When I fall//Когда я упаду

Гермиона всегда думала о Драко. Не то чтобы она действительно хотела этого. Вернее, хотела бы, если бы мысли о нем не представляли его с раздробленным черепом, с избитым телом, с темно-красной кровью, пропитавшей его одежду. Она думала о Родольфусе с его палочкой против него, о его конечностях под странными углами и его криках, пронзающих воздух. Она думала о том, как его родители дали Родольфусу Непреложный обет, отдали ему Драко на виселице, а сами бежали куда-то, прикрываясь… чего могли хотеть Малфои? Больше галеонов? Прежней славы? Она съела только ложку гороха, прежде чем взглянуть на картофельный флан на столе. Ее желудок закрылся. Или он никогда не открывался, и она затолкала горох в пищевод. — Ты похудела, — объявил Драко, подавая флан. Его челюсть была выпячена, а губы сжаты в жесткую линию. — Спасибо… тебе? Гермиона с отвращением посмотрела на флан, ткнув в него вилкой. — Это точно не комплимент, — поспешил сказать он. — Ты заболеешь. Гермиона вздохнула и опустилась на стул. Она не знала, что сказать, ведь он был прав. Но и есть она не могла. Она чувствовала свое горло, как будто в нем был блок, барьер, который не позволял пище проникнуть внутрь. — Я… — она посмотрела на еду так, словно та глубоко оскорбила ее. — Я не могу. Еда кажется пустой тратой времени. — Это не пустая трата времени, — убеждал он ее. — Попробуй. Сделай это для меня. У нее даже не хватило смелости посмотреть ему в лицо. Затем она услышала, как его стул заскрипел по полу, а потом Драко оказался сидящим рядом с ней. Он взял вилку и проткнул ею флан. Еда проплыла перед ее лицом, и Драко мягко улыбнулся. — Будь хорошей девочкой, — прошептал он, и она уставилась на него сузившимися глазами. — Не говори со мной, как с собакой, — ядовито сказала она, но, тем не менее, откусила кусок от флана. — Я отведу тебя в парк позже, если ты доешь всю свою еду. Гермиона игриво ударила его по плечу и выхватила вилку из его руки. Она ела флан молча, под его пристальным взглядом, пока он гладил ее свободную руку или заправлял ее волосы за ухо. Она с трудом доела, но это было правдой, она чувствовала себя слабой и усталой, и она не могла быть полезной в бою, если не могла даже стоять на ногах. Закончив, она вытерла рот салфеткой, пока Драко наливал ей бокал белого вина. — Драко, — начала она, нервно почесывая руку. — Я… я устала. Моя голова никогда не перестает работать. — Я знаю, — он наклонился и поцеловал ее под ухом. — Мы скоро уедем. Давай воспримем это как отпуск. Они знали, что это не отпуск, даже когда Драко пытался убедить её — и себя — в обратном. Он пытался убедить ее, когда настаивал, чтобы она упаковала купальник. Он пытался заставить ее отказаться от заранее разработанного плана организации, когда она представила его ему. Он пытался убедить ее, когда сказал, что ей не нужно работать над зельем, когда она положила дюжину книг, присланных Невиллом, у своей кровати, готовых к отправке в Данию вместе с их вещами. Им нужно выдернуть вилку из розетки, сказал он ей. Но они оба знали, что все было не так. Гермиона протянула руку и коснулась его щеки. Она посмотрела на маленькие шрамы, которыми было испещрено его лицо, маленькие шрамы, которые, казалось, делали его старше своих лет. Маленькие шрамы, которые делали его красивее, чем он когда-либо был в ее глазах. — Тебе нравится то, что ты видишь? — спросил он, лукаво приподняв брови пару раз. — Очень, — ответила она, рисуя большим пальцем маленькие круги на его скуле. — А ты пытаешься отвлечь меня. Его рот открылся, изображая возмущение. — Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Ты делаешь это со времен Святого Мунго. Ты отвлекаешь меня своим телом, — Гермиона сморщила нос, дразня его. — Ты называешь меня маленькой шлюхой? — О, так и есть. Драко подмигнул. — Скажи это. Гермиона отстранилась от него, чтобы сделать глоток вина. «Что?» — Что я маленькая шлюха. Ты никогда не ругаешься, мне это может понравиться. Гермиона сделала глоток — длинный глоток — вина, стараясь игнорировать жар, нарастающий в нижней части живота. Вот идиотка. Ее снова поимели. Она щелкнула языком по десне и выпрямила спину. — Ты маленькая шлюха. Ты моя маленькая шлюшка, Драко, мать твою, Малфой. — Салазар, благослови мою душу! — воскликнул он, потирая глаза руками. — Теперь у меня эрекция. — Ты не будешь отвлекать меня своими грязными играми! — Ладно, ладно, — он взял пустые тарелки и встал, чтобы отнести их на кухню, пока она допивала свой бокал вина. Они убирали вместе, обмениваясь колкостями и подначками. Гермиона явно не отвлекалась. Пока они сидели на крыльце и ели мороженое, Гермиона мысленно перечисляла… все. Через три дня они должны были уехать в Данию. Их чемоданы были почти готовы. Дни будут проходить в определенном порядке. Исследовать дом. Искать… что-то. Обед. Работа над зельем. Снова осмотр дома. Не более часа, проведенного в бассейне с физиотерапией (это оправдывало купальник), и это очень помогло бы ее ноге. Затем они ужинали, а после ужина снова работали над зельем. Это определенно не было похоже на отпуск. — Я хочу вернуться в поместье, — Драко нарушил молчание. — Завтра. Мне… мне нужно знать. — Я думала, на собрании тебе сказали, что ты отстранен от дела. — Так и есть. — Что ты собираешься делать? Ты можешь потерять работу. Гермиона увидела что-то в его глазах. Странный блеск, сопровождаемый скучающим пожатием плеч, которое кричало об отставке. — Мы поедем в Данию, подождем хотя бы до… — Беспокойство убивает меня, Грейнджер, — оборвал он ее. — Я пытаюсь отвлечься, отвлечь тебя, но я знаю, что ты не гениальна. Я видел, как ты смотрела на меня, когда я рассказал тебе об обете. — Драко… — Они — мои родители. Я должен что-то сделать, иначе я сойду с ума. Гермиона не могла больше ничего сказать. Драко всегда был человеком, который хотел всего и сразу, и он не позволил бы ей встать на пути такого важного решения. Она смотрела на него, медленно моргая. — Что ты собираешься делать? Неофициальный допрос? Читать их мысли? За это можно оказаться в Азкабане, — попыталась она. Она могла хотя бы попытаться заставить его думать. Не то чтобы у нее была большая надежда, когда его челюсть была так сжата, а взгляд так жесток. — Я бы не хотел этого делать, но я не буду колебаться, если это станет необходимым, — он потер затылок и отвел взгляд. — Я не могу уйти, не встретившись с ними. — Их исключили из расследования. Официально они невиновны на данный момент. Если ты что-то сделаешь с ними… — Я пытался попросить о допросе, пособничестве и подстрекательстве… — Но ты не получил его, и тебя отстранили от дела. Ты играешь в азартные игры со своей карьерой, потому что не хочешь ждать… — Я играю на свою чертову голову, потому что сижу здесь и жду, когда решение придет ко мне с небес! Гермиона опустила мороженое на скамейку. — Драко… — Ты должна знать меня, ты знаешь, что я не передумаю, — кисло ответил он, глядя ей в глаза. Она замерла на месте; в ее голове поднялась острая дрожь. — Зачем ты говоришь мне это, если знаешь, что я не соглашусь? Он вздохнул и положил свою руку поверх ее. — Я хочу, чтобы ты была рядом со мной. — Ты знаешь, что я всегда буду на твоей стороне. — В том смысле, что я хочу, чтобы ты была со мной в поместье.

***

Гермиона проснулась бездыханной, когда две могучие руки обхватили ее за шею. Сначала у нее закружилась голова, и малое количество кислорода, циркулирующего в крови, не помогло сфокусировать зрение. На ней лежало огромное тело, тяжелое, сильное. Она задохнулась и, даже не пытаясь понять, кто это, повернулась к прикроватной тумбочке, чтобы взять свою палочку. Она протянула пальцы, пока они не коснулись инкрустации на рукоятке, но он сильно дернул ее, прижав большой палец к горлу. Гермиона тут же отдала палочку, поцарапав руки мужчины, и отвернулась, чтобы проверить, как там Драко. Но Драко не был рядом с ней. Он был на ней сверху. Она извивалась на матрасе, цепляясь за его руки, царапая его кожу, слишком напуганная, чтобы смотреть ему в глаза. Она знала, что это он. Она знала его руки, его запах, рубашку, в которой он спал. — Дра-ко, — задыхаясь, произнесла она. Ей казалось, что до потери сознания осталось меньше минуты. — Вставай. Она встретилась с его глазами. Его зрачки были широко раскрыты, а рот принял странную гримасу. Капля пота соскользнула с его носа и упала ей на подбородок. — Я проснулся, — его голос был низким, опасным. Гермиона почувствовала, как ее грудь раскрылась, в центре разверзлась пропасть, готовая поглотить все. Нет, нет, нет. Ее сердцебиение участилось, когда он крепче сжал ее. — Неужели ты действительно думала, что получишь такой счастливый конец, грязнокровка? Его руки сжались еще сильнее; Гермиона почувствовала, как его ладонь сильно надавила на ее ключицу. Она услышала треск кости, а затем отвратительный скрип. Она могла бы кричать до крови в горле, если бы у нее не было дыхания. — Черт, ты действительно думала, что я пойду против своих родителей? Что я испорчу свою жизнь ради тебя? Я хочу, чтобы ты умерла в этой постели, где тебя трахали как шлюху, думая, что я действительно люблю тебя. Его глаза были пусты и полны одновременно. Полны ненависти, но пусты от всего остального. Теперь у нее не было больше ни воздуха, ни сил. Она подняла руку и провела пальцами по его вытянутому предплечью. Кончик ее пальца коснулся Темной метки, вспышка темной магии заставила ее тело задрожать, и он захихикал над ее конвульсиями. — Он вернется, грязнокровка. И я принесу ему в подарок твои кишки. Гермиона была готова отпустить его. Она сделала последний вдох, когда все в ее глазах потемнело. Ее грудь задрожала, и она почувствовала необходимость гнаться за воздухом, чтобы вдохнуть побольше, потому что она не хотела умирать, особенно от его руки. Но, возможно, это всегда было судьбой. Тот вечер в «Трех метлах», его извинения, цветы, рыдания между простынями. Весь хорошо продуманный план, чтобы дойти до этого. Чтобы добраться до нее, которая перестанет дышать, когда он обхватит ее шею руками.

***

Когда она глубоко вздохнула, задыхаясь, она была почти поражена тем, что осталась жива. На мгновение она задумалась, как ей удалось сбежать от него, как ей удалось забрать свою палочку и избавиться от него, но когда она ощупала его горло, то не почувствовала боли, а когда коснулась ключицы, то кость осталась целой. Рука Драко лежала на ее животе и соскользнула на бедра, когда она села в отчаянной попытке замедлить сердцебиение. Она была жива. Драко не убивал ее. Это был кошмар. Боже, такой реальный кошмар. Она провела руками по лицу. Ее кожа была блестящей от пота. Кошмар. Просто кошмар. Она посмотрела на Драко в покое сна, и небольшой стон вырвался из ее рта. Черт, она не могла успокоиться. Она смотрела на Драко, его веки закрылись, и она могла только представить его налитые кровью и ненавистью глаза и то, как он выплюнул слово «грязнокровка». Как тогда, когда ему было двенадцать. Так вот что пыталось сказать ей ее подсознание? Что Драко… Нет, она была просто напряжена. Они оба были слишком заняты и обременены множеством обязательств. Их жизнь была суматошной, и это было нормально — чувствовать себя перегруженным обязанностями. Так и должно быть. Она не пыталась убедить себя, все было именно так. Именно рациональность заставляла ее приходить к таким мыслям. Слишком много вещей, о которых нужно думать. Этот кошмар был… Это был просто способ, которым ее подсознание предупреждало ее притормозить. — Драко, — она не хотела его будить, но ей это было необходимо. Он придвинулся и погладил ее бедро. — Ммх? Его глаза все еще были закрыты. — Ты проснулся? В этот момент он поднял голову и посмотрел на нее. Гермиона не сразу уловила панику в его глазах, но потом он повернулся к прикроватной тумбочке, где лежала его палочка, мышцы напряглись и были готовы. Она поспешила к нему и потрепала его по плечам. — Ничего не случилось. Успокойся. — Почему ты не спишь? Кошмар? Гермиона легла на спину и кивнула. Он сжал ее и притянул к себе. Она прижалась спиной к его груди, его кожа была прохладной, что принесло облегчение ее горячему телу. Драко поцеловал пульс на ее шее. — Черт, — воскликнул он. — Что тебе снилось? — Ты. Душишь меня. И называл меня… Он резко выдохнул, прерывая ее. — Это был просто кошмар. Драко поцеловал ее еще более медленно, вдоль шеи, под ухом. Она сдалась под его шепот. — Обними меня. Он так и сделал. Он держал ее, прижимаясь к ней, двигаясь губами по ее плотной коже. Он поцеловал ключицу, которую сломал. Он коснулся горла, которое преодолел. Пот капал, прижимая их склеенные кожи друг к другу, пока не коснулся простыней. Драко прикусил губу, чтобы не шуметь, пока он приносил свет в грех. Она знала его темную сторону. Каждая извращенная мысль, каждая сомнительная идея — все это было ей известно. Он доверил ей это много лет назад, когда отрекся от всего ради нее, от всех старых и нездоровых идей, от всего, что отравляло его до мозга костей. Он бросил себя против нее и внутри нее, когда давал обещания, которые, она знала, он выполнит. Он снова причинит ей боль. Он сказал ей это после той ссоры из-за стихов. «Я никогда больше не причиню тебе боль. Будь уверена, Грейнджер. Это мое слово, и я даю его тебе вместе со всем собой. Ты можешь делать со мной все, что захочешь. Уничтожить меня. Отказаться от меня. Оскорбить меня. Но, черт возьми, люби меня хотя бы наполовину так же сильно, как я люблю тебя».

***

Гермиона ненавидела оставлять Драко после кошмара. А в тот день она ненавидела его еще и потому, что он выглядел совершенно опустошенным после того, как Кингсли уведомил его через патронус, что ему категорически запрещено появляться в Министерстве, и приказал оставаться дома, чтобы позаботиться о своем здоровье, тем более, что возвращаться на работу всего на три дня перед отпуском было довольно бессмысленно. Гермиона получила тот же патронус, когда Драко был в душе; поэтому она готовилась к походу в Министерство, не сказав ему, что нарушает правила, установленные самим Министром. Гермиона предложила ему встретиться с Тео и Блейзом, чтобы чем-то занять время до ее возвращения. Он знал, что Драко может быть довольно деструктивным и саморазрушительным, когда остается один. — Я не понимаю, почему ты можешь вернуться на работу, а я нет, — ворчал он, яростно растирая полотенцем волосы. — Тебе еще хуже, чем мне. Гермиона покраснела, стараясь не оплошать. — Ты был в коме три дня. У меня только рана на ноге заживает. — Я ненавижу ничего не делать! — Я знаю, Драко. — Мне будет скучно до смерти. — Вот почему я сказала тебе встретиться с Тео и Блейзом. — Ты найдешь меня глубоко в диване. — Я не верю в это. — Умер от скуки! Они напишут об этом в Пророке! Гермиона хихикнула и наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку. — Я вернусь, и мы поедем в поместье. А пока расслабься. — Мне нужно работать. Драко действительно любил свою работу, вопреки тому, что думали все, включая ее саму, когда Гарри сказал ей, что Малфой явился в офис авроров, чтобы начать обучение. Как и подобает хорошему Слизеринцу, Драко сразу же показал себя амбициозным, проницательным и обладающим отличной склонностью к лидерству. Он блестяще прошел тесты на профпригодность и поднял шум, когда узнал, что каким-то хитрым образом — виновник так и не выяснился — ему достались листы с самыми сложными, почти невозможными вопросами. В то время Гарри ненавидел его больше, чем когда-либо. Через тринадцать месяцев они оказались на одном уровне, несмотря на то, что Гарри начал обучение на год раньше Драко. Рон бросил обучение, чтобы помочь Джорджу с магазином, а Драко и Гарри шли рука об руку, оба получали отличные оценки в последующих предметах, необходимых для авроров. Они вместе посещали учебные дуэли и семинары, и Кингсли был так впечатлен их успехами и общением, что повысил их в должности на полтора года раньше. Драко был лучшим в Сокрытии и Маскировке, а также в Лучших Планах, в то время как Гарри был лучшим в Боевом Инстинкте, а также в Методе Безумного Глаза. В те месяцы в Министерстве ходили слухи только об одном. О паре Поттер-Малфой. Впервые они приняли решение вместе. Подать заявление на должность детектива. Во время обучения Гарри был измотан. А Джинни его терпеть не могла. Что касается Драко, ну… она встречалась с ним только по ночам. Он проводил весь день в Министерстве, тренируясь и учась, даже после рабочего дня. Она была поражена тем, что он мог оставаться с ней на всю ночь. У нее тоже была насыщенная жизнь, но она выкраивала время для себя. Это могла быть йога по утрам, перерыв после обеда, вечернее чтение. Вскоре она поняла причину его дьявольской жизни. Ему снились кошмары, когда он спал. Он думал, когда ничего не делал. Он много думал. И это никогда не были хорошие мысли. Вскоре после того, как они стали жить вместе, Драко обрел равновесие. Он сбавил темп — они оба сбавили темп — но он все еще не хотел сидеть без дела. — Я знаю, что ты ненавидишь сидеть здесь и ничего не делать, — она убрала палочку в кобуру и взяла порошок для камина. — Мне нужно сделать одну вещь, я скоро вернусь. Драко посмотрел на нее. — Ты действительно думаешь, что пойдешь в Министерство одна? Может, меня и изгнали из Шеклболта, но я все еще могу сопровождать тебя. — В этом нет необходимости… — Я настаиваю.

***

Она просто хотела поговорить с Гарри. Она закрыла бы пару нужных файлов и пошла бы поговорить с Гарри. Драко совершенно необязательно было знать. Они вместе прибыли в Лондон, и Гермиона — удивительным образом — убедила его позволить ей выйти на улицу одной, указав, что Кингсли мог узнать о его присутствии, если бы они аппарировали в холл. Когда она осталась одна, она решила воспользоваться входом для посетителей. Пройдя контроль, испустив вздох облегчения, она добралась до лифтов. Она столкнулась с Дином Томасом, и они вошли в лифт вместе, вместе с командой авроров, проходящих обучение. — Привет, Дин, — поприветствовала она его, стараясь не нервничать. Лучше, если ее увидит как можно меньше людей. — Седьмой уровень, я права? Авроры сошли на втором уровне, а Дин и она тихо переговаривались, как будто она не была беглянкой в Министерстве. Когда дверь лифта открылась на четвертом уровне, Гермиона, конечно, не ожидала увидеть патронуса Рона, бегущего к ней, виляя хвостом. Гермиона вышла из лифта, ожидая увидеть обычный хаос, царящий в отделе. Но это был не обычный хаос. Патронус Рона исчез, и она увидела его огненно-рыжие волосы, выглядывающие из-за облака, оставленного его Джек Рассел Терьером. — Рон? — Гермиона, — он остановился перед ней, задыхаясь. — Ты пришла. — Что ты здесь делаешь? — она тут же выхватила палочку из кобуры. — Что это за суматоха? — Твой кабинет. Ты должна пойти прямо сейчас. Они пробились сквозь поток людей, шагая по коридорам, как муравьи в муравейнике. — Освободите место! — крикнул Рон. Ее сердцебиение резко участилось, а рука покалывала рукоятку палочки. — Авроры? — спросила она, когда Рон встал рядом с ней. — Уже там. Она попыталась выбросить из головы, почему Рон здесь. Конечно, это была веская причина. Она мысленно проклинала себя за то, что хоть на секунду заподозрила его. Боже, она сходила с ума. Они завернули за последний угол и столкнулись со стеной униформы. Авроры расположились полукругом вокруг двери ее кабинета, все палочки были направлены в одну точку. Гермиона наклонила голову. — Гарри! Голова, полная темных взъерошенных волос, отвернулась. Гарри что-то сказал, и авроры отступили назад, чтобы пропустить ее. Гермиона осторожно проскользнула между ними, держа палочку поднятой перед собой. Она не сразу посмотрела на Гарри, ее внимание привлекла плавающая сфера, размером с бладжер, прямо перед ее дверью. — Твой секретарь сказал, что он появился сегодня утром, — объяснил Гарри. Шар, казалось, был сделан из черной, похожей на чернила жидкости, которая капала на пол, не оставляя следов. Гермиона произнесла заклинание. Из ее палочки появился маленький черный турмалиновый амулет, который почти мгновенно заискрился, когда она наклонила его к шару. — Темная магия, — объявила Гермиона низким голосом, стараясь, чтобы только Гарри мог слышать. — Протего хоррибилис*, — пробормотал он. Перед ними возник щит, и Гермиона провела амулетом по сфере. Чернила забулькали, издавая высокочастотный визг, заглушаемый щитом вокруг них. — Черт, — сказала Гермиона сквозь стиснутые зубы. — Здесь что-то… Чернила капали все более яростно, пока шар не принял другую форму. Песочные часы. Песочные часы, на дне которых был песок. Песок побежал вверх, открывая сияющую руну, которая раньше была скрыта. Гарри вздрогнул рядом с ней. — Какого черта… — Это руна Ансуз. — Что она означает? — Она перевернута, — Гермиона глубоко вздохнула. — Это означает много вещей. И ни одна из них не является особенно обнадеживающей. Потеря, непонимание, тщеславие, нечестность, предательство, измена, вероломство, невроз. Гермиона бросила еще один амулет. И тут песочные часы изменились, приняв форму сначала черепа, потом увядшего цветка. На этот раз чернила упали на землю, и появилась надпись. Гермиона наклонилась вперед на грани защитного заклинания, ее сердце бешено колотилось.

«Уже скоро, принцесса».