Гуманитарная группа, Чацкий её помилуй

Печоррикс: Ребяяят)) Таня Ларина: Чё Печоррикс: Го тотал блэк завтра))) Таня Ларина: Печорин Ты ахуел это в пол одиннадцатого писать Печоррикс: Чё не так? Никто не спит Таня Ларина: Одежду надо готовить вообще-то У меня всё чёрное мятое Печоррикс: У нас всё по семейному, не переживай, никто не доебется Таня Ларина: Так до меня в семье доебываются Печоррикс: До меня тоже)) Таня Ларина: Вот поэтому я с тобой общаюсь Женёк Онегин: Таня, я ревную. Таня Ларина: Пошёл нахуй Печоррикс: Ты общаешься со мной только из-за моей семьи?? 😖😩 Таня Ларина: Да Lenskiy: Вы забыли, что завтра литература? Печоррикс: И че Lenskiy: А ничё. Женёк Онегин: Нормально общайся)) Lenskiy: Забыл кто её ведёт? Печоррикс: Чацкий. И чё? Женёк Онегин: Бляяяяя, реально ведь, он пизды даст (( Печоррикс: А кому не похуй? Аркадий Кирсанов: Всем, Печорин. Никто не хочет твой этот тотал-блэк, и никто не хочет получить от Чацкого - и не только от него. Печоррикс: Зануда ты, Кирсанов. Таня Ларина: Да ладно тебе, я бы пошла =) если бы одежда была Женёк Онегин: Таня права, я думаю это будет прикольно! =) Печоррикс: Тань, иди в мятом и не переживай)) Аркадий Кирсанов: Короче, я в вашей похоронной процессии участвовать не собираюсь. Печоррикс: А тебя никто и не просил. Женёк Онегин: Да чё ты, Аркаш, ну давай, прикольно же! Аркадий Кирсанов: Нет. Это глупости. Вы дети что-ли? Женёк Онегин: Что плохого в том, чтобы побыть детьми? Аркадий Кирсанов: Ничего, но не для Печорина. Женёк Онегин: А он здесь причём? Аркадий Кирсанов: Онегин, ты иногда бываешь умным. Почему же ты забываешь об этом, когда ты с ним? Печоррикс: Чё Аркадий Кирсанов: Разве неясно, что он всего лишь хочет побесить Чацкого? И для этого он использует нас. *Вас, потому что я в этом участвовать не намерен. Печоррикс: О, поверь. Хоть для чего-то использовать тебя - это унижение, и унижаться я не собирался. Если я захочу побесить Чацкого - я побешу его, для этого у меня мозг есть. И фантазия, в отличие от тебя. Таня Ларина: Урыл Печоррикс: И ЗАКОПАЛ АХВЗХЗ ПОНЯЛИ ДА Таня Ларина: ПОНЯЛИ Б(лять)азаров: Мне сказать о флешмобе биохиму? Печоррикс: Да)) может, хоть они будут посговорчивее. Таня Ларина: Оля уже согласилась, если чё)) Печоррикс: Заебца Таня Ларина: Я у неё одежду возьму походу Печоррикс: Не! Иди в своём! Таня Ларина: В мятом, Печорин? Издеваешься? Печоррикс: Да Это к первому вопросу "А впрочем, может, будет и ко второму, когда ты узнаешь, что я собираюсь сделать", — подумал Печорин и написал короткое сообщение в лс Онегину. ... Флешмоб удался. Было это волей случая, совпадением или влиянием авторитета Печорина, но все, включая биохим, заранее предупреждённый Базаровым, пришли на уроки в чёрном. Сам Печорин пришёл в чёрной рубашке, которую он со всей своей любовью к чёрному юмору именовал "парадной", с белым галстуком и в чёрных брюках. Из всего класса выделялся лишь староста Кирсанов, пришедший в своей обычной одежде и теперь с презрением смотрящий на остальных. Но выделяться будет не только он - Печорин был уверен. Нетрудно было догадаться, что в своей обычной одежде придёт и Молчалин: во-первых, он никогда не ходил в чём-то чёрном или хотя бы тёмном, то есть такая одежда у него вряд ли есть. А во-вторых, он не прочитал сообщения в чате, то есть о флешмобе не знал. —Слушай, ты уверен? Мне кажется, она возьмёт одежду сестры... — Онегин, сидя за партой в чёрном худи, под которым была такая же чёрная мятая футболка, нервно оглядывался по сторонам. Гриша с непрекрытой усмешкой сказал: —Ради девушки можно и опозориться, Онегин. Женя вскочил и долбанул давящегося от смеха Печорина по голове учебником литературы. —Ты меня бесишь! Можешь нормально объяснить, что мне делать надо и в чём заключается твой план? —Что неясного? Таня приходит в мятой одежде, ты прямо при ней снимаешь худи и даёшь его ей, — он еле-еле сдерживал смех, — При этом сам остаёшься в мятом, тем самым показывая, что способен на таку-ую же-ертву ради неё. Онегин цокнул языком, отвернулся и закатил глаза: —Угараешь? Она в жизни ничего не возьмёт из моих рук... Стоп, это что... АХАХАХАХАХА Печорин перевёл взгляд туда, куда смотрел его друг, и увидел... Молчалина, одетого в розовую кофту, которая, между прочим, была обтягивающей, с изображением красивого целого яблока. —Молчалин, это что такое? — смеясь, подходил к нему Онегин, — У тебя вместо тотал-блэка тотал-пинк? Молчалин остановился, оглядел класс, покраснел и просипел: —Я не знал, что у вас флешмоб... Кирсанов скривился, встал со стула и подошёл к Лёше. —Онегин, заткнись. Лёш, не обращай на эту похоронную процессию внимания. Молчалин, неловко улыбнувшись, взъерошил волосы. —А кого хороним-то? Онегин, прохрипев от смеха, крикнул: —ДА ПОХОДУ ТЕБЯ! Ученики рассмеялись, представляя это похоронное шествие. Вдруг в конце класса раздался голос: —Тихо. Печорин, скрестив руки на груди, подходил к ним. —Жень, ты перегибаешь. Онегин резко обернулся и ошалело посмотрел на своего друга. Класс затих, в таком же шоке смотря на парня. Печорин защитил Молчалина? Того, кого всегда сам задирал? Над кем смеялся, придумывая вовсе не невинные шутки? —Печорин, ты... чего? — удивился Онегин. —Ничего. Отстань от него, — Григорий усмехнулся, — Хочет быть клоуном среди дед-инсайдов - пусть будет. Одноклассники выдохнули: Печорин не изменился, его никто не заменял, и он всё такой же скотина, как и прежде. Молчалин покраснел вдвойне. Ему, конечно, стало обидно за "клоуна", но в голову вдруг пришёл их вчерашний разговор. То, как он бесстрашно держал Печорина в страхе за воротник и галстук, как смотрел ему в глаза, вынуждая оставаться на месте. Вспоминая всё это сейчас, Лёша совсем не узнавал себя. Он даже испугался, ведь в этот момент он действительно почувствовал себя будто бы... в своей стихии? Власть над ситуацией и какой-то удивлённый страх в глазах Печорина затуманили его разум, и он просто ни о чём не думал в этот момент. Просто наслаждался тем, что теперь он может давить... Но как только он осознал это, отойдя от школы, он чуть ли не впал в панику. Он ведь совсем себя не контролировал! А что, если бы он причинил Грише вред? Нет, на Гришу как такового Лёше всё равно, но он, пусть и не самый лучший, всё же человек. Причинить вред кому-то... Он сделал это намеренно лишь один раз(если обобщать ситуацию в целом...), и не получил удовольствия от своего поступка. Наоборот, после совершённого он дал себе клятву: всегда держать себя в руках. Но он не сдержался. Видимо, он уже просто действительно не выдержал всего этого... Нет! Это просто оправдания! Нужно всегда контролировать себя, иначе неизвестно, во что это может вылиться. Но Печорин... Что с ним произошло? Он защитил его только что. Прекратил нападки своего друга, пошёл буквально против всех... Он что, настолько испугался? Почему-то осознание этого повеселило Молчалина. Он может внушать страх... Это так... Нет, нет, чёрт возьми! Молчалин резко шагнул к парте, кинул на неё свой рюкзак и вышел из класса. Кирсанов, оглянувшись на Печорина, прошипел, с ненавистью глядя ему в глаза: —А без последней фразы вообще никак нельзя было? Печорин с абсолютно равнодушным выражением лица сначала секунд пять просто смотрел прямо ему в глаза, а затем просто развернулся и пошёл к своей парте. ... Молчалин забежал в, к счастью, пустой туалет, задыхаясь от осознания: ему нравилось это чувствовать. Страх, который чувствовал другой человек. Внушать страх. Это было так... "Нет, нет, нет, не приятно, нет!" Он прижался к стене и зажмурился. Зря. Тут же вспомнились испуганные, полные шока серые глаза Печорина. А потом тут же - "игра в ассоциации" - такие же серые глаза Фамусова, страх не чувствующие, а внушающие. "Первые всё же человечнее..." — успел подумать он перед тем, как потерять сознание. ...Он снова был в школе. Но уже при других обстоятельствах: он был не на лестнице заброшенного крыла. Он был в кабинете 3.15. В кабинете литературы. В кабинете Чацкого. Он был там совсем один. Огляделся. Подошёл к окну, выглянул. Понял, что за окном - космос. Красивый такой, чёрный(как тотал-блэк этот проклятый), с блёстками(как он среди этого "флешмоба") в виде звёзд. Оглянулся. Обратил внимание на то, что на доске ничего нет, хотя он почему-то был уверен, что сегодня пятнадцатое ноября, годовщина, то есть там должен быть рисунок. Прищурился. Подошёл ближе. Улыбнулся. Нет, это действительно, похоже, пятнадцатое ноября. Но без одноклассников. Без Печорина: его рисунка не было, но в углу было Лёшино сердечко("От А для А"). Здесь никого нет. Никого, кроме него и этого уютного кабинета. В этой вселенной никого из них не было. Здесь всё было правильно. "Но если всё правильно, то где же Александр Андреевич?" "Александр Андреевич, подойдите сюда". "Его что, здесь нет?" "У него жар". "Если его здесь нет, то это совсем не хорошая вселенная". "Да он красный весь!" "Как же я проживу без этих изумрудных глаз?" "Надо отнести его на воздух. Возьми за ноги". "Нет, мне тут совсем не нравится!" "—Он не просыпается! —Попроси где нибудь тряпку, обмочи в холодной воде. Только не половую, я тебя прошу." Лёша очнулся с резким выдохом. Открыл глаза и тут же... успокоился. На него смотрели те самые... —Изумрудные глаза... Чацкий этих слов, казалось, совсем не заметил. Он с беспокойством потрогал его лоб: —Очнулся. Температура высокая. Надеюсь, Кирсанов додумается завучу сказать. Как себя чувствуешь? —М-м... — Молчалин нахмурился, пытаясь понять своё самочувствие, — затылок... больно... Он осмотрелся. Он лежал на удобном диванчике у окна, кажется, в учительской. Рядом с ним, возле дивана на корточках(в костюме!) сидел Чацкий. —Всё в порядке, это просто ушиб, — без раздумий ответил учитель, — Возможно, будет шишка, но пройти должно быстро. Морально как себя чувствуешь? Усталость там... —Голову поднять не могу... пошевелиться... тоже, — сбивчиво проговорил Лёша. Он почувствовал ужасную усталость, будто к его конечностям привязали трёхкилограммовые камни и заставили с ними ходить весь день. —Я могу отпустить тебя домой, но нужно позвонить кому нибудь. У тебя есть кто нибудь из близких, кто может проследить за тобой? —Нет. У меня нет никого... Только вы, — вдруг добавил он. —Я? — Чацкий округлил глаза, но тут же начал рассуждать вслух, — Кхм, впрочем, это понятно, я же твой красный руководитель... Так. Ну и что же мне с тобой делать тогда? Молчалин чуть на полном серьёзе не сказал "обнять", но в учительскую зашёл Кирсанов, оградив его от позора. —Медиков, как всегда, нет. Завуч уведомлена, сказала домой его отпустить, — сообщил вошедший парень. Он подошёл к Лёше и положил ему на голову обмоченное холодной водой полотенце, — Молчалин, ты меня напугал. Ты так поспешно убежал, я сразу пошёл искать тебя. И нашёл. Лежащего без сознания на полу в туалете. Я позвал Александра Андреевича. —Спасибо... — тихо сказал Лёша. Увидев беспокойство на их лицах, он поспешно продолжил, — Не переживайте, такое было, и не раз, так что для меня это не ново. "Было, и не раз? — удивился Чацкий, — То есть у него часто бывают обмороки?" Решив подумать об этом позже, мужчина сказал, обращаясь к Лёше: —Завуч сказала отпустить тебя домой. Есть ли кто-то, кто сможет тебя забрать? Молчалин, виновато улыбнувшись, ответил: —Я один живу. Никто не смог бы. —Хм. Почему? Точнее, — мужчина попытался подобрать подходящие слова, — ты ведь несовершеннолетний, а твои родители... — почему-то он смутился и отпустил взгляд в пол, — Я всегда хотел спросить, почему ты не в детском доме. Молчалин удивлённо поднял брови, будто сам задумался над этим вопросом, а затем ответил: —Когда мне было семь, меня забрали к себе очень добрые люди - их я и называю родителями. Но забрали неофициально, не оформляя опекунство, так что моими родителями до сих пор числятся мои родные родители. И они, похоже, живы, раз мне до сих пор не позвонили из опеки. Чацкий удивился такой истории жизни Молчалина, но решив, что обсуждать это не стоит, сказал лишь: —Я могу сделать что-то, что улучшит твоё состояние? Лёша, посмотрев на него с до безумия детским выражением лица, ответил: —Я бы съел яблоко сейчас. Знаете, оно мне всегда очень помогало в таких ситуациях. Поэтому я всегда ношу пару яблок в рюкзаке. На всякий случай. Кирсанов, кивнув, вышел из туалета. Чацкий сел на диванчик около Молчалина. Через минуту Лёша нарушил тишину: —Александр Андреевич... —М? — повернулся к нему мужчина. —Не переживайте обо мне, пожалуйста. Я правда уже хорошо себя чувствую и не хочу, чтобы вы беспокоились. "Он только что упал в обморок от усталости, но беспокоится не о себе, а о моём волнении? Он серьёзно?" — подумал Чацкий, но сказал иное: —Я - твой классный руководитель, и моё переживание понятно. Отдыхай и не нагружай себя лишними негативными эмоциями. Вошёл Кирсанов, принёсший рюкзак Молчалина, с завучем. Вместе они решили, что Лёше стоит пойти домой, но при любом намёке на плохое самочувствие звонить Чацкому. ... В класс вошла Таня. Она пришла в своей мятой чёрной футболке, решив, что раз Гришка так сказал, то, возможно, стоит послушаться. Но в её рюкзаке была "на всякий случай" припрятана чёрная кофта, которую она за пять минут до выхода стащила из шкафы сестры. Она же не дура - так слепо Печорину верить. Увидев "мятую" Таню, Печорин почувствовал прилив гордости за самого себя: он обладает таким авторитетом, что даже к его довольно странным советам и рекомендациям прислушиваются. Он подал знак Онегину, мол, подходи, заводи разговор. Женя выдохнул, неправильно перекрестился, встал со своей парты и подошёл к Тане, которая тут же закатила глаза, шёпотом произнёся саркастическое "о Господи!" —Я вижу, ты сегодня мятая... — неловко начал Онегин, — Ну, не в том смысле, что ты выглядишь помято, ты вообще всегда красиво выглядишь, хехехе, а в том, что у тебя футболка мятая... Эээ... А я вот, эээм, не мятый, хахах! Я могу одолжить тебе свой не мятый худи... Печорин хлопнул себя по лбу, а класс рассмеялся новой попытке Жени завоевать внимание девушки, которая покраснела скорее не от стыда, а от злости. —Онегин, заткнись, пока я твой же худи тебе в жопу не засунула! — прошипела Таня, — Было же нормальное настроение, так ты обладаешь потрясающей способностью его испортить! Девушка, презрительно выдохнув, развернулась и вышла из класса. Ученики взорвались смехом. Не смешно было только Печорину, думающему, что, возможно, он переоценил свои способности Ларисочки Гузеевой, и их отношения действительно безнадёжны, и Онегину, который смотрел в пустой дверной проём с такой глубокой грустью, что его становилось неподдельно жалко. —Ладно, попытаемся в другой раз, да? — Печорин подошёл к Онегину, положив руку ему на плечо, утешая. Онегин сбросил его руку и выбежал из класса. Печорин лишь понадеялся, что если он пошёл к Тане, то не наговорит ещё дополнительной чуши. ... Что за день сегодня такой? С самого утра всё идёт наперекосяк! Сначала она очень долгое время не могла найти тетрадь по литературе, потом на неё наорала мать, затем она чуть не опаздала, потому что неправильно рассчитала время на сборы, а теперь ещё и Онегин со своим очередным дебильным подкатом! Ну иногда же он может быть нормальным? Почему он не может быть нормальным всегда, чёрт его дери, почему он то и дело позорит её перед всеми, кто по несчастью окажется рядом? Разумеется, он даже не задумывается над своими словами, не догадывается, что своими неловкими подкатами порой обижает её, ведь у него рядом с ней просто отключается мозг. Таня знала, каково это, не по наслышке: у неё было то же самое в прошлом году по отношению к Онегину. Она, под действием влюблённости, избрала путь навязывания, что его, конечно, раздражало. Но Таня не могла об этом думать, потому что рядом с ним не могла думать в принципе. А сейчас всё повернулось наоборот, и это она его игнорирует, а он не может при ней думать. Тане было буквально противно видеть такое поведение парня, ведь в этом она видела себя прошлогоднюю. Только помимо пути навязывания Онегин избрал ещё и путь дебильных шуток и превлечение не только её, но и всеобщего внимания. Да, он делал это ненамеренно, но тем не менее, это весьма бесило. —Тань... "Да блять!" —Чего тебе, Онегин? — нахмурившись, девушка повернулась в его сторону, — Я вроде ясно показала, что видеть тебя не хочу. ...Выбежав из класса, Онегин подумал, что просто обязан извиниться перед Таней. Он даже не старался найти её - ноги сами привели его к спортзалу. Около входа она и сидела, уткнувшись лицом в колени. Она выглядела настолько эстетически красиво, что у Жени появилось безумно сильное желание её сфотографировать. Но решив, что фотографировать её без её разрешения, да ещё и в таком положении, когда она явно не хорошо себя чувствует, будет низко, он просто окликнул её... Виновато сведя брови, Женя сел на корточки перед ней. —Тань, ну прости меня, пожалуйста. Я не хотел обижать тебя, я просто... Ну, не знаю... Пытался подобрать подходящие слова, но... — он выдохнул и отвернулся, — снова сказал какую-то дичь. Таня ничего не ответила и отвернулась от него. —Просто... Ты как какой-то триггер для меня. Я могу продумывать план нашего разговора до мелочей, но всё вылетает из головы, как только ты оказываешься передо мной, такая... — Онегин посмотрел на неё и улыбнулся, — прекрасная, как самое драгоценное произведение искусства... Таня резко повернула к нему голову, уставившись на него с широко раскрытыми глазами. На её щеках проступил румянец, чему Женя нехило так удивился, и что посчитал очень милым. Но тут же, опомнившись, Таня постаралась сделать как можно более безразличное лицо. Она даже попыталась изобразить презрение, но не вышло: всё таки Онегин порой бывает милым. Когда они наедине... —Так! — крикнула она, пытаясь придать своему голосу строгость, — Заткнись вообще... Бесишь. Женя поднял руки в примиряющем жесте и немного отодвинулся: —Хорошо, хорошо, молчу... В этот момент прозвенел звонок. Должен был начаться урок литературы. Вдруг Онегин ухмыльнулся, посмотрев на Таню. —Что? — подняла она бровь. —А давай сбежим! Девушка недоумённо поморгала глазами. —Сбежим? Ты смеёшься? Рюкзаки в классе. Онегин внутреннее порадовался, что Таня не просто послала его к чёрту, а сказала, что рюкзаки в классе, то есть, теоретически, только это её останавливает. —Да, сбежим, — сказал он, хитро улыбаясь, — Дверь из спортзала на улицу никогда не закрыта. Сбежим. Буквально на пару минут. На улице тепло. Купим вкусняшек и придём, а, как тебе идея? Таня словила себя на мысли, что вполне может согласиться, и это её удивило. Она что, действительно готова сбежать с урока своего классного руководителя, да ещё и сделать это с Онегиным? Она действительно рехнулась! —Эээ... Ну... Чёрт, ладно, всё равно уже опаздали! Таня встала на ноги, игнорируя протянутую Женей руку. Затем быстро подошла к нему, схватила за плечо и прошипела на ухо: —Но это только ради вкусняшек!.. И попробуй только кому нибудь рассказать! Она развернулась и пошла к спортзалу, который, к счастью, оказался пустым. Женя сначала секунд пять постоял на месте, глупо убыбаясь, а потом опомнился и побежал за ней. Таня ждала его у двери на улицу в спортзале. Увидев, что он подходит, она открыла дверь и уже собиралась выйти, но Женя остановил её, взяв за руку. Девушка остановилась и недоумённо на него посмотрела. Парень снял с себя худи, оставшись в футболке, и протянул его ей: —На, надень, чтобы было теплее. Таня отчего-то покраснела и, отвернувшись, сказала: —Ты сам в футболке же... —А я хладнокровный, — Женя улыбнулся, взял её руки, вложил туда худи и вышел на улицу. Таня проводила его взглядом, посмотрела на одежду у себя в руках и, подумав, всё же её надела.