When I fall//Когда я упаду

— Аргх, я схожу с ума. Ее желудок опустился в нутро, когда мышцы плеч Драко напряглись. Он поднял свое лицо к ней, глядя на нее снизу вверх, на его лице появилась кривая улыбка. — Я сказал, что сделаю тебе приятно. Она открыла рот, но Драко оборвал ее, заметив, что она собирается поправить его. Я больше никогда не причиню тебе боль. — Перефразирую. Я сделаю так, чтобы тебе было хорошо. — Ты сделал это. — Сколько раз? Три? Четыре? После того, как они пробыли в кабинете зелий час… бездельничая, они поднялись в гостиную, где бездельничали еще немного, около получаса. Потом они переместились на кухню, где сок персика, съеденного Гермионой, привел к тому, что Драко провел языком по ее груди и продолжил бездельничать, а затем он убедил ее принять горячую ванну, чтобы расслабить нервы. Через десять минут она обнаружила, что раздвигает ноги, прижимаясь к кафельной стене ванной, сидя на краю ванны, а мыльные слизистые руки Драко касаются каждого сантиметра ее кожи, а его язык, как магнит, тянется к ее центру. Она задохнулась, когда он нежно поцеловал ее в вершину бедра. — Пять. Я устала. И слишком чувствительна. Драко вытянул нижнюю губу, и его брови сошлись в центре. — Еще раз? Она вздохнула и прислонилась головой к плитке. — Я должна быть в доме Рона через полчаса. — О, это займет у меня две минуты. Вот хвастун. — А потом, — продолжал он, касаясь ее клитора кончиком сморщенного пальца. — Я хочу, чтобы ты не смогла сформулировать ни одной связной мысли. Я хочу, чтобы Поттер и Уизли задавали тебе вопросы, и чтобы ты не думала ни о чем, кроме моего языка или члена внутри тебя. Чеееееерт. — Поверь мне, даже пяти раз будет достаточно, — она пыталась казаться решительной, но ее голос вышел немного хриплым, так как он начал вводить в нее свой палец. — Я хочу побить свой собственный рекорд, — он прикусил губу и посмотрел на ее грудь. — Так ты думаешь, что твой рекорд — пять? — О, да? В первый раз, когда мы занимались сексом? — Первый раз, который ты помнишь. Наш первый настоящий раз был немного другим. Более неловким и определенно менее сексуальным, — Гермиона захихикала и увидела, как Драко убирает палец, а одна его бровь была приподнята. Его глаза были широко раскрыты, как у оленя, ослепленного светом автомобильных фар. — Во-первых, я хочу знать свой послужной список, — сказал он, скрестив руки и положив их на ее бедро. — А потом я хочу узнать о нашем первом разе. Он наклонил голову и положил ее на скрещенные руки. Его глаза пронизывали ее, как мечи, и были настолько прозрачными, что казались хрустальными. Она пыталась игнорировать этот невероятный взгляд, душивший ее сердце и ее либидо где-то внутри нее. — Мы можем сделать это насухо, и когда я не буду опаздывать на ужин? — Ты не выйдешь из этой ванной, пока не расскажешь мне все, и пока не кончишь в шестой раз, — прорычал он, и его адамово яблоко завибрировало на ее теле. — Тебе решать, как легко ты хочешь все сделать. — Похоже на похищение, — пробормотала Гермиона, переваливаясь через край и сползая в ванну. Драко раздвинул ноги, чтобы освободить для нее место, и они сели лицом друг к другу, скрестив конечности под поверхностью воды. — Это может быть похищение, — Драко огляделся. — Где моя палочка? Она плеснула водой ему в лицо. — Хватит быть идиотом. Рукой он вытер излишки воды с лица, а затем сделал грубый жест в ее сторону. — Наш первый раз. Шестой оргазм. Мой рекорд. Вперед. Можешь выбрать порядок, который тебе больше нравится. Она приложила палец к губам, задумавшись на мгновение. — У меня есть условия, — сказала она, а затем оставила на его губах легкий поцелуй, который он встретил с излишним энтузиазмом, полагая, что она выбрала сначала шестой оргазм. — Первое условие — если я скажу тебе твой рекорд, ты не будешь пытаться побить его сейчас, договорились? Он закатил глаза с излишней театральностью. — Отлично. — Второе. В свете того, что произошло сегодня, — продолжила она, принимая более прямую позицию. — Я знаю, что этот ужин уже давно идет, но я использую его как предлог, чтобы рассказать, не только Гарри, но и Рону, о Дании и твоей матери. — Я не хочу, чтобы он… — Ты можешь доверять Гарри. Даже если это будет крайне незаконно, — настаивала она на этом слове. — Я объясню ему, что сначала мы хотим убедиться, что там такое. — Хорошо, — быстро ответил он. — Я тебе доверяю. — И третье, — объявила она, пытаясь снять напряжение. — Тебе действительно нужно подарить мне шестой оргазм, если твой рекорд намного выше? Драко потер глаза ладонями. — Черт, Грейнджер. Я скажу тебе, почему это необходимо. Драко взял ее за руку и притянул ближе к себе. Он обхватил ее руками, стараясь не прикасаться к самым чувствительным местам. Гермиона почувствовала, как затвердели ее соски, и по телу прошла волна возбуждения. Она забралась на него, коснувшись его плечевых мышц и поставив колени по обе стороны от его бедер. — Это необходимо, потому что ты заставляешь меня напрягаться, просто глядя на тебя, и я не могу оторвать от тебя руки. Эта моя мука изнурительна. — О, бедный, дорогой, похоже, это серьезное заболевание, — поддразнила она. — Жалкая жизнь, — подражал он ее страдальческому тону. — Чтобы выжить, мне приходится доставлять тебе не менее семи оргазмов. Она подняла бровь. — А может быть, восемь? Она хихикнула, но не ответила. — Десять? Она прикусила губу. Она будет наслаждаться его болезненным маленьким шоу. — Двадцать? — Ты слишком оптимистичен и самоуверен, — она завела руки ему за голову, переплела пальцы и положила их ему на шею. — Подсказка: в то время, когда ты установил свой рекорд, ты был в Северной Ирландии две недели с Гарри по одному делу, и мы поклялись друг другу не прикасаться к себе, пока не встретимся. — Э, я помню это дело. Похититель лепреконов, — сказал он с мечтательными глазами. — Жаль, что я не помню, что случилось, когда я вернулся. — Ну, по-видимому, мы были очень возбуждены. — Мерлин, Грейнджер. Говори. Смущение сконцентрировалось в нижней части ее живота, жидкое удовольствие заставило все ее тело задрожать и покраснеть. Она бы обвинила в этом горячую воду. — Одиннадцать. — ОДИННАДЦАТЬ?! Она закрыла лицо руками. — Мы были очень возбуждены, — повторила она. — Чертов Салазар Слизерин, — воскликнул он, проведя рукой по волосам. — Нам обязательно нужно найти противоядие от зелья, потому что я должен помнить об этом во что бы то ни стало. — Я не пошла на работу на следующий день. — Черт. Хватит болтать. Он поцеловал ее, желая заткнуть ей рот. Она пыталась свести на нет присутствие его эрекции где-то между их телами, для собственного контроля и для душевного благополучия. Но когда они обнялись и поцеловались полностью, она столкнулась с его членом, ища бугорок, двигаясь против него, ища точку, которая заставит ее задыхаться и пыхтеть, а Драко — произносить бессвязную массу грязных слов. — Пожалуйста, — стонал он ей в губы, сжимая ее бедра от желания. Конечно, это были не совсем те слова, которые она ожидала от него услышать. — Трахни меня своей рукой, — о, это было то, что она себе представляла. Гермиона протянула руку и коснулась его длины, а затем обхватила его пальцами. Глаза Драко расширились от удивления, и он крепче сжал ее бедра. — Так ты выбрала шестой оргазм? — спросил он дрожащим голосом. Не то чтобы это был действительно ее выбор. Он сказал ей: «Трахни меня своей рукой», и ей потребовалось меньше секунды, чтобы подчиниться. Вот и все. Гермиона не ответила и начала двигать рукой, заставляя его подпрыгивать. Она точно знала, как ему это нравится, куда положить руку, как ею двигать, как смотреть на него. Он не разочаровал ее ожиданий. Он был полностью опустошен. — Ммх, — Драко прикусил губу, сдерживая стоны. Гермиона двигалась медленнее, возможно, слишком медленно, но он ничего не сказал. Драко откинул голову назад, и она ударилась о блестящую керамику ванны. Она смотрела на его адамово яблоко, которое колыхалось при каждом глотании, и на его вздымающуюся грудь. Затем он снова приподнялся и бросил на нее острый взгляд, его глаза затуманились от возбуждения, а нижняя губа была зажата между зубами. Он отпустил губу, наблюдая за ней в упор. Ей показалось, что она стала мишенью, когда он глубоко вздохнул. Драко выглядел так, словно собирался что-то сказать, но промолчал. Его губы были припухшими, влажными, такими манящими. Он просто смотрел на нее, когда она издала тихий стон. Драко приподнял уголок рта. — Если ты еще раз издашь один из этих звуков, то выставишь меня в плохом свете. — Это не может быть хуже, чем наш первый раз, — передразнила она. Драко издал неодобрительный звук. Он поднял руку и потянулся к ее губам, в то время как Гермиона продолжала двигать рукой. Драко задыхался на ее губах, и она почувствовала себя совершенно ошеломленной, когда его рука скользнула вниз по ее позвоночнику, затем между ягодицами, пока не достигла входа. Гермиона замерла на мгновение, когда он погрузил палец внутрь, заставив ее затрепетать. Магия гудела в ее костях. — Продолжай, — сказал он, прежде чем засунуть свой язык ей в рот. — Ты заставляешь меня кончить. Гермиона задрожала, возобновив движения рукой. Драко вынул палец и переместил на ее клитор. Она вздохнула и двинула бедрами навстречу трению его пальцев. Она почувствовала, как напряглись мышцы его бедер. — Черт… — хрипло пробормотал он. — Грейнджер. Гермиона продолжала двигать рукой и тазом одновременно, приближаясь все ближе и ближе к краю, и дыхание Драко заставило ее подумать, что он тоже близок к этому. — Драко, я… — Ничего не говори. Драко увеличил скорость, и она разорвалась на части. Она задрожала, прижавшись к нему, и почувствовала, как его член дернулся и освободился в ее руке. — Гермиона, Гермиона, блядь… Не было времени рассказывать ему об их первом разе, но Драко получил две из трех вещей, о которых просил. С другой стороны, она также получила отсрочку в двадцать минут.

***

— Твоя сестра сводит меня с ума. Эти дурацкие пристрастия, я думал, что это столичная легенда… Гарри прервался, когда Гермиона закричала, сразу после того, как она вошла в гостиную Рона и сразу после того, как ее с ног до головы замочили по меньшей мере в десяти галлонах теплой воды. — Ах, это работает! — воскликнул Рон, перепрыгивая через диван, чтобы присоединиться к ней. Гермиона прикрыла грудь руками, так как бюстгальтер был более чем заметен. — Рональд Уизли! — закричала она, когда Рон подошел к ней с палочкой, направленной на землю. — Что это за дьявольщина? — Ты должна это знать, — усмехнулся он. Он взмахнул своей палочкой, и вода исчезла. — «Падение вора». В уменьшенном варианте. — И прости меня, если я спрошу тебя, — прошипела Гермиона сквозь стиснутые зубы. — Какого черта ты хочешь сделать с «Падением вора» в своем доме? Еще одно ловкое движение палочкой, которое положительно удивило Гермиону, и она оказалась совершенно сухой. — Новые меры безопасности, — сказал он, глядя на ее волосы. — Тебе следует позаботиться о волосах. Гермиона повернулась, чтобы встретиться со своим отражением в зеркале над камином. Что за маленький ублюдок. Гарри сделал шаг вперед, казалось, не в силах скрыть глупое хихиканье. — Мы также поместили его в наш дом. Это полезно и весело. — Напомни мне больше не принимать от тебя приглашения, — она завязала волосы в мягкий пучок на макушке. — И не говори с Драко об этом заклинании. Он захочет получить его любой ценой. Гермиона с ужасом увидела, что глупый трюк Рона сработал. Яростные поцелуи Драко на ее шее теперь были видны. Она взяла свою палочку и снова развеяла их, надеясь, что никто из них ничего не заметил. Рон повернулся к ним лицом. Они заметили. — Итак, что Джинни хочет есть на этот раз? — спросила она, надеясь отвлечь внимание на что-то другое. Гарри усмехнулся. — Что-нибудь интересное. Она очень хотела вишни, но я не нашел ее. Я купил банку вишневого варенья, и она все съела. О, она знала, что у нее нет выхода. — Всю? Невероятно. — Но, Гермиона, — время танцев, подумала она. — Сейчас мне важнее пристрастия Малфоя. Гермиона поспешила в гостиную, где налила себе сливочное пиво, которое они уже начали пить. Она сделала большой глоток и поставила бокал обратно на стол. — Я не буду говорить об этом с вами двумя. Спасибо. Не за что. Пока. — Блеарг, слава богу, — сказал Рон. — Мне плевать на внешний вид и ощущения, — настаивал Гарри. — Я просто хотел знать, как это происходит. Вы двое? Кажется, у нас никогда нет времени поговорить. Тон, которым он произнес последнее предложение, заставил ее кишки скрутиться. Болезненный захват. Ее сердце замедлилось, а затем снова бешено забилось, дестабилизируя ее. Она уставилась на него, слегка приоткрыв рот. — Я… я, Боже, я была ужасна. Она опустилась на диван рядом с Роном, который тоже наблюдал за ней, нахмурив брови. — Я думала о стольких вещах, и я затмила тебя, — сказала она дрожащим голосом. — Мне так жаль. Гарри покачал головой и подошел к ней, сел на журнальный столик перед диваном и взял ее руки в свои. Как он сделал это в ночь нападения с фальшивым Джорджем. — Мерлин, Гермиона, я, конечно, не хотел намекать на это, — тихо пробормотал он. — Я знаю, что неделя была ужасной, но мой вопрос был абсолютно безобидным. Я ни в чем тебя не обвиняю. Неприятное чувство кольнуло ее в груди и заставило задержать дыхание. Рон заправил прядь волос ей за ухо. — Ты слышала, что сказал Гарри? Это не было обвинением. Она повернула голову, чтобы посмотреть на него. — Я видела, как ты смотрел на меня сегодня. Когда я успокаивала Драко вместо того, чтобы успокоить тебя. Ее язык перекатился по небу без ее желания. Она не хотела говорить ему об этом. Она не хотела, чтобы он… Рон сделал то, что она ожидала. Он посмотрел на Гарри, на его лице была нарисована прискорбная смесь смущения и мольбы о помощи. Он смотрел на Гарри так, словно знал правду и просил его руки не открывать ее ей. Но она тоже знала правду. Та искорка, та искорка, которая годами жила в Роне, не угасла. Она еще не угасла. Она никогда не гасла. — Я… я не… — заикался он, глядя с нее на Гарри. — Я не… поверь мне, я не знаю, о чем ты говоришь. Он старательно избегал смотреть ей в глаза слишком долго. Гермиона убрала свои руки от рук Гарри и взяла бокал обратно. Глоток сливочного пива сделал свое дело. Обеспечивая момент тупика, пузырек, удерживающий напряжение внутри себя. Она не хотела топить его. Она не хотела так поступать с ним. Она притворилась бы, что плавает в бессознательном состоянии, в неведении. Все, что угодно, лишь бы не доставлять ему неприятности. Она отставила стакан и сжала переносицу. — В любом случае, прости, что практически игнорировала тебя. С Драко все идет хорошо, — подытожила она. Гарри прочистил горло и на секунду украдкой взглянул на Рона, прежде чем повернуться и взять свой стакан. — Я умираю с голоду, — пробормотала она, прижимая руки к животу. Рон посмотрел на часы на своем запястье. — Я должен пойти за пиццей через пять минут. — Я уже сто лет не ел пиццу, — вмешался Гарри. — Джинни даже смотреть на нее не может без рвотных позывов. Гермиона рассмеялась. — Что за жалкая жизнь. Драко, его слова — и другие очень неудобные в тот момент образы — заполонили ее голову, делая совершенно реальным, почему она особенно заботилась об этом ужине. Чувства Рона отошли на второй план, когда она боролась с маньяком, страдающим манией собственной значимости, когда она изучала по книге в день, чтобы создать противоядие, когда родители Драко были вовлечены в то, что планировал Родольфус вместе со своим стадом Пожирателей Смерти. Во время её мысленного путешествия Рон и Гарри говорили о чём-то другом. Она попыталась вернуться в нужное русло, но Рон встал, чтобы уйти через камин. — Я сейчас вернусь. Они смотрели, как его охватило изумрудное пламя.

***

— Ты не сказала мне, почему ты была сегодня в Министерстве, — Гарри вытер рот салфеткой и с фырканьем опустился обратно на стул. — А, я сыт. Рон уже начал наливать ему еще сливочного пива, от которого он отказался. Гермиона забрала его. Ей нужно было немного жидкой храбрости для рассказа о Дании. — Хорошо, это грандиозная вещь, — ответила она, вставая, чтобы взять свою сумочку. Она нырнула в нее до плеча, пока Рон и Гарри обменивались растерянными взглядами. Она нашла портключ, находившийся в нелепо драгоценной шкатулке из черного дерева ручной резьбы, которую Нарцисса выбрала для них. Драко наложил на шкатулку дюжину заклинаний, как только она была доставлена. В качестве меры предосторожности. Однако она была чиста. Гермиона положила шкатулку на стол и поставила ее перед Гарри. Он поднял бровь на коробку, как будто она оскорбила его лично. — Не мой стиль, если честно. — Да, и не мой тоже, — сказал Рон. — Это Малфой подарил ее тебе? Ты хочешь от нее избавиться? Гермиона нервно замахала руками. — Идиоты! Она взяла обратно коробку, открыла ее и показала сначала одному, потом другому. — Это портключ, к месту, куда мы отправимся завтра. Гарри выглядел еще более озадаченным. — Я думал, вы едете в Пальма-де-Майорку? Гермиона закрыла коробку. — Нет. Некоторое время назад Нарцисса упомянула об одном месте. Поместье Малфоев на севере Дании. Она настаивала, чтобы мы поехали и… — она прервалась, нервно касаясь золотой инкрустации на крышке. — Казалось, она что-то знает. Что-то о том, что происходит. — Черт, Гермиона, — воскликнул Гарри. — Кингсли подставил бы задницы Гарри и Малфою, — прокомментировал Рон, беря еще один кусок пиццы. — Это сделало бы завтрашнюю встречу гораздо более гладкой. Кингсли отправил бы Малфоев прямо на допрос, напичкав их Веритасерумом по самые уши. — Драко беспокоится о своей матери, — Гермиона пожала плечами. — Он хочет пройти все дороги, прежде чем бросить ее в вонючую камеру в Азкабане. Последовавшее за этим молчание было насыщенным. — Я понятия не имею, что они задумали, — сказал Рон в какой-то момент. Гермиона подтолкнула коробку обратно к Гарри. — Мы тоже, но я хочу, чтобы ты знал все. Гарри выглядел еще более измученным. — Черт, — повторил он, осторожно прикасаясь к коробке. — Я думал, что человек, мучающий тебя, был самым худшим. Но я ошибался. Нет ничего хуже, все это просто отстой. Гермиона улыбнулась, но она устала. Так устала.