Гуманитарная группа, Чацкий её помилуй

Таня сидела за своей партой в телефоне и ждала урока литературы - последнего урока в третьей четверти. На календаре значилось седьмое апреля. В классе присутствовали как гуманитарный факультет, так и биохим. Ей поступило уведомление от Онегина. Тот лайкнул её новое фото профиля и написал личное сообщение: "Ты поставила сделанное мной фото на аву. Я рад, что понравилось. Если ещё какие-то фотки нужны будут, ты знаешь, к кому обратиться ;)". Таня непроизвольно улыбнулась и обернулась к Жене, который сидел на соседнем ряду на одну парту позади её. Он смотрел на неё. —А вслух сказать слабо? — посмеялась девушка. —Чушь сказать - не слабо, — улыбнулся Женя, — лень потом за это перед тобой извиняться. Таня цокнула языком, всё так же улыбаясь, пробормотала: "Вот приколист" и отвернулась. В класс вошёл Чацкий. Это никому интересно не было. Вот только следом за ним зашёл Молчалин, впервые появившийся в школе после инцидента с Фамусовым, как именовали попытку изнасилования учителя. Разумеется, все тут же окружили его, сочувствуя и смотря на него с жалостью. Молчалину это было противно, но сказать он ничего не мог. —Отойдите, — властно сказал Печорин, стоящий позади толпы. Все тут же перед ним расступились, — Не нужны ему ваши соболезнования, не видите? Молчалин благодарно улыбнулся. Чацкий тоже решил убрать ненужные вопросы и сожаления: —Все садитесь по местам. Чем раньше начнём, тем быстрее закончим. Многие - очень странные, надо заметить, люди - из гуманитарной группы решили сдавать литературу, так что я подготовил маленький тест по темам, которые там будут и западают у вас. Это не на оценку, разумеется. Со сдающими я повторю материал теста в четвёртой четверти, а для остальных это просто способ занять время и при желании получить дополнительную оценку. Все пошли к своим партам, лишь Печорин и Молчалин с места не сдвинулись. —У тебя появился авторитет, — намекая на быстро расступившихся учеников, сказал Молчалин. —Он никуда и не пропадал, — ответил Печорин, — Но да, свой плюс из ситуации я вынес. —А у меня из плюсов только плюс фобия кабинетов химии, — шутя, заметил Лёша. Григорий, впрочем, отнёсся к этому совершенно серьёзно: —Оу, пр... кхм, увы. То есть, виноват, нужно было выбрать более отвлечённое от повседневной рутины место. Молчалин посмотрел на него удивлённо. Печорин поднял бровь. Потом хмыкнул, поняв, что появляется то самое неловкое чувство, когда вроде бы нужно что-то сказать, но нечего. —Ты как вообще, нормально? — после паузы сказал он. —Я не жалею, если ты об этом, — серьёзно ответил Молчалин. Печорин посмотрел на него уважительно. —Всё равно жалеть уже поздно. Они ещё секунд пять смотрели друг другу в глаза, потом прозвенел звонок, и они разошлись по своим партам. Молчалин сел за вторую парту среднего ряда. Печорин сел на четвёртую парту того же ряда, где всегда и сидел, с Верой. Позади него сидел Онегин, с которым они уже почти месяц как не общаются. Просто Печорин решил, что ему незачем такой друг, который против его воли пытается свести его с кем-то. Кстати о этом ком-то... Своё отношение к Мери Печорин таки переосмыслил. Он понял, что она действительно может стать если не другом, то хорошим товарищем, и пока что просто перестал закатывать глаза, когда она находилась рядом. Пока ученики писали тест, Чацкий напряжённо и действительно тяжело думал. Он уже давно понял, что очень сильно изменился. Он стал обращать меньше внимания на какие-то проступки учеников. Он стал куда более пофигистичен в принципе. Но вот то, что он чувствовал, теперь его... мягко говоря, смущало. Он то-ли любит Молчалина... Начало марта, дома у Чацкого. Чацкий проснулся от очень приятного запаха блинов. Сначала всё показалось ему нормальным, но поняв, что блины готовит Молчалин, которому полагается отдыхать эти дни, - с 13-го января не прошло и недели - он быстро вскочил и побежал на кухню, с ужасом мимолётно подумав, что Молчалин может с горя взять и спалить весь дом. Но Молчалин преспокойно готовил блины, насвистывая какую-то мелодию. Весьма знакомую мелодию. —Симфония №40... — сказал Чацкий. —Да, — повернулся к нему Молчалин, улыбнувшись, — Доброе утро. Он выглядел совершенно здоровым, исключая лишь круги под глазами. Ясно, что Молчалин не спал. Возможно, вообще. —Почему ты так рано встал? Ещё даже шести нет. —Не хочу спать, — без всякого перехода Молчалин сменил тему, — Вам варенье клубничное или малиновое? Это было так буднично, что Чацкий вдруг представил их в роли семейной пары. Лёша готовит ему блины и отправляет на работу, потом они вместе смотрят какой-то фильм... Это теперь не выглядело так несуразно, как раньше... ...То-ли любит Софью... Середина марта, пол-пятого, школа. Они были в кабинете совсем одни. —То есть... ты действительно ничего такого за ним не замечала? Действий, слов, взглядов? — Чацкий знал, что спрашивать о таком девушку, которая только что буквально потеряла отца, вернее, старое его восприятие, неэтично. Но дело в том, что ему с некоторых пор было как-то плевать не неё, как бы мерзко это не звучало, — Прости за прямолинейность, но мне нужно выяснить это. Это ведь с моим... подопечным произошло. —Д-да, я понимаю... — тихо произнесла Софья, — Нет, я ничего не замечала. Он был таким... идеальным, что я бы и не подумала никогда... Ах, чёрт! Из её глаз брызнули слёзы. Она поспешно попыталась их стереть, но не выходило. Чацкий, ничего не говоря, подошёл к своему портфелю, достал оттуда салфетки и вернулся к девушке. Он хотел просто отдать их ей, но его рука почему-то сама, не подчиняясь его воле, поднесла салфетку к её лицу и стёрла катившуюся по щеке слезу. В этот момент он взглянул ей в глаза и... его как пробило стрелой насквозь. Софья показалась ему снова такой прекрасной и беззащитной. Она показалась той, кого хотелось защищать. Он не мог понять, почему он вдруг забыл о том, насколько она прекрасна, и вспомнил только сейчас. Молчалин отошёл на второй план, и весь мир - тоже. Что же он чувствует на самом деле? Теперь, после такой вспышки чувств с Софьей, он засомневался, что стал совсем равнодушен к ней. А Молчалин?.. А что, собственно, Молчалин? Чацкий перевёл на него взгляд. Совершенно обычный мальчик. Мальчик, действительно. Маленький ещё мальчик. И с чего вдруг Чацкого к нему так потянуло? Это что-то определённо нездоровое. Ему бы самому к психологу сходить. ... Вера вела себя очень странно в последнее время. Отстранённо, даже порой грубо. Например, на этом тесте она сидела то-ли с очень замученным, то-ли с каким-то злым лицом. Печорин сначала спросил, всё ли нормально, на что девушка максимально сухо ответила "да", даже не поворачиваясь. Потом он поинтересовался ещё раз: —Точно всё в порядке? Может, помочь чем? —Нет, — опять быстро и сухо ответила она. —Это ответ на какой вопрос? — с шутливой интонацией, пытаясь разрядить обстановку, сказал он. —На любой, Печорин, отстань, мне тест надо делать! "Да что с ней? Ещё месяц назад всё нормально было! Что за грубости?" Это он, собственно, и спросил: —Почему ты грубишь? Вера впервые за весь урок повернулась к нему. Её взгляд выражал усталость и злость. —Потому что ты достал уже со своими вопросами, не скрыться от тебя, — прошипела она, — Ты раньше не такой был вообще! —О да, сейчас я начал больше интересоваться твоим самочувствием, тогда как раньше на это плевал, - изменился прям в худшую сторону! — прошептал он, стараясь смягчить свой тон. С Онегиным уже поссорился, ещё с девушкой поссориться не хватало. Вера, впрочем, свой тон смягчать не пыталась: —Лучше б не интересовался. Печорин широко раскрыл глаза, не веря в то, что сейчас услышал. По нему будто ударили молотом раз десять, а затем поместили в полую статую, не дающую двигаться. Он смог лишь сипло выдавить: —Что?.. Во взгляде девушки на секунду вроде бы даже показалось сочувствие, но она отвернулась, не дав разглядеть эмоции получше. ... ...Последний урок в четверти был закончен. В классе остался один Молчалин. Ну, и Чацкий, разумеется. Остальные ученики уже минут десять как сдали тесты и ушли на каникулы. Молчалин же, так как хотел сдавать литературу, вдумывался в каждый вопрос, перечитывал их по многу раз, старался понять... Ладно, он просто хотел остаться с Чацким наедине. За время, пока они жили вместе(без всяких, просто жили) Лёша в полной мере понял, насколько же сильно он влюбился. Домашний Чацкий был ещё лучше, чем школьный. Читающий - вообще воплощение всех(включая те, о которых в приличном обществе не говорят) фантазий. Молчалин много раз пытался сделать так, чтобы мужчина понял его чувства. Например, ненавязчиво касался его, делал то, что делал бы, будь они семьёй. И Чацкий вроде бы даже... тоже чувствовал что-то? Он смотрел так по-родному... Это можно было проверить только одним способом. Встав со своего места, Молчалин подошёл к учительскому столу. Он собирался положить листочек с тестом на стол, но как будто случайно смахнул его со стола на сторону Чацкого. Тот этого даже не заметил, так как заполнял какой-то журнал. Молчалин обошёл стол, наклонился, поднял тест... еле-еле удержался от того, чтобы не засмотреться на то самое место Чацкого. Выпрямился он так быстро, что Чацкий вздрогнул и обернулся. Юноша был очень близко, буквально дышал ему в лицо. —Молчалин, ты ч-чего? — голос дрогнул, выдавая волнение. Ученик хитро улыбнулся, перевёл взгляд на губы мужчины: —Да так... проверить кое-что хочу. Их губы встретились так стремительно, что Чацкий на секунду испугался, не он ли потянулся первым. Но язык Молчалина доказал обратное, и теперь Чацкий испугался, что этому обрадовался. Шквалом нахлынули воспоминания. Каждый раз, когда они были рядом. В школе, на уроках, у него дома. Более явственно вспомнилось пятнадцатое ноября, перемена после урока с гуманитарной группой. Он не без сожаления стирал рисунок на доске и вдруг заметил в углу маленькое сердечко. —"От А для А"? — удивлённо прочитал Чацкий надпись, — Кому и для кого, интересно? На ум вдруг пришёл Молчалин(опять, и почему?) и его почерк. Ну да, почерк его. "От А" - это, наверное, "От Алексея", но вот кто же такая "для А"?.. Или... Нет, не может быть! Его имя - Александр. "Для А"? Нет, нет, нет! Это ошибка, и не более. Мало ли девушек с именем на "А"?.. Но на ум пока не приходит ни одно. И почему так приятно? Лёша боялся, что на полпути остановится, лишь вогнав себя в ужасно неловкое положение и ничего не выяснив. Но, как и бывало с ним в таких ситуациях, он просто плыл по течению... и доплыл именно туда, куда нужно. Эта вспышка чувств была не короткой, это была целая волна поражающих своей яркостью ощущений. А самое главное, что Чацкий мало того, что не оттолкнул его, он ещё и отвечал на поцелуй!.. Или так лишь казалось, ведь думать было практически невозможно. Лёша хотел бы испытывать это вечно, но дверь вдруг с характерным стуком открылась. Чацкий резко отъехал на кресле назад, а сам Молчалин отскочил от него, сначала налетев на стену, а затем упав на пол. —Я всего на минуточку, — сказал вошедший в класс Печорин, — сменку забрать. Вы продолжайте, не отвлекаю. —Что "продолжайте"? — абсолютно ровным строгим тоном сказал Чацкий. —Ну как же, — Печорин возвращался от своей парты с пакетом в руках, — небось, целовались стояли, пока я не зашёл. Молчалин чуть не умер от шока и волнения, но ровный голос Чацкого его немного успокоил: —Ты в своём уме вообще? Мне тебя после уроков оставить за такую чушь? —Да ла-адно вам! — парень примиряюще поднял руки, — Это же шутка, не более. —Иди отсюда, шутник, пока на наказание не нарвался, — сказал учитель. —"Наказание"! — еле слышно передразнил Печорин и вышел из класса. Молчалин и Чацкий переглянулись. —Ты тоже домой иди, Молчалин... — сказал мужчина, отвернувшись, — К себе домой. Лёша улыбнулся. Выходя за дверь, он практически без волнения сказал: "Это было прекрасно", чем вогнал Чацкого в огромный ступор. ... —Молчалин, ты ч-чего? Классный явно начинал нервничать. Что делает Молчалин, было неясно, но он явно что-то задумал. "Как нехорошо подсматривать, фу, — сказал себе парень, — Хотя, вообще-то, в подобных ситуациях надо дверь закрывать полностью. Я, конечно, не вуайерист, но..." —Да так... проверить кое-что хочу. "Но телефон не зря достал". Они поцеловались. Да. Серьёзно. Нет, серьёзно? Почему Чацкий его не отталкивает? Что происходит? Почему... они друг от друга не отрываются? Чацкий, чёртов актёр, полностью убедил его своим пофигистическим поведением в том, что ничего к Молчалину не испытывает. Неужели он в таком шоке, что и сдвинуться не может? А как же его "Главное - в любой ситуации будьте рассудительны"? Какой же из вас учитель, Александр Андреевич, если вы своим же советам не следуете? Ну и с учениками целуетесь, конечно... До сих пор целуетесь. Так, пора это прекращать. Он открыл дверь. Максимально резко и громко. —Я всего на минуточку...