When I fall//Когда я упаду

Только через пять дней, когда они вернулись в Англию, проведя больше времени в Дании, Драко подумал, что похмелье никогда не пройдет. Он чувствовал себя опьяневшим до мозга костей. Они смотрели на воспоминания в течение пяти дней. Драко неоднократно угрожал ворваться в поместье. Грейнджер пыталась его успокоить. Он никого не слушал и не подчинялся — даже своего отца — так, как в те дни он вел себя с ней. Она была хорошим двойным агентом, заметил он. Она казалась рациональной и спокойной с ним, идеальной для того, чтобы призывать к спокойствию, когда он, казалось, не мог справиться с собой. Хуже всего она вела себя ночью, когда знала, что ее не видно и не слышно. Большую часть времени она сидела в ванной, писала и читала книги. Когда уровень стресса достигал пика, она плакала. Драко наблюдал за ней, наложив на себя Дезиллюминационные чары*. Он на цыпочках прокрался в гостевую ванную. Там она свернулась калачиком, прислонившись к ванне. Затем она сгибала колени и упиралась в них лбом. Потом она начала плакать. Она не издавала ни звука — Драко подумал, что она сделала все возможное, чтобы этого не произошло, — только малейшее движение плеч. Потом, как будто у нее был какой-то будильник, она останавливалась, вставала и умывалась. Когда она вернулась в постель, Драко обнял ее. Он целовал ее веки, нос, рот. Он проводил руками по ее телу, расчесывал пальцами ее волосы. Когда его ласки приводили к слезным мольбам с ее стороны, они занимались любовью. В те ночи секс был совсем другим. Драко не хотел даже думать об этом, но каждый раз это было похоже на последний. Не было ни спешки, ни грязных слов, ни игривых пощечин или укусов. Вместо этого была изящная синхронность, которая часто приводила их к одновременному оргазму. Драко не думал, что кто-то делает это так, как они. Это было слишком идеально для двух других людей. Вероятность этого была слишком мала. Секс ощущался как любовь, в сублимированном смысле этого слова. На шестой день, достаточно проанализировав ее, Драко решил успокоиться. Однако он почувствовал над собой дамоклов меч. Если бы он поднял голову, то почти увидел бы его острый, сверкающий кончик, но он решил быть благоразумным. Ради нее. Они поняли одну фундаментальную вещь. К пятому июля должен был состояться ритуал, в ходе которого он потеряет руку. Если бы ритуал не был проведен, он бы умер. Назначение ритуала было изложено в нескольких строчках на пергаменте, которые были в основном вопросами, а не ответами. Он знал, что Темный Лорд восстановил свое физическое тело с помощью зелья, приготовленного, помимо прочих ингредиентов, из руки Червехвоста. Может быть, ритуал… Гермиона исключила эту гипотезу. Темный Лорд был мертв. Он умер как человек, и никто не мог вернуть его к жизни. Они продолжали. Почему пять лет? Ни у кого из них не было обоснованного мнения. Может, отец заказал Родольфусу мой палец, чтобы проверить, сработал ли ритуал? Да, возможно. Может, Родольфус не мог меня убить, потому что дал с моим отцом Нерушимую Клятву? Наверное, так и есть. На седьмой день Грейнджер вернулась домой после быстрого обеда с Поттером и Уизли. Ее кожа была некрасивого цвета, очень похожего на ее горчично-желтую блузку, губы были бледными, а сама она выглядела такой хрупкой, как тогда, когда она ударилась о кухонный стол, Драко подумал, что она сломает тазобедренную кость. — Грейнджер? — Я устала, Драко. Он отставил свою чашку с кофе. — Давай ляжем спать. — Я просто… — она подняла руки и тут же опустила их на бедра. — Я хочу что-нибудь сделать. Я не хочу стоять здесь в ожидании и гадать, как проходит время. Но я даже не могу что-то сделать, если я не знаю, с чего, черт возьми, начать. — Гермиона… — Я не могу спасти тебя, Драко. Если я не знаю, что это такое, я не могу спасти тебя. Я бесполезна. Я сижу здесь и пишу на листах, ничего не добившись. — Позволь мне пойти в Мэнор. — Нет. Пожалуйста, Драко. Все это станет слишком реальным. Я не готова. Я должна подготовиться сама. Я должна найти способ предотвратить ритуал, чтобы никто не умер. — Но ты не сможешь этого сделать, пока не узнаешь природу контракта, который мой отец заключил с Темным Лордом. Мы должны отправиться в поместье. И наконец, она сделала это. Долгий всхлип, и она начала плакать. Драко встал с кресла, чтобы подойти к ней. — Любимая. — Пожалуйста, не ходи в Мэнор. Не разговаривай с отцом. Не делай ничего. Драко провел руками по ее спине и прижал ее к себе. Он расправил ее волосы на макушке и поцеловал ее прямо туда. — Хорошо. Как хочешь. — Просто дай мне несколько дней. — Хорошо. Гермиона подняла голову и поцеловала его в губы. Драко наклонился, чтобы поцеловать ее соленые, влажные щеки. — Почему бы нам не использовать эти дни для приготовления зелья? Мы больше не говорили об этом. Она вытерла глаза и улыбнулась. — Да. Это отличная идея.

***

Для остальных Дания не дала результатов. Под другими подразумевались Поттер и Уизли. Тео, Блез и Пэнси думали, что они были в Пальма-де-Майорке. Грейнджер выглядела воодушевленной. Они целый день изучали сообщение, присланное Подразделением по борьбе с вредителями, в котором был изображен набор для борьбы с шипучкой, состоящий из трех зелий, а затем сразу же принялись составлять список ингредиентов. Процедура была сложнее, но благодаря Тео и Блейзу они смогли закончить «бюрократическую» фазу за два дня. Они начали различные приготовления 28 июня, в субботу, заняв не только свою лабораторию, но и лабораторию Тео. Драко смог вернуться в Министерство только 30 июня. Его миссия? Достать последний недостающий ингредиент — Роговую пыль Эрумпента, товар класса B, который был найден в хранилище конфискованных предметов в архиве Авроров. В то утро, когда Драко, пошатываясь, подошел к дымящейся чашке кофе, умело расставленной на кухонном столе, он почувствовал раздражающую радость. Раздражение оттого, что он знал: это всего лишь выдуманная вырезка из жизни. Он поднял голову. А, вот и меч. Оставалось пять дней. Он прислонился к стойке и сделал глоток кофе. Сегодня было жарко, несмотря на то, что шел дождь. Дождь только усиливал удушливость воздуха. Он посмотрел в окно и вздохнул. Пара рук вцепилась в его льняную рубашку, поглаживая бедра и обнимая живот. — Доброе утро, любимая, — пробормотал он, расслабляя плечи. — Доброе утро тебе, солнышко, — раздался низкий, энергичный голос Тео у него над ухом, заставив его вздрогнуть. Он отстранился от него и повернулся к нему лицом. — Тео, у меня от тебя сердечный приступ. Тео захихикал. — Я сделал тебе кофе, я тоже заслуживаю немного твоей любви. Драко сделал еще один глоток и сморщил нос. — На вкус как пыль. — Твоя задница на вкус как пыль. — Что ты делаешь в моем доме в такое время? — Драко посмотрел на часы на своем запястье. Тео направился к холодильнику, где взял кувшин с молоком. — Мы должны отнести котлы в мою лабораторию, пока ты прыгаешь от счастья по ДМП*. Он выпил молоко прямо из кувшина под пристальным взглядом Драко. — Напомни мне, почему мы используем твою лабораторию. Тео поднял брови. — Потому что моя лаборатория в десять раз больше твоей. Драко рассмеялся и покачал головой. — В десять раз? Это твое слово дня? — Возможно, — он попятился к двери. — В любом случае, я уже использовал его, в какое время? В восемь часов? — Тео улыбнулся и достал свою палочку из кармана. Он повернулся, чтобы выйти из комнаты, помахивая палочкой в пальцах. — Ммх, Тео? — Драко допил свой кофе одним большим глотком и поставил чашку в раковину. Тео повернулся, чтобы посмотреть на него, морщина рассекла его лоб пополам. — Да? Драко посмотрел на кухонный кафель, когда тот отошел от него на шаг. Он не был любителем суеты. Ему было нелегко сказать «спасибо» или «я люблю тебя». Но, возможно, ему следовало отдать Грейнджер должное и за эти перемены. — Я просто хотел… — начал он, слегка заикаясь. Он посмотрел в огромные — и забавные — глаза Тео и плотно сжал рот. Тео приподнял уголок рта. — Пожалуйста, продолжай. Я не буду смеяться. — Похоже, ты как раз собираешься это сделать, — пробормотал Драко. — Но я не буду. — Хорошо, — он сделал глубокий вдох. — Спасибо тебе за то, что ты сделал за эти недели. И тебе, и Блейзу. Спасибо за все напитки, за попытки отвлечь меня, за то, что ты мне говорил. Мне очень повезло, что у меня есть такие друзья, как вы. Тео скрестил руки на груди. — Ну, это приятно. — Да, хм — запомни эти слова, потому что я больше никогда их не повторю. У меня сильно болит живот. Тео улыбнулся и подошел. — Я обниму тебя. Драко напрягся. — Это необходимо? — Как бы ты хотел закончить этот момент? Драко поднял брови. — Ну, не знаю, например, ты, блин, спускаешься вниз, а я иду в Министерство, прощай и спасибо. Тео засмеялся. — Я тебя обниму. Из уст Драко раздалось громкое фырканье. — Отлично. Пусть это будет быстро. Тео осторожно подошел к нему, сохраняя зрительный контакт, пока был в состоянии. Он перекинул одну руку через его бок, а другую — через плечо. Тео прижался к груди, опустив подбородок куда-то в район его шеи. Несколько секунд Драко стоял неподвижно, затем отпустил его и обнял в свою очередь. В этот момент Драко что-то понял. Он почувствовал, что в этих объятиях что-то исцеляется. Он ощутил нечто глубокое, что волновало душу. — Я не помешала? — Грейнджер появилась в поле его зрения. Драко попытался освободиться, оттолкнуть Тео, но тот решил, что сейчас самое время доказать, насколько он силен. Он покрутил их так, чтобы смотреть на Гермиону, когда Драко отвернулся от нее. — Смотри, какой милашка, — поддразнил его Тео. — Тео! — крикнул он. Он услышал, как Гермиона хихикнула. — Должна признать, что это немного возбуждает. — Ты хочешь присоединиться к нам? — Грейнджер, не смей отвечать. Тео! Уйди с дороги! — О, к кому я должна повернуться спиной? — спросила она, немного кокетливо. Тео задрожал всем телом. — Не-а, предприимчивый. Мне это нравится, я тоже возбуждаюсь. Драко застонал. — Да, я чувствую это, ты извращенец. Можешь отпустить меня, чтобы я мог дать тебе пощечину? Тео боролся, делая длинный, осторожный шаг к двери. Гермиона отступила в сторону, чтобы пропустить его. Они обменялись забавным взглядом. Тео откинул волосы с лица. — Я оставляю тебя одного. Если хочешь, я буду голым на лабораторном столе. Гермиона протянула руку, чтобы убедиться, что Тео действительно не мешает. Затем она оглянулась на него и подошла к нему, разглаживая складки рубашки. — Увидимся позже? — спросила она, заправляя волосы за уши. Он протянул руку и поцеловал ее в щеку. — Да, позже. Ее щеки покраснели. Она облизнула губы. — Хорошо. Тогда увидимся позже. Я… я люблю тебя. Драко почувствовал, как в его груди взорвалась вспышка счастья. Он чувствовал себя сытым и удовлетворенным, ему почти удавалось смаковать это удовлетворение на своем языке. Тот самый язык, который казался прикованным к нёбу, после заикания произнес два бессмысленных слога, прежде чем полностью отказаться от работы. Гермиона покачала головой. — Все в порядке. Тебе не обязательно это говорить. Завтра? После зелья? Драко улыбнулся ей. — Конечно, завтра.

***

Драко впервые почувствовал, что что-то не так, когда вышел из кабинета Поттера. Его правая нога внезапно потеряла мышечную силу. Он помассировал квадрицепсы и продолжил путь в депо. Там он скорчился от боли, рискуя выронить пузырек с роговой пылью Эрумпента. Он прощупал селезенку и почувствовал странную припухлость в районе паха. С трудом доковыляв до туалета, чтобы его вырвало, он, пошатываясь, добрался до вестибюля Министерства. Прохладные изразцы камина освежали его на фоне жара, который он чувствовал в центре своего тела. Ноги начали покалывать, и, оказавшись на первом этаже больницы Святого Мунго, он рухнул на шаткий старый стул. Бесчувственный.

***

Первое, на что он обратил внимание, была линия внутривенного вливания. Затем он увидел, как капли падают одна за другой. Он хотел сосчитать их, но дошел только до семнадцати, после чего снова закрыл глаза еще на минуту. Было холодно. Он хотел накрыться простыней, но у него не было сил ее взять. Второе, на что он обратил внимание, когда снова открыл глаза, была игла канюли, лежащая на его бледном предплечье. — Мистер Малфой? — Драко даже не слышал, как вошел целитель. Он выглядел ужасно. Длинные черные волосы, зачесанные назад с немыслимым количеством геля для волос, крючковатый нос и маленькие черные глаза. Он был немного похож на Снейпа. Драко наблюдал за ним, явно ожидая, что тот что-то скажет или хотя бы спросит, что, черт возьми, с ним не так. Он отвернулся, ничего не сказав. — Как ты себя чувствуешь? — попытался спросить целитель-Снейп. Он посмотрел на стерильный контейнер, наполненный жидкостью. Я чувствую себя дерьмово, как вы можете видеть. Целитель громко прочистил горло, и Драко оглянулся на него. В руках у него был ранец. — Мистер Малфой, — начал он, бросив быстрый взгляд на лежащую перед ним бумагу. — По всей видимости, произошло накопление азотистых отходов и нарушение кислотно-щелочного и гидроэлектролитного баланса, что привело к быстрому снижению функции почек. Это выглядело серьезно. Много громких слов. — Н-нитрогенные отходы? — во рту у него было горько. Он оперся на ладони и попытался подняться, пока целитель откладывал ранец в сторону. — Это состояние магглы называют острой почечной недостаточностью, — продолжал он, проводя рукой по идеально расчесанным волосам над ухом. — Его можно легко вылечить с помощью патентованного зелья. — Но? — продолжал Драко. Целитель вздохнул. — Но не в твоем случае. Когда почечная недостаточность вызвана таким веществом, как белый свинец, исцеление происходит дольше и сложнее. Дверь открылась, и вошел другой целитель, прислонившись к стене и наблюдая за целителем-Снейпом. — Белый свинец? Что за хрень — белый свинец? — Да, белый свинец. В довольно тревожных количествах, я бы сказал, — целитель поднял папку и еще раз бегло просмотрел ее. — Кстати говоря, как вы вступили в контакт с белым свинцом? Драко нахмурился. — Я даже не знаю, что такое белый свинец. Целитель колебался. — Белый свинец — это неорганический пигмент, состоящий из основного карбоната свинца. Очень токсичен, как для маглов, так и для волшебников. В дополнение к плохой почечной недостаточности, если принимать его на регулярной основе, он может привести к прогрессирующему угнетению магии у волшебников. — Живописный пигмент? — Да, он используется в живописи в целом. Холсты, фрески и так далее. Наступила душераздирающая тишина, пока Драко обдумывал эти слова. Его сердце подскочило к горлу, когда он прочел слово за словом. Он почувствовал, как кровь отхлынула от его тела, а на животе появилась тяжесть, когда он понял. Тео. Кофе. Он посмотрел на иглу канюли в венозном отверстии, думая о том, как больно будет, если он сейчас ее вырвет. Чертов Тео. Это был он. Все это время. Он сорвал пластырь, который удерживал иглу канюли на месте, и это было чертовски больно. Он зашипел от боли, когда перед ним появилось доброжелательное лицо целителя, пытавшегося остановить его. Раздался шлепок ладоней, когда целитель отстранил его, и он освободился, умоляя отпустить его. Грейнджер. Черт. Драко удалось поставить одну ногу на землю, но в этот момент вспышка красного света ударила в целителя-Снейпа, который упал на землю с резким толчком. Драко замер, глядя в его остекленевшие глаза. — Пойдем, малыш Малфой, — Драко услышал два грубых шага по линолеуму, прежде чем перевести взгляд на другого целителя. Он вытащил из кармана керамическую чашку для яиц и потянул его за предплечье. — Родольфус, черт! — попытался освободиться он, но Родольфус выбрал этот момент, чтобы вырвать иглу канюли из его руки. Да, это было больно. Драко прислонил голову к предплечью, шипя всевозможные проклятия, пока Родольфус сжимал его другую руку. — Ну же, это твой звездный час. И он активировал портключ.

***

Гермиона вытерла пот со лба. — Там так жарко, — вздохнула она, взглянув на Тео. — Да, ты думаешь, это из-за десяти зажженных котлов? Гермиона хихикнула и подтолкнула его. Пошатываясь, они вошли в гостиную. Тео взмахнул своей палочкой, и окна открылись. Легкий летний ветерок ворвался в комнату, колыхнув занавески. Дождь уменьшился до легкой мороси, которая охлаждала воздух. Гермиона оглядела сад, фантазируя о том, как было бы здорово, если бы ивы, как у Тео, украшали заднюю часть их дома. Может быть, они расположились бы вокруг пруда с карпами. — Чай? Апельсиновый сок? — Гермиона отвернулась от вида сада, чтобы посмотреть, как Тео указывает в сторону кухни. Ее горло внезапно пересохло. — Только вода, спасибо. Со льдом. — Что-нибудь поесть? Я приготовил сырные маффины. Она усмехнулась. Он не смог удержаться. — Ты? Готовишь? Тео выглядел смертельно оскорбленным, одна рука драматично лежала на уровне сердца. — Ты меня обидела. — Ладно. Давай попробуем эти кексы. Тео подмигнул ей и исчез через широкие двери зала. Она начала бродить по залу. Она прошла мимо пианино, сначала прикоснулась к раме, а затем нажала на клавишу, которая издала низкий, громоподобный звук. Она увернулась от банки с краской на полу и поправила холст, упавший на спинку одного из диванов. Она подошла к огромному книжному шкафу, обрамляющему камин в стиле барокко. Она прикоснулась к корешкам книг, прочитала некоторые названия. Она часто фантазировала о библиотеке поместья. Когда Тео показывал ей дом и свою скромную маленькую библиотеку, он сказал ей, что библиотеке в поместье нечем завидовать библиотеке в Хогвартсе. С тех пор у нее рот не закрывался. Когда Драко впервые привез ее в поместье — впервые после Пасхи 98-го года — они почти подошли к библиотеке, Гермиона увидела огромные двери из вишневого дерева с золотой и бронзовой отделкой из конца коридора. Драко одарил ее таким эйфорическим взглядом, когда она скакала по оставшейся дороге с зажатой в его руке рукой. Потом перед ними появился эльф, предупредивший, что Люциус вернулся домой. Она вздохнула при этом воспоминании. Она почесала затылок, на мгновение подавив счастливые воспоминания о Драко. Она сказала себе, что с ней все в порядке. Она сказала себе, что научилась хорошо лгать. Она подошла к центральному дивану и села. Странное, тяжелое одеяло, казалось, тщательно укрыло ее. Она завязала волосы в хвост и обмахивала себя рукой. Она протянула руку и взяла книгу о живописи барокко, которая лежала на журнальном столике перед ней. Она начала рассеянно листать книгу, так как ее ум, казалось, не мог остановиться. Она смотрела на изображение столешницы маленького деревянного столика, на котором были разложены фрукты, салфетка, тарелка и человеческий череп. Ритуал не мог вернуть Волдеморта к жизни. Смерть не была обратимой вещью. Она перевернула страницу. Она проследила за очертаниями изображения песочных часов. Боже, она теряла много времени. Она играла в зельевара, пока шли неумолимые минуты. Как будто восстановление воспоминаний Драко было приоритетной задачей на данный момент. Время было неумолимо. Все то время, которое она теряла, уже не вернется к ней. Время никогда не поворачивается вспять. Она крепко вцепилась в книгу. Это была ложь. Время не течет в одном направлении с помощью магии. Волшебники всегда вмешивались во время. Ее мысли потекли искрящимся потоком, когда всплыли воспоминания о том времени, когда она была моложе. Маховик времени. Что если… Что, если ритуал защитит Маховик времени? Что, если ритуал позволил раскрыть Маховик времени? Это было бы правдоподобно. Даже если в Англии Маховики времени были запрещены и уничтожены, у Люциуса Малфоя мог остаться один из них в качестве реликвии. Возможно, Волдеморт узнал о Маховике времени и заставил Люциуса провести ритуал, чтобы доказать свое доверие. Это было вполне вероятно. Но почему пять лет? Гермиона сфокусировала взгляд. Она почувствовала нарастающее чувство тревоги, наблюдая за происходящим. Это была глава о Ванитасе, и от увиденного у нее в желудке стало пусто. Все было слишком знакомо. Череп, увядший цветок, песочные часы. Скоро, принцесса. Она встала с дивана и взмахнула палочкой, но заклинание ударило прежде, чем она успела что-либо сделать. — Экспеллиармус! Луч красного света ударил в нее, заставив пошатнуться назад и отделив ее от палочки. Тео поднял руку и встал на цыпочки, чтобы поймать ее. Гермиона выпрямилась, пытаясь исчезнуть, что, очевидно, было невозможно. Тео наблюдал за ней с жуткой однобокой улыбкой, держа ее на мушке. — Только не говори мне, что ты понимаешь, — шипел он, медленно продвигаясь вперед. Гермиона отступила назад, обойдя стол и подняв одну руку в его сторону, как будто укрощала собаку. Или как будто она защищалась от волка. — Тео. Если бы она пошла направо, то оказалась бы прижатой к книжному шкафу. Она выбрала левую сторону, где, если отвлечь Тео надолго, можно было выпрыгнуть из одного из окон. Один взгляд разрушил ее единственный план. Тео взмахнул своей палочкой, и окна с громким лязгом закрылись. Гермиона остановилась и снова скользнула вправо. — Скажи мне, что ты понимаешь, — повторил Тео. — Это был ты, — ее горло сжалось. Она тяжело сглотнула. — Но ты был с Пэнси, когда мы были в доме Рона той ночью. Тео негромко рассмеялся. — Родольфус был с Пэнси. Оборотное. Он сказал мне, что ему было весело. Гермиона столкнулась с книжным шкафом. Она могла бы бросить ему книгу, но у него было две палочки. Он оглушил бы ее еще до того, как книга упала бы на пол. — Почему? — спросила она, и это был почти призыв. Он пожал плечами. Его лицо казалось более мягким, но, как ни парадоксально, более безжалостным. — Потому что я влюблен в тебя. Со второго курса. Она была встревожена. — Это не любовь, Тео. Ты понимаешь? Это противоположность любви, — она решила сделать шаг к нему, но он сжал челюсти. Она прижалась спиной к книжному шкафу. — Ты знаешь, что сейчас произойдет? — выплюнул он. — Ритуал. Маховик времени имеет к этому какое-то отношение. Кажется, ты пытался рассказать мне об этом с помощью круга перед моим кабинетом. — Какая умная ведьма. Что еще? Гермиона попыталась выровнять дыхание. — Это Маховик времени Люциуса Малфоя. Тот, который Волдеморт нашел в поместье. Он предложил ему контракт, чтобы проверить его доверие, попросив часть его сына. Пять лет… может быть… это неисправный Маховик времени? Тео подмигнул и наклонил голову. — Почти. — Тогда скажи мне. Я думаю, что сейчас тебе нет смысла больше лгать. Она нащупала книжный шкаф позади себя. Несколько безделушек, несколько украшений, которые могли бы подсказать ей решение. — Маховик времени принадлежал моему отцу, он был сломан, на самом деле. Я начал ремонтировать его летом на пятом курсе. Чтобы убить время, — он подошел к ней. — Частично мне это удалось. Но он работал только при скачке назад во времени по крайней мере на пять лет. — Не самая лучшая твоя работа, — поддразнила она, пытаясь выиграть время. — Я восстановился с помощью зелья, которое дал Драко. Оно отлично сработало. Он подмигнул ей, и она вздрогнула. — Продолжай. Он шумно выдохнул. — Мой отец предложил Маховик времени Темному Лорду, пытаясь удержать меня от принятия Метки. Но разум Темного Лорда работал по-другому. Он был достаточно зол на моего отца, так как тот тонко намекнул ему, что он проиграет войну против Поттера, и что Маховик времени будет необходим, — он сделал паузу, чтобы прочистить горло. — Он предложил нас на серебряном блюдечке. — Значит, вам тоже придется участвовать в ритуале. — Да. Ритуал, который требует жертвоприношения плоти, моей и Драко, чтобы открыть комнату с Маховиком времени. Гермиона нахмурилась. — Твой отец рассказал тебе о ритуале? Тео прикусил губу и покачал головой. — Люциус пришел ко мне с предложением о Нерушимой клятве. Он попросил у меня зелье, которое восстановит руку Драко. — А ты? Что ты хотел от него? Он был в паре метров от нее, когда остановился. Его палочка все еще была направлена на ее грудь, когда он открыл рот, чтобы заговорить. — О, вмешаться в прошлое в мою пользу. Например, когда тебя забрали в поместье. Если бы нам удалось сбежать и спрятаться где-нибудь, это было бы идеально. — Я бы никогда этого не сделала, — прорычала она. — Я лучше умру. — Это не зависит от тебя, Гермиона, — заметил он резким голосом. — Люциус обо всем позаботится. И он станет Тайным Хранителем дома, который я выбрал для нас. Она сглотнула лишнюю слюну. Ей нужна была ее палочка. Она видела, как она болталась в заднем кармане его брюк. Ее руки нашли что-то интересное. Ей нужно было больше времени, чтобы подумать. — Неужели ты думаешь, что я буду тихой и хорошей в доме с тобой? Думаешь, я не попытаюсь убить тебя, пока ты спишь? Тео улыбнулся, и казалось, что чего-то не хватает. — Думаешь, я и об этом не подумал? Я несколько месяцев работал над зельем для Драко, которое, очевидно, будет полезно и мне, но над зельем для тебя я работал годами. Модифицированное зелье забвения. Моя лучшая работа, если позволишь. Кончик ее указательного пальца очертил контур ножа для писем. Она провела пальцем по лезвию. Оно должно было быть острым, потому что ее плоть легко открылась. Она попыталась сдержать стон боли, когда взялась за инструмент. — Ты, конечно, лучше разбираешься в зельях, чем в женщинах. Было странно, что он еще не проклял ее. Она играла с огнем. Он не ответил, но она увидела, как его челюсть снова сжалась. — А Родольфус? Какое он имеет к этому отношение? Она попыталась определить свой план. Если она сделает длинный шаг вперед, то сможет отрубить руку, держащую палочку. Если бы удача была на ее стороне, он бы уронил ее, и она смогла бы поймать ее до того, как он выхватит свою из кармана. Это могло сработать. — Люциус попросил его взять палец Драко, чтобы дать мне возможность поэкспериментировать с зельем. Он также позаботился о том, чтобы Родольфус не пытался убить нас, когда все закончится. — И что же привлекло Родольфуса? — Очевидно, слава. Она сделала это. Она сделала глубокий шаг вперед и подошла к нему, размахивая ножом для писем. Тео подпрыгнул и закричал, когда лезвие рассекло плоть его руки, обильная темно-красная струйка потекла вверх по локтю и затем упала на землю в маленькую багровую лужу. Палочка упала, как она и ожидала, но Тео был невероятно хорош в сохранении хладнокровия. Гермиона наклонилась, чтобы взять палочку, но ее рука опустилась на землю под тяжелым ботинком Тео. Она услышала тошнотворный звук ломающихся костей и высокочастотный крик из глубины горла, который перерос в рыдание, когда Тео отшвырнул палочку свободной ногой. Когда Гермиона смогла поднять на него глаза, кончик палочки находился в центре ее лба. Секунду после этого была только темнота.