнулась Драко, прежде чем встать. Она, Тео и Блейз сидели на полу, на ковре, каждый с одной стороны кофейного столика, а Драко сидел на диване, на его бедрах лежала книга о крылатых лошадях. — Давайте сделаем перерыв. Хотите чаю? Все трое кивнули. Драко вытянул руки вдоль спинки дивана, пытаясь скрыть тот факт, что он будет подглядывать за ее задницей, когда она дойдет до кухни. Чертовы маггловские джинсы. — Где была эта задница в Хогвартсе? — Блейз озвучил свои мысли. — Под бесформенной юбкой, — ответил Тео. Он остановился на несколько минут, поглядывая на дверь кухни. — Пойду посмотрю, не нужна ли ей помощь. Он слышал бормотание Тео и Блейза, пока шел на кухню. Примерно в это время волосы Грейнджер начали жить своей собственной жизнью. Они стали пушистыми и выросли в высоту по меньшей мере на пять сантиметров. Драко захотелось провести руками по локонам или, по крайней мере, произнести заклинание. Он подошел к ней, она в этот момент стояла к нему спиной, и положил руку ей на макушку. Она напряглась и сделала движение плечом, которое, казалось, говорило: «Уйди с дороги». Он тут же убрал руку. Только после своего нервного срыва неделю назад она позволила ему прикоснуться к ним. Возможно, она была слишком потрясена, чтобы спорить. — Я могу что-нибудь сделать? — Да, спасибо. Не мог бы ты налить воду в чашки? — она протянула ему чайник, и он тут же взглянул на ее руки. Они дрожали. Больше, чем следовало. Он посмотрел ей в глаза, и она улыбнулась. — Они дрожат, потому что я взволнована, — оправдывалась она. — Я чувствую, что мы делаем успехи, Драко. Он опустил взгляд на стойку и налил воду в чашки. — Спасибо, что пригласил их, — повторила она, заставив его слегка подпрыгнуть. Драко наклонился вперед, думая, что она поцелует его в щеку, но Гермиона лишь слегка сжала его бицепс. — Они действительно хороши. Драко мог бы что-то сказать, если бы филин семьи Малфой не приземлился элегантно на окно перед ними. Они оба посмотрели на конверт в его клюве и изысканные строчки имени матери. — Еще одно письмо от твоей матери, — сказала Гермиона, беря конверт. Сова не теряла времени и тут же улетела. Это было уже девятое письмо, которое она отправила. Драко взял чашки и по одной поставил их на поднос. — Пусть отправится туда же, куда остальные, — серьезно объявил он. Уголком глаза он заметил, как Гермиона перевернула письмо в своих руках. О нет. Она о чем-то задумалась. — Знаешь, Драко, я подумала, как все должно было быть. Если бы у нас была кровь крылатых лошадей… — Даже не думай об этом, Грейнджер, — оборвал он ее. — Попроси Поттера достать ее для тебя. Он увидел, как она кивнула. — Ты тоже не хочешь это читать? Драко поднял поднос, готовый вернуться к Тео и Блейзу. — Выброси его.

***

— Драко. Кто-то коснулся его плеча. Кто-то прошептал его имя. — Драко. Снова она. Он открыл глаза и огляделся. Он увидел перед собой ее тень. Он поискал палочку. — Драко, все хорошо, — заверила она его, нежно поглаживая его лицо. — Грейнджер, — прошептал он, его сердце колотилось в груди от страха. — Ты в порядке? Кошмар? Она улыбнулась и заправила прядь волос за ухо. — Нет, нет. Все хорошо. — Мне снился кошмар? Я кричал? — он не мог успокоиться. Почему она разбудила его посреди ночи? Должно быть, что-то не так. — Нет, Драко, правда. Все в порядке. Он посмотрел на нее получше. Казалось, она хотела ему что-то сказать. Почему она молчала? Она не выглядела испуганной. Она не выглядела грустной. Она не выглядела сердитой. Она выглядела… смущенной? — Ты намочила постель? Хочешь спать здесь? — Драко улыбнулся и сел. -Что? Нет! — Гермиона рассмеялась и игриво хлопнула его по плечу. — Слушай, я хотела спросить… Он увидел, как она сглотнула. — Почему бы тебе не пойти спать на кровать? Она достаточно большая для нас обоих, мы можем спать, не касаясь друг друга, если ты хочешь, конечно… — Почему? — он знал. Конечно, он знал. Он просто хотел услышать, как она это скажет. Он увидел, как она покраснела, несмотря на темноту ночи. — Я скучаю по тебе в постели. В том смысле, что сплю с тобой рядом. Я чувствую себя одинокой. Только если ты захочешь. Если тебе захочется прийти к нам в комнату… — Конечно, — просто сказал он, прежде чем встать, взять подушку и пойти в спальню.