Гуманитарная группа, Чацкий её помилуй

Эти каникулы не отличились чем-то необычным. Печорин, как всегда, устроил у себя дома мини-вечеринку для избранных, в список которых входили: Базаров, Онегин и, что удивило парней, Таня Ларина, которая не так давно вошла в компашку тех, с кем Печорин мог многое обсудить. Второй Женя сначала даже отказался идти, потому что не хотел выставить себя олухом перед нравящейся ему девушкой, ведь, находясь рядом с ней, он постоянно вытворял всякую дичь, но Печорин уверил его, что, если что-то пойдёт не так, он сразу его остановит. Гриша не только выполнил свое обещание, но ещё и сам направлял Онегина в нужную сторону развития их отношений. Таким образом, они не спали всю ночь, занимаясь поеданием не очень-то полезной еды(пиццы, суш и чипсов, например), битвой подушками(Таню старались не бить, зато она парней лупила нещадно) и просмотром таких фильмов, как "Алиса в Стране чудес" и "Чарли и шоколадная фабрика"(после просмотра каждого они ещё долго лежали на кровати, бездумно смотря в потолок и слушая саундтреки к ним). Так что уже к середине вечеринки Онегин совершенно расслабился, даже находясь рядом со своим объектом воздыхания, и перестал вести себя как придурок(Таня позже сама для себя отметила, что, когда он не пытается привлечь её внимание и просто искренне общается, он очень даже милый). Но наступил понедельник, ознаменовавший начало новой четверти. Разумеется, домашнее задание никто не делал(кроме Молчалина, но даже тот сделал только литературу), поэтому все были крайне удивлены, когда на первом уроке - алгебре - учительница решила внезапно проверить дз. Разумеется, большинство учеников получило 2, и училка с улыбкой пообещала их выставить. Всё ещё проклиная математичку, Печорин, отметив про себя, что на первом уроке не было Веры, которая за каникулы вполне могла бы уже устроиться в школу, вошёл в класс литературы, идущей у них вторым уроком. Чацкого в кабинете не было, что было Грише на руку. Он передал Онегину свой рюкзак, попросив поставить на их парту и, взяв мел, подошёл к доске. Уже через несколько секунд на ней большими печатными буквами было выведено: "МОЛЧАЛИН ЛЮБИТ ЧАЦКОГО". Одноклассники смотрели на это со смешками(Гриша был рад, что сегодня отсутствовал Кирсанов, потому что тот, несомненно, попытался бы надпись стереть), а кто-то даже фотографировал очередную шутку Печорина. Лишь Онегин знал, что это была не шутка, а план Гриши. Только вот в чём этот план заключался, Женя не знал, и знать не очень-то хотел. Он, смеясь, подошёл к доске и сфотографировал её вместе с позирующим Печориным(тот показывал знак "✌️" и мило улыбался, будто бы вообще не причём). Молчалин, вошедший в класс под хохот одноклассников, забавную шутку не оценил. Он, быстро кинув свой рюкзак на парту, взял откуда-то швабру без тряпки и, хромая на одну ногу, начал носиться с ней за Печориным, который бежал между стульями и партами куда медленнее, чем мог бы, из-за душившего его смеха. Смех, впрочем, душил всех находящихся в классе. Онегин, удивляясь про себя такой резкости Молчалина, - тот обычно вёл себя, как тихоня, и старался не привлекать к себе внимание - снимал всё на видео(позже он выложил это в чат класса, на что Кирсанов отправил реакцию "💩"). Только когда в класс вошёл Чацкий, Молчалин вспомнил, что надпись так и не стёр, и, растеряв весь боевой настрой, заполз под парту, краснея от стыда. Все быстро расселись по своим местам, включая Печорина, один раз получившего по жопе шваброй, и смеющегося над этим Онегина. Чацкий положил свою сумку на парту, вытащил из неё то, что ему было нужно для урока, и только потом перевёл взгляд на доску. Всё это время класс тихо и терпеливо ждал его реакции. Через десять секунд он наконец повернулся к ученикам и, посмотрев Печорину прямо в глаза, абсолютно спокойно сказал: —Ты идиот что-ли? Хотя кого я спрашиваю. И он отвернулся обратно к столу, продолжив готовиться к уроку. Класс взорвался смехом, а Печорин, состроив обиженную моську, сказал: —Ну почему когда что-то происходит, то это всегда я? Чацкий ответил сразу же: —Потому что ты идиот. Иди к доске, — он не улыбался, но насмешка буквально звучала в его голосе, — И, представляешь, не для того, чтобы надпись стереть! Меня очень смущает твоя оценка за тест по филологии, поэтому пару минут от урока литературы мы посвятим твоим ответам на мои вопросы. Ученики засмеялись ещё сильнее, а Молчалин наконец вылез из под парты, сразу уткнувшись в учебник в попытке скрыть смущение. Печорин отвечал бездумно, даже, смеха ради, говорил всякий бред на вопросы, ответ на которые знал. "После напряжённой математики им стоит повеселиться хотя бы на втором уроке, — думал об одноклассниках Гриша, — А раз шут тут я, веселить их стоит мне". —В тесте у тебя ни одной ошибки, но вот сейчас отвечаешь ты на чистую двойку, — пафосно облокотившись на спинку кресла, сказал Чацкий после всех вопросов, — И что же тебе ставить? Одноклассники тут же в один голос заорали "СТАВЬТЕ ПЯТЬ!", и Печорин самодовольно ухмыльнулся: вот что значит иметь авторитет. Чацкий закатил глаза: —Тройка. Не больше. Печорин, с улыбкой сказав "Пойдёт!", под восхищённые взгляды одноклассников прошёл к своей парте. —Молчалин, — после паузы сказал учитель, — у тебя... кхм, скажем так, спорный балл по тесту. Выйди к доске, я проверю твои знания. От упоминания своей фамилии Лёша вздрогнул, а когда понял, что это говорил Чацкий, покраснел. Но делать было нечего - он, потерев всё время болевшее после того дня бедро, вышел к доске. Одноклассники уже перестали обращать на него внимание, что, несомненно, было хорошо, и сейчас обсуждали друг с другом выходку Печорина, который на Лёшу, к сожалению, сейчас смотрел. —А ну тихо! — рявкнул Чацкий прямо над ухом у Молчалина, — Я сейчас дам вам какую нибудь работу на оценку, раз тихо посидеть не можете! Молчалин ещё больше покраснел. Печорин всё шире улыбался. Класс, впрочем, не унимался. Почему-то именно сегодня ученики не реагировали на Чацкого, хотя обычно вели себя тихо: он обладал прекрасной репутацией человека, которого лучше не злить. —Действительно, ребят, — сказал вдруг Печорин, ухмыльнувшись, — Давайте не будем расстраивать нашего учителя. Повинуемся, учитель, молчим! Он, приложив руку к груди, как бы поклонился, вызвав у одноклассников ещё больший прилив смеха. —ВЫ НЕ ПОНЯЛИ? — крикнул Чацкий. Он нахмурил брови, а его глаза пылали невиданным ранее огнём, — Не можете себя нормально вести, значит? Хорошее настроение? Так я вам сейчас его испорчу! Ученики тут же замолчали. Печорин, впрочем, улыбаться не перестал. —Родителей в школу, — подойдя к Молчалину, он положил руку ему на плечо(Лёша вздрогнул и покраснел ещё больше), — ВСЕМ! Будет собрание, на котором я расскажу о вашем ужасном поведении! —А что же делать, если родители прийти не могут? — ухмыляясь, спросил Гриша. —А ты... — Чацкий дёрнул щекой от злости(Молчалин дёрнулся от тона его голоса), — Придёшь сам! Перед всеми родителями оправдываться будешь! "О, ну лучше и быть не могло", — всё так же ухмыляясь, подумал Печорин. Он был готов объясниться перед родителями одноклассников и даже оправдать их, если что. Ведь они не виноваты, что участвуют в его плане(который изначально был основан только на надписи на доске, но почему бы не воспользоваться ситуацией?) К слову, одноклассники тем временем начали тихо посмеиваться, смотря на... пах Молчалина. Его брюки на том месте начали натягиваться, а сам он ещё больше покраснел, теперь став похожим на помидор. Чацкий этого, конечно, не заметил, ведь стоял позади юноши. Печорин закрыл рукой лицо и издал достаточно громкий смешок. Это послужило сигналом к действию для одноклассников, которые начали смеяться уже в голос. Затем Григорий, ничего не говоря, встал, взял учебник с парты Молчалина, прошёл к доске и, отдав ему его со словами "Ты хоть прикройся, что-ли", вышел из класса. —О, так вам смешно, да? — крикнул Чацкий, не обратив внимание на его фразу, — Насколько же авторитетен для вас этот Печорин, что вы готовы ради него рушить свою репутацию? Вы жалкие, вы понимаете это? Молчалин дёрнулся и, выронив учебник, закрыл лицо руками и выбежал из кабинета. Чацкий широко раскрыл глаза, вдруг неожиданно почувствовав вину. Он, кашлянув в кулак, тихо сказал: —Это я его так расстроил? Ученики задыхались от хохота, и лишь Онегин, стерев с глаз слёзы смеха, ответил: —Да, вы. Но не в том смысле, что он грустит. А в том, что вы его вывели из строя. ... Лёша, заливаясь краской, вбежал в туалет. Он не знал, как поступить в сложившейся ситуации, и он был ужасно зол. Зол на самого себя за то, что позволил себе так долго думать о Чацком, запустив такую реакцию на него у организма. Но он же не виноват, что лишь от этого тона он теряет рассудок? —Для того, чтобы убрать стояк, рекомендуют задержать дыхание, Молчалин, ты знаешь? Лёша резко обернулся. —Ну или напрягать мышцы. Больше этот способ советуют, кстати, — Печорин стоял, прислонившись к стене, будто специально поджидая его. Впрочем, так и было, — Хотя, тебе это уже и не нужно. Реакция спадает. Быстро, однако. —Что тебе нужно?! — крикнул Лёша. Он был на эмоциях. —Воу, потише. Урок идёт вообще-то, — Печорин отвёл взгляд и вздохнул, — Я поговорить хотел... —Нет! — прервал его Молчалин, — Я не собираюсь с тобой ни о чём разговаривать! И он, посмотрев на свои брюки, вышел из туалета. —Это же и для тебя важно, идиот! — прошипел Печорин. Чтож, он выяснил всё, что хотел, и даже больше. Изначально его планом было посмотреть на реакцию Чацкого на надпись на стене, но затем он увидел... куда более явную реакцию Молчалина на... кхм, голос Чацкого? Тоже неплохо. Теперь без всяких сомнений - Молчалин любит Чацкого. Что же до взаимности его чувств? Чацкий никак не отреагировал на провокационную надпись на стене. Прямо... вообще никак. Так что с вероятностью 99% чувства Молчалина невзаимны. Кивнув своим мыслям, Печорин вышел из туалета и пошёл обратно в класс. ... Печорин был неправ. Вернее, прав был только частично. Реакция на надпись у Чацкого была, вот только он умело её скрыл. Сначала он машинально подумал: "Что за бред?", но потом... Что-то в этих словах ударило прямо по его сердцу болезненным удовольствием. А затем он испугался. Испугался того, что ему действительно нравится эта мысль. Молчалин любит Чацкого... Но ведь это написал Печорин. И велика вероятность того, что это была не просто шутка над Алексеем. Он мог заметить что-то. Вот только в чьём поведении, он не знал. Поэтому следовало быть осторожнее. "И прежде всего убрать эту дурь из своей головы! — думал Чацкий, — Мне просто стало жаль ребёнка, и это никак не связано с какими-то чувствами".