When I fall//Когда я упаду

Ее руки дрожали. Ее голос тоже дрожал, когда она начала читать. — Гибридный трилистник, — начала она, быстро взглянув на Драко. — Это растение, которое следует использовать с особой осторожностью при изготовлении зелий. На самом деле, если его поместить в контакт с лейкоцитами, присутствующими в крови некоторых видов животных, он вызывает осаждение фибрина. Дефибринированная кровь позволяет развиться паразиту, которому требуется от двенадцати до шестнадцати часов, чтобы полностью сформироваться. — Черт возьми… — Маленькая звездочка привела меня в библиотеку внизу, — сказала она, возвращаясь в спальню. Она оставила томик Невилла о трилистниках и взяла другую книгу, которая чуть не вызвала у нее сердечный приступ. Кровь в ее венах казалась свинцовой. Она вернулась в ванную, где Драко не изменил положения, но его дыхание казалось более тяжелым. Гермиона помахала книгой, чтобы он прочитал название. «Паразиты и микробы в мире волшебников» Альберта Финнике. Она открыла книгу в том месте, где оставила перо. — Церебральный Чизпурфле, — коротко прочистила она горло. — Это паразит категории ХХХХ в классификации Министерства магии. Необходимо держать паразита подальше от людей. Фактически, крайняя близость с ними приводит к тому, что церебральный Чизпурфле поражает гиппокамп*, нарушая краткосрочную и долгосрочную память. Хотя это редкое явление, задокументированных случаев насчитывается более десяти тысяч, с тех пор как оно было впервые обнаружено в 1912 году. — Что ты знаешь о Чизпурфле? Гермиона была ошеломлена его вопросом. Ей потребовалось больше нескольких мгновений, чтобы ответить. — Обычные Чизпурфлы могут быть уничтожены с помощью ряда патентованных зелий, доступных на рынке. При сильном заражении может потребоваться посещение отдела по борьбе с вредителями Департамента регулирования и контроля магических существ. Драко потер челюсть. — Черт, это большая вещь. Разве не написано, как уничтожить второго? — Н-нет. Мне придется провести дополнительное исследование. Он задумчиво посмотрел вниз. — Мы можем изучить зелья для устранения обычных Чизпурфлей и модифицировать их под себя. — Да, конечно. Я могу послать сову в отдел по борьбе с вредителями, а пока… — Хорошо, — Драко сделал шаг навстречу и пристально посмотрел на нее. — Как ты думаешь, это то, что моя мама хотела нам показать? Гермиона пожала плечами. — Я так не думаю. Я бы не добралась до книги Финника без книги Невилла. — Конечно, — он прошел мимо нее, чтобы дойти до спальни. — Мы можем пойти спать? Его тон был взволнованным, обнадеживающим. Она остановила его, схватив за запястье. Драко отвернулся с хмурым выражением лица. — Я думаю, ты упускаешь какой-то момент, — серьезно пробормотала Гермиона. — О чем ты говоришь? Гермиона глубоко вздохнула и процитировала книгу. — Паразит, которому требуется от двенадцати до шестнадцати часов, чтобы полностью сформироваться. Гермиона увидела несколько вещей на лице Драко, прежде чем пришло осознание. Смятение. Ошеломление. Страх. Разочарование. — Ты имеешь в виду, что… — Я имею в виду, что ты не пил зелье забвения в Министерстве, как мы думали, — ужас вибрировал в ее голосовых связках, когда она произносила эти слова. — Ты выпил его на нашей помолвке, накануне вечером.

***

Никто из них не спал. Возможности резко сократились. С бесконечного количества до нескольких десятков. Все их друзья, люди, которых они видели на работе каждый день. Драко пошевелился и вздохнул так тяжело, что смахнул несколько прядей с ее кудрей. — Может быть, — начал он хриплым голосом. Он знал, что она тоже не спит, хотя все это время она лежала неподвижно с закрытыми глазами. — Может быть… Мерлин, он не обязательно должен быть одним из наших друзей. Может, этот человек использовал оборотное, а потом… — Создал фальшивые воспоминания о вечеринке в голове одного из наших друзей? — она не пыталась сбавить свой едкий тон. Это был совершенно хреновый план. — Как бы мне ни хотелось, чтобы все было именно так, это кажется полным абсурдом. Драко снова фыркнул. — Это только усугубило ситуацию. Гермиона знала, что Гарри, Рон, Джинни и Джордж не были среди подозреваемых. Даже Блейз, который был с Дафной в ночь нападения, и Тео с Пэнси, которые тоже были вместе. Это ослабило ее страх. Немного. Оставались Невилл, Дин, Симус. Были Гойл, Флинт, Монтегю. Авроры Драко. Были и ее коллеги из Министерства. Боже, зачем они пригласили столько народу? Драко вздохнул и подошел к ней. Он обнял ее, прижавшись к ней и заставив их тела слиться. Грудь и спина слились воедино. — Давай останемся здесь. — Нам скоро вставать. Гермиона выглянула в окно. Небо было беловатого цвета, который готовился стать золотисто-желто-оранжевым. Рассвет наступит примерно через двадцать минут, по ее расчетам. — Я имел в виду здесь, в Дании. Гермиона перевернулась на спину, чтобы посмотреть на него. Его лицо исказилось, когда она на мгновение уставилась на него. Затем она протянула руку, чтобы погладить его по щеке. Облегчение выскользнуло из его тела, как призрак, и стало податливым на ее фоне. — Мы не можем. Ты тоже это знаешь. Его брови выпрямились, а веки мягко опустились. — Я… ты мне нужна. Гермиона повернула шею, чтобы поцеловать его. — Я здесь. — Я потратил впустую столько лет своей жизни, — пробормотал он, переводя взгляд на окно. — И только три, которые я не потратил впустую, единственные, в которых я был счастлив, я забыл о них. — Драко… — Ты думаешь, я не верю в твой потенциал, — оборвал он ее. — Это не так. Я просто… уничтожен. Все время. И я чувствую необходимость защищать тебя, потому что я разрушил то, что у нас было, и я чувствую необходимость это исправить. — Это была не твоя вина, — поспешила сказать она. Она повертела в пальцах прядь его белых волос. — Мы решим это. Мы многое решали вместе. — Это сделал один из наших друзей, — Драко прижался лбом к ее лбу. — И я позволил ему это сделать. Я позволил ему причинить тебе боль, прикоснуться к тебе… — Прекрати это. Это. Не. Твоя. Вина. — Ты когда-нибудь думала о том, как все было раньше? До того, как это случилось? Гермиона убрала руку, и он смог прижать голову к ее груди. Она нежно гладила его волосы, а он, несомненно, чувствовал, как ее сердце колотится о грудную клетку. Все время. Она всегда думала об этом. — Я просто хочу, чтобы ты вернул себе воспоминания. Для себя, — ее пальцы скользили по его спине, касаясь гладкой, холодной кожи. — Я бы хотела, чтобы ты вспомнил, каким ты был. — Ты была уверена, что я вернусь к тебе? Она фыркнула, слегка рассмеявшись. — Сначала я боялась. За то, как ты смотрел на меня в Сент-Мунго. — Прости, — он поднял голову, и его губы коснулись ее груди. — Как мне теперь на тебя смотреть? Гермиона потянулась к его руке и поцеловала костяшки пальцев. Он наклонил голову, чтобы посмотреть на нее. — Как ты смотрела на меня в самом начале. Когда ты любил меня, но боялся признаться себе в этом. Ее губы скользнули по его ладони, и она почувствовала биение его сердца. Гермиона не ожидала, что он ответит. Вместо этого он убрал руку и перевернулся на спину, крепко обхватив ее бедро. Он погладил ее по всей длине, а затем схватил ее, чтобы притянуть к себе. Он смотрел на нее мучительно долго, а затем прижал руки к ее бедрам, чтобы приблизить ее к своему рту. Между ее губ проскользнул приглушенный звук, когда она стянула с себя майку, и еще один пронзительный звук, когда он поцеловал гладкую нижнюю сторону одной груди, затем другой. Затем он смочил ее соски языком и теплом своего рта. Ее дыхание участилось, она хныкала каждый раз, когда Драко двигал бедрами в поисках ее через ткань трусиков. — Сделай это, — стонал он, обхватив ее бедра. — Кончи для меня.

***

Третий день в Дании прошел в общем оцепенении. Драко свел общение к минимуму. После завтрака Гермиона отправила сову в отдел по борьбе с вредителями, чтобы запросить процедуру и список ингредиентов зелья для избавления от чизпурфлей. После напряженного обмена планами они весь день просидели в библиотеке, — разумеется, безрезультатно, — пока Гермиона не решила, что ей нужно поплавать. Драко исчез на двадцать минут, пока она разминалась, делая упражнения на растяжку на лужайке. Затем она зашла в воду и начала крутиться у бортиков, плавая брассом. Вскоре Драко появился снова, держа в руках десятки бумаг и шариковую ручку, которые он, несомненно, взял из ее вещей. Он сел под беседкой, положил бумаги и ручку. После нескольких медитативных секунд он снова встал и вернулся в дом. После Гермиона стала принимать ванны, не забывая поглядывать на беседку. Ее нога заживала хорошо. Шрам выглядел как длинная молочная растяжка от мази, которую она накладывала каждый вечер. Боль в основном прошла. Только утром, когда она вставала с постели, она чувствовала боль. Драко вернулся еще через двадцать минут с бутылкой чего-то похожего на виски или бурбона и одной из сигар Тео. — Где ты это взял? В доме нет алкоголя, — спросила она, переводя дыхание. Драко откупорил бутылку и понюхал ее. — Здесь есть погреб. Я нашел вход в кухонной двери. Она кивнула, хотя он не смотрел на нее, и продолжила плавать. Время от времени она поглядывала на него. В основном он писал, пил, курил и ругался. К тому времени, когда Гермиона вышла из бассейна, чтобы принять душ, Драко выпил половину бутылки и написал пять листов, хотя большинство из них были яростными подчистками, которые рвали пергамент в разных местах. Гермиона передумала и решила принять ванну, надеясь, что он присоединится к ней, так как на улице уже было холодно. Но он не пришел, и Гермиона обнаружила, что он спит, положив голову на стол. Она подошла к нему и коснулась его волос, а затем затылка. Отец всегда говорил ей, что для определенного типа людей любовь начинается с ужасно маленьких или даже тривиальных вещей, или не начинается вовсе. Для нее она началась в тот же вечер 2 мая 2000 года, даже если это была не любовь, по крайней мере, пока, это была скорее привязанность. Она смотрела на пьяного Драко Малфоя, который неуклюже пытался извиниться. Она не хотела, чтобы ему было плохо от алкоголя. Сейчас, как и тогда. Взмахом палочки она сложила его бумаги, а затем левитировала его в спальню. Там она начала раздевать его, пока он поднимал и опускал веки и бормотал что-то непонятное. Похоже, он произносил ингредиенты для зелий. К тому времени, как она избавилась от его штанов, Драко открыл глаза, и она не могла отвести от него взгляд. Его плоть, освещенная мягким лунным светом, обладала великолепием и хрупкостью чистого, неземного создания. Она погладила кожу над его правым коленом и посмотрела на него. — Решаешь проблемы с помощью алкоголя, не так ли? Драко не ответил, но посмотрел вниз, расширив глаза на свою эрекцию. Гермиона тоже была немного ошеломлена, но решила посмотреть, куда он клонит. Он поднял руку и сжал ее между пальцами, глядя на нее так, словно это была не часть его тела, а странный придаток, лежащий поверх него. Он провел большим пальцем по головке, по ткани трусов. — Он большой. Она хихикнула. — Да, я знаю. — Он твердый. — Я вижу. — Займись со мной любовью. — Завтра, когда у тебя не будет всего этого алкоголя в организме. — Я люблю тебя. Гермиона вздохнула. — Пожалуйста, скажи мне еще раз завтра. — Я потерян. — Ты не потерян. Я здесь. Я решу это. Мы решим это вместе, — Гермиона наклонилась к нему и поцеловала его в центр груди. Он вздрогнул. — Ты как-то сказала мне, что мы работаем в команде, не так ли? Она кивнула. Боже, казалось, что прошли годы с тех пор, как она сказала ему это. Вместо этого прошло всего чуть больше месяца. Она была поражена тем, насколько осознанным и одновременно пьяным он выглядел. Драко потер глаза и закрыл верхнюю часть лица предплечьями. — Мне тяжело. — Да, эта тема уже была затронут, — она встала с кровати, чтобы взять простыню. Он хныкал, как ребенок. — Почему бы тебе не заняться со мной любовью? Она подтянула простыню к его подбородку. — Потому что это может быть еще хуже, чем наш первый раз. — Тебе придется сказать мне, рано или поздно. — Я сделаю это. — Я люблю тебя. — Боже, ты много говоришь, когда пьян. — Я люблю тебя. — Завтра, Драко.

***

На следующее утро жидкость в бутылке приобрела цвет цикламена. Гермиона прочитала этикетку, после того как от резкого запаха у нее заслезились глаза, и обнаружила, что это сливовый дистиллят, изготовленный в Японии в колонии каппа в шестнадцатом веке. Это должно было быть дорого. Гермиона закрыла бутылку и вернулась на кухню. Она нашла вход в погреб прямо под островом в центре кухни, открыв дверь, которую никто из них не заметил в первые пару дней. Винтовая лестница привела ее вниз, в темное, узкое, холодное прямоугольное помещение. По длинным сторонам всю стену занимали полки с бутылками, расставленными по одной стороне, а в центре на большом прилавке хранились дистилляты и ликеры. Гермиона поставила бутылку на полку. И тут она заметила это. На задней стене был поручень для, казалось бы, раздвижной двери, но его в основном закрывала полка, так же заставленная бутылками. Гермиона побежала наверх и схватила свою палочку с тумбочки, стараясь не разбудить жалкого, пьяного Драко Малфоя. Пока что он громко храпел. Хорошо. Когда она вернулась в подвал во второй раз, воздух показался ей более влажным и затхлым, хотя Гермиона прекрасно понимала, что за эти несколько минут ничего не могло измениться. Это было лишь ее восприятие. Даже её магия казалась более дикой: полка заскрипела и медленно сдвинулась с места, бутылки с драгоценным вином слабо задрожали, роняя мрачные частицы пыли, словно снег. Она кашлянула и протерла глаза, когда перед ней возникла массивная сосновая дверь. Она знала, что находится на правильном пути. Если бы полка простояла там долгое время, дверь имела бы темный ореол там, где она не была защищена сверху. Вместо этого она была совершенно однородной. Она открыла ее с помощью Алохоморы без лишних любезностей. Гермиона оказалась в тесной комнате, в основном пустой, если не считать небольшого дешевого ковра, свернутого в углу, и еще одной маленькой двери. Ее руки тревожно задрожали, когда она вошла в следующую комнату. Эта комната, казалось, была такого же размера, как и подвал, и ее охватило тошнотворное чувство дежавю. Кучи предметов громоздились до самого потолка. Гермиона потрогала горло, пытаясь прогнать комок, который образовывался каждый раз, когда она думала о битве. Казалось, она снова вернулась в Выручай-комнату в поисках Диадемы. Она двинулась вперед, натолкнувшись на разрушающуюся колонну предметов. В основном это были картины, безделушки и маленькие мраморные бюсты, сложенные в кучу. Это Уизли и Грязнокровка. Авада Кедавра! Твою мать. Гермиона сжала свою палочку, вытирая пот со лба. — Акцио… что-то. Очевидно, это не сработало. Она протиснулась между витриной, полной мелких серебряных безделушек, и старой дровяной печью, когда краем глаза уловила вспышку яркого света под тем, что казалось роскошным атласным одеялом. Она судорожно приблизилась к свету, уронив бронзовую статуэтку, которая издала нелепый звук. — Ой, — прошептала она. Свет исходил от коробки с конфетами в стекле клеос. Внутри лежало то, ради чего Нарцисса послала их в этот дом. Флакон с воспоминаниями. На крышке была выгравирована дата. 23 апреля 1998 года. Ее позвоночник покалывало, а дыхание стало поверхностным, когда она отступила назад, не сводя глаз с драгоценного пузырька с воспоминаниями. Она пожевала внутреннюю сторону щеки. Это было все. Они поняли, что было у Драко. По всей вероятности, они могли создать противоядие. Она нашла воспоминания. Воспоминания, которые могли просветить их о Родольфусе и о… — Грейнджер? Какого черта… Драко стремительно убрал свою палочку, чтобы не уколоть ее, когда она врезалась в его грудь. Сияние его палочки метнулось перед ней, и она была вынуждена посмотреть через плечо. Она увидела его крайне опустошенным и растерянным, со слизистой бледной кожей и тяжелыми фиолетовыми темными кругами. Она почувствовала, как он содрогнулся под ее тяжестью. Она взяла его за запястье, чтобы он не упал назад, и отодвинулась, повернувшись к нему лицом. — Ты выглядишь ужасно. — Спасибо. Позавчера ты сказала мне, что я красивый. — Ты принял зелье, которое я оставила на твоей тумбочке? Ты съел печенье? Она приложила пальцы к губам, как бы сдерживая рвотные позывы, и покачала головой. — Я услышал тревожный звон и пришел искать тебя. — Мне жаль. Я не… — Что это? — он указал на пузырек в ее руке. Оба взгляда остановились на ее дрожащей руке, хранящей драгоценные воспоминания. — Твоя мать, она… Это ее воспоминания. Драко фыркнул от смеха и погладил ее по локтю. — Что ж, это очень уместно.

***

Оказалось, что в одном из двух читальных залов спрятан Омут памяти. Драко нашел его, когда искал его несколько минут назад. Казалось, оно материализовалось из ниоткуда над письменным столом. Коробка с конфетами, вероятно, была заколдована. Несмотря на то, что Гермиона была взволнована, она отказывалась смотреть на воспоминания, пока Драко не съест что-нибудь и не примет зелье. И вот, после четырех печений с маслом, чашки кофе и зелья от похмелья, они оказались перед скошенными, украшенными драгоценными камнями краями минутного Омута памяти. Драко был раздражающе невозмутим, пока она переминалась с ноги на ногу, не в силах усидеть на месте. — Ты под окклюменцией? — Да. — Не делай этого. — Мне это нужно, — сказал он более низким голосом. — А ты мне нужен. — Я здесь, просто под окклюменцией. — Драко. Его серые глаза прикованы к ее глазам. Он дважды напряг челюсть. — Хорошо. Завеса упала, и Гермиона смогла откупорить флакон. Серебряные нити воспоминаний Нарциссы Малфой потекли в бассейн, который засветился и запульсировал, приветствуя их. Яркое серебряное облако в бассейне завихрилось. — Готов? Драко потер один глаз ладонью. — Да, черт возьми. И они полетели. Они приземлились в роскошном номере люкс, стены были изысканного жемчужно-серого цвета, а весь пол устилал великолепный ковер. Большая кровать с балдахином занимала почти всю стену. Стены были украшены одноцветными гобеленами и квадратами в стиле ренессанс. Рядом с входной дверью находилась зона отдыха с камином. Перед камином стояли два кресла с глубокими спинками, в одном из которых сидел Люциус Малфой. Люциус откинулся на спинку кресла, его неухоженные серебристые волосы падали на лицо. — Это спальня моих родителей, — Драко взял ее за руку и притянул к стене. Она стала податливой, когда позволила ему двигаться. Гермиона не хотела терять ни одного мгновения. — Нарцисса, — жаловался Люциус. — Поговори со мной. Нарцисса вышла из ванной с одной серьгой и частично расстегнутым халатом. — Что именно я должна тебе сказать? Что я могу сказать? Она остановилась у кресла, в котором сидел ее муж. Казалось, она была на грани слез. Люциус повернул голову, как будто это небольшое движение стоило ему огромных усилий. — Я не мог сделать ничего другого. Я должен был это сделать. — Ты осудил моего сына. — Он также и мой сын. Я сделал то, что показалось мне наиболее логичным… — Ты должен был пожертвовать собой! Я бы и сама это сделала, если бы ты… Люциус встал. — Ты думаешь, я не думал об этом? Что я не предложил ему это? Темный Лорд ясно дал мне понять, что убьет нас всех и перейдет к следующему Пожирателю смерти, который позволит ему завершить ритуал. Из горла Нарциссы вырвался вздох. — Значит, так? Драко станет куском мяса для ритуала. Люциус сжал ее плечи. — Нарцисса… — Через пять лет… Что если этот глупый конфликт закончится? Что если Драко будет женат и у него будут дети? А? Мы должны вырвать его из жизни, чтобы завершить дурацкий ритуал… — Ритуал, который Темный Лорд приказал мне, он приказал нам. Мы подписали контракт. Нарцисса вырвалась из его хватки и огляделась. Ее зрачки двигались в бешеном темпе. — Мы должны сказать ему. Чтобы он был готов. Они будут готовы. — Обет секретности, Нарцисса. Ты не можешь. Ты, Родольфус, твоя сестра и… — Боги! Гермиона почувствовала, как Драко перевел дыхание, когда ее мать рухнула на землю и начала плакать. Она сосредоточилась на более практичной части. Нарцисса была умна. Она не могла говорить об этом призрачном ритуале, но она могла без проблем показать разговор, присущий ему. Она помогала им. Она повернулась, чтобы посмотреть на Драко. Он был потрясен. Он не мог ее винить. — Нарцисса. Люциус сделал два длинных шага и присоединился к ней на полу, тоже обливаясь слезами. — Как это работает, Люциус? Тебе придется похитить его, заставить его сделать это силой? — спросила она дрожащим голосом. Он погладил ее по волосам. — Пять лет. У нас есть ровно месяц до его дня рождения. Если ритуал не будет завершен, мы… Эта пауза подразумевала только одно. Смерть. — Он будет жить без руки. Наш сын будет обесценен, — объявила она, как будто могла заставить его сдаться. — Лучше без руки, чем мертвым. И если ритуал сработает… возможно, он… ну… в будущем… — Я ненавижу все это. — Я не мог сделать ничего другого, чтобы защитить тебя. Нарцисса вытерла уголки глаз манжетами своего платья. На ее лице промелькнул яростный взгляд, когда она посмотрела на своего мужа. — Все может пойти не так. Все. Но ты не думал об этом, верно? Брови Люциуса сошлись в центре. — Что… Нарцисса фыркнула. — Думаю, мы узнаем, когда ритуал будет завершен.