When I fall//Когда я упаду

Драко мог сделать только две вещи, пока Гермиона не исчезла. Первое — попытаться схватить ее. Что ему не удалось. Вторая — услышать, как Гарри умоляет Джинни, буквально умоляет, положив руки ей на живот, воспользоваться камином и отправиться домой. — Джин, я умоляю тебя, — ныл Поттер. — Это не так, как в прошлый раз. Иди домой. Тео двигался рядом с Драко, его палочка была зажата в руке, а пот капал с висков. Драко посмотрел поверх его головы. Там было по крайней мере три человека. Они двигались вдоль заграждений, произнося заклинания и бегая по периметру. Тео повернулся и посмотрел вместе с ним. — Тео, — сказал Драко. — Вы — гражданские. Уходите. Тео посмотрел на него так, словно он сказал самую нелепую вещь, которая когда-либо выходила из его рта, и улыбнулся. Блейз громко позвал Дафну, Пэнси и Джинни, и они побежали внутрь. — Поттер, — Драко ударил по столу и уронил бутылку с вином, когда подошел к нему. — Они прорвались через защиту в двух милях отсюда. Поттер посмотрел на далекую точку. Вспышки беловатого света мерцали в его зеленых глазах. — Как работает защита? — Только Гермиона и я можем аппарировать внутрь, — объяснил он, тоже глядя на свет. — А люди снаружи видят только пустую равнину. Они услышали треск, когда Блейз вернулся на крыльцо. — Их пятеро, — выдохнула Грейнджер. Драко почувствовал облегчение, но в то же время ему хотелось встряхнуть ее и накричать на нее. — Куда ты пропала? — он старался говорить самым спокойным тоном, на который был способен. — На крышу, — она откинула волосы с лица тыльной стороной руки. — Сзади есть пролом, но они не проникают внутрь. — Черт, — воскликнул Поттер. — Я не могу использовать камин, это займет слишком много времени. Я пошлю патронуса. — Мы можем отправить по одному, — предложил Блейз Гермионе, как будто он и Поттер не были двумя гребаными аврорами. — Блейз, — огрызнулся Драко. — Вы чертовы гражданские. Идите домой, запритесь в комнате, делайте что хотите, но вы не можете вмешиваться. В тот момент, когда серебряная лань Гарри отлетела от них, чтобы попросить подкрепления, окна дома взорвались. Драко был ранен в лицо. Простреленные оконные стекла отозвались старой болью: на пол поместья рухнула большая люстра. — Сбросьте чары, — крикнул Поттер, перепрыгивая через перила и бросаясь в тыл. Тео побежал за Гарри, а Блейз побежал в противоположную сторону, проходя прямо рядом с Драко. Драко почувствовал, что его лицо горит, как от крови, так и от гнева, который чуть не заставил его наложить на друзей колдовство. Он сбросил защиту и побежал через сад. По пятам за Гермионой. — Грейнджер, — рявкнул он, пытаясь остановить ее, но она уже достала свою палочку. Драко уже мог представить, как ее кровь течет по их саду. Мерлин, это казалось таким реальным. Пожиратель Смерти, находящийся напротив них, жил в поместье, но Драко не мог вспомнить его имя. Поток алого света коснулся ее, когда Драко оглянулся. Еще один Пожиратель приближался справа. Драко резко дернулся вперед и подошел к Гермионе. — Уходи! Авроры идут, — сказал он. Чары прошли мимо него только потому, что Гермиона дернула его. — Я не думаю, что могу оставить тебя одного! — Я забочусь о тебе! Уходи! Аппарируй! Драко пытался обезвредить Пожирателя Смерти, стоящего перед ними, пока Гермиона двигалась справа от него, чтобы защитить его от другого. — Это Лестрейндж, — сказала Гермиона, когда они сражались спина к спине. Он бросил щит и повернулся, чтобы посмотреть на него. Заклинание Гермионы промахнулось мимо его плеча на дюйм, на его лице появилась ухмылка, когда его глаза встретились с глазами Драко. — Оцепенение, — Тео подошел к безымянному Пожирателю Смерти, который упал, кувыркаясь, на землю. Кровь зашумела в ушах, когда Родольфус ударил Тео заклинанием в грудь и вырубил его. Гермиона прыгнула к Тео, контратакуя. Родольфус закричал от боли, едва согнув правое колено, а затем снова выпрямился. Драко удалось оглушить еще одного человека, появившегося из высокой травы вокруг дома. Другие головы приблизились, и Драко заподозрил, что из пятерых Пожирателей Смерти осталось не так уж и много. Он услышал крик Гермионы, вспышку красного света, и еще один Пожиратель упал в нескольких футах от него. Но когда он обернулся, Гермиона была сбита Родольфусом. Драко видел, как ее платье разорвалось по всей правой стороне тела до ребер, глубокая трещина рассекла ее ногу, и она заблестела от свежей крови. Она упала в траву рядом с Тео, издав оглушительный крик. Драко наложил на них защитное заклинание, пытаясь подобраться к Родольфусу, чтобы обезвредить его. Он на мгновение огляделся, прежде чем аппарировать прямо перед ним. Родольфус не удивился. Он нанес ему старомодный удар прямо в живот, от которого тот наклонился вперед и задыхался. Прежде чем он успел даже подумать о том, чтобы оглушить его, Родольфус обезоружил его и заставил их аппарировать на расстояние нескольких миль. — Инкацеро.* Драко почувствовал, как веревки туго обхватили его тело. Он упал на колени и стал бороться, делая только хуже. Веревки затягивались все туже, а та, что была на шее, заставила его задохнуться. Драко наблюдал за злобной усмешкой на лице Родольфуса, который держал свою палочку на уровне его лба. — Что это? Какая-то казнь? Родольфус лукаво улыбнулся и слегка наклонил голову. — Наверное, так бы и было, если бы ты не был таким драгоценным, маленький Малфой. Его палочка незаметно шевельнулась, и веревка на шее снова натянулась. — Я должен вскрыть твои кишки собственными руками. Драко почувствовал, как его кровеносные сосуды закрываются; чувство паники начало пронизывать его, когда он смирился с тем, что если он и не мертв, то все равно очень близок к этому. — Ты решил спариваться с грязнокровкой. Твоя тетя перевернется в своей могиле, — сказал он скорее как вывод, чем как вопрос. Драко вздохнул, но струны снова натянулись. Он почувствовал, как лопаются капилляры его глаз. От крови на лице исходил тошнотворный запах, он едва сдерживал рвотные позывы. — Я бы хотел понять, что такого завораживающего в этой грязнокровной дряни. Черт. Он знает. Он знает, кто это сделал. Родольфус ударил его ногой в грудь, и Драко опустился на мягкую грязь. Дышать становилось все труднее и труднее, и его силы, полностью отданные поиску воздуха, не позволяли ему сделать ничего, кроме как опустить веки, оставив глаза слегка закрытыми. Он мог видеть звездное небо, но оно было размытым. Он мог видеть профиль Родольфуса, но он был размыт. Он больше не держал в руке свою палочку. Появилось мерцание. Драко решил, что это нож. — О, маленький Малфой. Ты не знаешь, сколько мне стоит не убить тебя прямо здесь. — Чего тебе это стоит? Что ты теряешь? — ему удалось пробормотать. Низкий смех. — Не торопись, племянник. Если бы я не дал этот Непреложный обет… Драко ожидал ужаса. Боли. Но странное спокойствие овладело им, когда путь стал совершенно темным и трагически безмолвным.

***

Драко то выходил, то входил из бессознательного состояния. Окунулся в замерзшее море, в котором он не умел плавать. Он слышал, как всхлипывает его мать. Он слышал, как звенела ее бриллиантовая брошь каждый раз, когда она похлопывала себя по груди, чтобы успокоить дыхание. Он хотел успокоить ее. Сказать ей, что все будет хорошо. Но он не двигался. Он чувствовал запах краски. Он обжигал его носовые пазухи. Он почувствовал, как Пэнси плачет, прижавшись к его левой руке. Он чувствовал, как она прикасается к марле на его руке. Эта рука причиняла ему боль. Он чувствовал, как ее волосы щекочут кожу его предплечья. Он был уверен, что пошевелился. Пэнси громко вздохнула. Но его глаза оставались закрытыми. С ним разговаривал один целитель. Он называл его не «мистер Малфой», а «аврор Малфой». Ему это нравилось. Это заставляло его чувствовать себя важным. Он чувствовал себя настоящим человеком, с личностью, а не коматозным волшебником на койке в больнице Святого Мунго. У него был приятный голос. Глубокий. Расслабляющий. Он читал ему статьи в «Ведьмином еженедельнике». Как только он всплыл, он попросил воды. Это был тот самый целитель. — Аврор Малфой, — сказал он, подбегая к бутылке. — Рад видеть Вас снова. Он выпил и кивнул. А потом он снова погрузился в дрейф. Его мать, снова. На этот раз она не плакала. Должно быть, целитель предупредил ее, что Драко на мгновение проснулся. Драко думал, что сходит с ума. Он принюхался к запаху одеколона отца. Он слышал стук его трости по линолеуму пола. Он чувствовал, как он сжимает его колено и поглаживает голень рукой в перчатке. Его мать издала дрожащий вздох. — Люциус… — О, Драко. Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь меня простить. Три зелья протиснулись между его губами. У него хватило сил проглотить. Время казалось тянулось. Драко не мог сказать, сколько времени прошло с момента обморока. Иногда казалось, что прошли дни, недели. Иногда казалось, что прошло несколько часов. Когда казалось, что прошло несколько дней, в животе поднималась паника. Потому что единственным человеком, которого он не мог почувствовать, была Грейнджер. Больше всего времени рядом с ним проводил Тео. Он говорил без остановки. Чаще всего это были темы, за которыми Драко не успевал следить. Тео всегда много говорил. О чем угодно. Он просто хотел поговорить, чтобы сказать ему, чтобы он заткнулся. Целитель напевал. Всегда одна и та же песня. Он открыл глаза. Он был один. Комнату освещал только свет из коридора. Он поднял левую руку и посмотрел на нее. Кровь просачивалась сквозь марлю. Он попытался пошевелить пальцами, но боль ударила в мозг. Медленно веки снова опустились. Где ты? Драко узнал Блейза по его грубоватым прикосновениям. У Блейза была тяжелая рука, но его кожа была мягкой и теплой. Он знал, что фыркнул, когда тот слишком сильно похлопал его по животу. Тео вызвал целителя. Но Драко продолжал спать. Где ты. Где ты. Где ты. Где ты. Где ты. Иногда он задерживал дыхание. Делать это было больно, как будто дыхание было единственной вещью, которая одновременно и контролировалась, и не контролировалась им. Когда ему казалось, что он задохнется, он открывал глаза. Когда он сделал это в третий раз, в комнате появилась целительница. Это была женщина средних лет. Она не видела, что он открыл глаза. Ее палочка была направлена на большую мокрую губку, которой она мыла обнаженное тело Драко. Дверь была закрыта, воздух был теплым, приятным. Драко продолжал наблюдать за ней, пока она продолжала натирать мочалкой, не в силах привлечь ее внимание. — Бабушка… — пробормотал он, и целительница посмотрела на него. Губка упала на кость в его левом бедре и сползла в сторону, рядом с его задницей. — Грейнджер. — О, нет, милый. Я Киллиан, — тихо сказала женщина. Она взмахнула палочкой, и губка исчезла. Еще один шорох, и на него упала простыня, закрывая его от шеи вниз. Глупо. Глупо. Где Грейнджер. Грейнджер. Гермиона. Лекарь заставил его выпить зелье. Он снова упал. Это было зуд. Рядом с Темной меткой. Он поцарапал там кожу. Он должен был быть один, потому что никто не вздохнул с надеждой. Его пищевод горел. Он был убежден, что Гермиона мертва. Когда откровение поразило его желудок, все его тело начало сотрясаться от рыданий. В горле образовался комок, когда его резко разбудили собственные стоны. Сердцебиение участилось до такой степени, что казалось слишком быстрым, чтобы с ним справиться. У него перехватило дыхание. Он закашлялся. Он кашлянул. Он сильно кашлял. Он открыл глаза. Слезы были теплыми и катились по его щекам. Дверь открыл целитель. — Аврор Малфой, — сказал он, когда Драко попытался сесть. — Подождите. Драко вытер лицо левой рукой, единственной, которая была покрыта марлей. — Грейнджер. Целитель подошел и толкнул его в плечо. Его руки были нежными, но Драко боролся изо всех сил, на которые был способен в данный момент. — Грейнджер, — повторил он. — Аврор Малфой, Вы не можете встать, — объяснил целитель спокойным тоном. — Прошло уже три дня с тех пор, как… — Гермиона Грейнджер, — его хриплый голос вибрировал по комнате, похожий на рычание. Целитель убрал руки, и Драко сел прямо, осматривая остальную часть комнаты. У него не было капельницы. У него не было респиратора. Поэтому он ел самостоятельно. Он дышал самостоятельно уже три дня. — Мисс Грейнджер здесь, — сказал мужчина, взмахнув своей палочкой. — Она восстанавливается после тяжелой раны на правой стороне тела. Два зелья закружились по комнате. — Я хочу увидеть ее, — Драко обнажил ноги, готовый к плохому зрелищу. Но ноги были целыми, бледными, но определенно целыми. — Возьмите сначала это, — целитель подтолкнул к нему первый пузырек. Это было желто-охристое зелье, которое он не узнал. Драко проглотил жидкость и протянул руку, чтобы попросить второе зелье. Это было труднее проглотить. Пол-литра жидкости. — Аврор Малфой, Вы не ходили уже три дня… — Я буду ходить медленно. Я медленно дойду до ее комнаты, — он поставил первую ногу на землю и задрожал от соприкосновения с холодным полом. — Сейчас три часа ночи. Мисс Грейнджер спит… — Я просто хочу ее увидеть. Я не буду ее будить, — когда вторая нога тоже оказалась на полу, Драко оперся на кровать, чтобы сохранить равновесие. Его зрение вихрилось, как будто он выпил слишком много огневиски. Голова болела в висках. Но рука… Костяшки пальцев левой руки жгло, казалось, что стеклянный дождь вонзается в пальцы с постоянной, быстрой скоростью, без передышки. Он шипел от боли, пытаясь удержаться на кровати только правой рукой. — Что случилось с моей рукой? Целитель схватил его за предплечье, вызвав кратковременный спазм всей конечности. — Вы потеряли палец, аврор Малфой. Безымянный палец. Мы не смогли его вернуть, потому что он был отрезан проклятым ножом. Мы все еще лечим его, это сложнее, чем ожидалось. Драко поддался хватке мужчины и прислонился к нему. Они молчали, пока Драко приходил в себя, и только его тяжелое дыхание гулко отдавалось в голых стенах. — Один маленький шаг, аврор Малфой. Зелье скоро начнет действовать. Драко подчинился и, несмотря на головокружение, не упал. — Она на этом этаже? — спросил он, уже обессилев. Целитель кивнул, и, незаметно для Драко, они уже вышли из комнаты. — Последняя комната. По мере того, как проходили метры, Драко набирался сил. Он выпрямил спину, делал более ровные шаги, контролировал дыхание. Когда они дошли до двери комнаты Гермионы, Драко поправил волосы. — Как я выгляжу? — спросил он целителя, почти смеясь над абсурдностью этого вопроса. — Идеально, аврор Малфой. Драко не стал спрашивать, можно ли ему войти одному, потому что целитель быстро отошел в сторону и устало сел на соседний стул. Гермиона сидела на кровати. Она ела то, что выглядело как пюре из пастернака. Ее волосы были завязаны в хвост, лицо было исхудавшим, а под глазами залегли глубокие темные круги. Когда она увидела его, пластиковая миска, полная пюре, упала на чистые простыни, а ее руки… Ее руки тряслись от отвращения. — Драко, — сказала она слабым голосом. — Ты на ногах. Драко попытался проигнорировать то, как сжалось его сердце, когда он увидел ее с залитыми слезами глазами. Порыв, который подтолкнул ее встать с кровати, но ее правая нога, очевидно, не позволяла этого сделать. — Гермиона. Драко медленно подошел к ее кровати, пока она разглядывала его с ног до головы, стараясь не заплакать. Драко боялся, что она взорвется в любой момент. — Ты удовлетворила свою потребность доказать мне, что ты не слабая? — Я подозревала, что ты скажешь мне такое, — она сдернула простыни, приглашая его сесть рядом с ней. Драко не колебался ни мгновения. Он сел на кровать. Ее тело было теплым, живым. Его руки чесались от желания прикоснуться к ее коже. Он поднял руку, чтобы обхватить ее, и она устроилась у него на груди, тихо шипя, когда рана терлась о грубую простыню. — От тебя воняет, — пробормотала она, уткнувшись носом в его больничный халат. Драко улыбнулся, хотя она не могла его видеть. Он погладил ее по голове, а затем понюхал ее волосы. — Ты — нет. Он наблюдал за тем, как ее тонкие пальцы обводят контур его забинтованной руки, ожидая множества вопросов, от которых у него наверняка разболится голова. Но она удивила его. Она издала легкий вздох и расслабилась, прижавшись к нему, а ее пальцы, оставив марлю, стали поглаживать его живот. — Джинни помыла мне волосы. Он снова понюхал ее волосы. Это был запах ее шампуня. Камелии. — Она беременна, — сказала она. Предложение вырвалось на сильном вдохе, как будто она долго сдерживалась. Драко снова улыбнулся. — Я уже знал это. Гермиона вскинула голову и внимательно посмотрела на него. — Как… Она не продолжила предложение. Ее рот оставался открытым, а зрачки обследовали каждый сантиметр его лица. Вопреки словам целителя, он выглядел просто отвратительно. Он не знал, сколько он съел за эти дни, не знал, налились ли его глаза кровью. Он знал, что волосы у него сальные и что на горле у него наверняка есть неприятный синяк. Теперь он знал, что от него воняет. И изо рта у него, наверное, тоже плохо пахло. Гермиона снова протянула пальцы, чтобы дотронуться до него. Она убрала прядь волос с его лба и провела по контуру его носа. Затем она коснулась нижней части его левого глаза. — Ты плакал. В тот момент, когда Драко поддался облегчению от ее прикосновения, его снова затрясло. Стыд заставил его вспыхнуть и отвести взгляд, сосредоточившись на двери. — Я думал, что ты умерла. Гермиона прижалась к его щеке и заставила его посмотреть на нее. — Ты беспокоился обо мне? — Я не плакал уже много лет. Ты, должно быть, очень довольна собой, — он не смог сдержать нотку раздражения в своем голосе. — Гораздо меньше, чем ты думаешь, — Гермиона проследила за контуром своих губ. — Драко, могу я тебе кое в чем признаться? Он кивнул. — После войны, — начала она, приложив руку к его сердцу. — Я была потеряна. Я чувствовала себя оболочкой, полной пустоты. Я решила закончить школу, потому что если бы я этого не сделала, я бы сошла с ума. Я проводила дни, ни с кем не разговаривая, я была раздражительной, уставшей, подавленной. Драко нахмурился и положил свою руку на ее. Он затолкал боль на самое дно. — Когда я начала работать в Министерстве, я всей душой надеялась, что что-то изменится. Что я почувствую мотивацию продолжать работу. Но все казалось… пустым. А потом пришел ты. Драко выпустил дыхание, которое, как ему показалось, он не сдерживал. — Я не могла смириться с тем, что мое счастье зависит от кого-то другого. От мужчины. От Драко Малфоя, от зависимости. Я пыталась держать себя в руках без помощи. А ты пытался сделать то же самое с собой. И когда мы поняли, что нам нужно это… Она просто смахнула их руки вместе. — Все изменилось. Мы есть, и когда я приняла это, я думала, что умру. Боже, я думала, что мое сердце остановится. И когда ты понял это… Она рассеянно посмотрела через его плечо и улыбнулась, вспоминая это воспоминание. — Ну, я думаю, твое сердце действительно остановилось на мгновение. Ты плакал, а я не могла тебя успокоить, и все было прекрасно. Все было в порядке. Хоть раз. — Поэтому ты хочешь, чтобы я восстановил воспоминания? — Я просто хочу, чтобы ты чувствовал то, что чувствую я, когда я с тобой, — она высвободила руку и провела запястьем по внешнему уголку глаза. — Тогда не пытайся убить себя. Я не знаю, смогу ли я сделать это без твоей помощи, — он наклонился и прильнул губами к ее губам. Гермиона закрыла глаза и опустилась, положив голову ему на грудь. — Я чертовски зол на тебя, — пробормотал он, опуская голову на подушку. Гермиона рассмеялась. — Я чертовски влюблена в тебя.