Повесть о расследованиях, кулинарии и звездах

Ваньку разбудил пробивающийся сквозь шторы свет. Часовая стрелка подползала к одиннадцати дня, в квартире царила тишина. Через минуту стало ясно: Ванька остался один. На кухонном столе нашлась накрытая тарелкой половина яичницы, бутерброд ждал своего часа возле сахарницы и банки из-под кофе. Ваня пробежал глазами записку: «Ключи на гвоздике у двери, позавтракай перед работой». А вот Круглов, судя по всему, проснулся вовремя… Вчерашний вечер помнился смутно. Память как началась отключаться по дороге из бара, так и продолжала до тех пор, пока не проснулся; воспоминания перемешались с реальностью, и в памяти остались белибердой. Неловкой белибердой. Он же не говорил ничего такого, верно? Не пытался флиртовать? Возможно, Круглов бы и не понял, что это флирт, но ведь этого не было? Ванька помял в руках футболку — как раздевался ко сну, он не помнил — ткань пропахла коньяком и виднелись по низу грязные пятна. На работе, конечно, есть сменная одежда, но это же на работе, а до нее еще надо добраться… Ванька не часто присутствовал при обыске. Машины подозреваемых проверять ему было привычнее, залезать в документы, в содержимое сумок… — но сейчас не мог удержаться, чтобы не осмотреться. Круглов бы за это убил. Даже без «бы». Ванька прекрасно понимал, что Николай Петрович наверняка помнит, где и что у него лежит и в какой последовательности, так что легко заметит, что в его вещах рылись. Поэтому Ванька изучал только то, что стоит на виду. Фотографию матери в траурной рамке, и еще одну, тоже с черной лентой, с которой смотрела красивая женщина — погибшая невеста? Молодой Круглов в капитанской форме. Несколько неизвестных лиц — друзья, сослуживцы? А вот и Галина Николаевна — на фотографии она сидела на диване между Николаем Петровичем и Майским и широко улыбалась в объектив. Такую улыбку не часто увидишь — Ванька предположил, что это первые месяцы работы ФЭС, а вот фотографа он безошибочно мог назвать, потому что на спинке дивана лежала шаль Вали Антоновой. Почти семейное фото. Шкаф с открытыми полками ломился от книг. Ваня пробежался взглядом по корешкам — боже, да здесь даже «Анжелика» есть! Вот уж достойное чтиво для седоволосых майоров милиции — расскажешь кому, не поверят. Несколько шуток уже сформировались и затаились, ожидая своего часа, но вместе с ними появилось несколько идей: к примеру, сможет ли Ваня достать два билета на постановку какой-нибудь романтической мелодрамы?

***

До работы он добрался довольно быстро, но еще не успел расписаться, как вот они — вся честная компания: Круглов, Майский и Танюха — стоят рядком и смотрят одинаково укоризненными мордами. — Ванечка, а ты ничего не забыл? — Таня накручивала прядь волос на палец. Еще бы Ваня помнил, что он забыл. — Ты чего телефон отключил? — Николай Петрович поймал брошенные Ваней ключи и засунул в карман. Точно! Телефон он забыл зарядить. Еще вчера, выходя с работы, думал, что осталось всего пятнадцать процентов, но потом был клуб и поездка по старым местам, а потом пьянка на кухне Круглова — и мысли о телефоне из головы вылетели. — Рогозина уже тут? Николай Петрович покачал головой. Так и славно! Начальства нет — опоздания нет. Ну, если не вспоминать, что вообще-то Круглов — тоже начальство. — А родителей твоих почему я должен встречать? — гаркнул Серега. Майский шаг навстречу сделал, подбородок выпятил — ни дать ни взять баран на ворота, но Танюшка положила руку ему на плечо, и теперь уже Ване захотелось точно так же сжать кулаки и встать в стойку. — Ва-а-ань, — протянула Таня, — а мы твоих родителей встретили из аэропорта этой ночью и отвезли домой. Потому что до тебя никто не смог дозвониться. — Не, ну нормально вообще! — взвился Майский. — Я среди ночи подрываюсь и мчусь в аэропорт, а мне даже спасибо не скажут. Тихонов, ты охренел? Если Ваня и охренел, так это от внезапного возвращения родителей. Конечно, мама упоминала, что папа хочет поменять билеты и прилететь на неделю или на две раньше, но ведь не падать на голову подобно снегу! Если бы предупредили заранее, Ваня бы не пил, и отгул взял бы, и порядок навел дома. — Они уезжают в Питер через три часа, — добавила Таня. — Я бы на твоем месте поспешила, чтобы с ними встретиться. Ваня и сам поспешил. Ужом проскользнул мимо этой троицы, нашел футболку, переоделся и выскользнул обратно, на ходу накидывая куртку и заматывая шею шарфом. Только нутром чувствовал, как сверлят спину удивленные взгляды. — Николай Петрович, эм… вы отпустите меня на час? Они же улетят потом на полгода или вообще на год… Круглов кивнул.

***

Час растянулся на два с половиной. Становилось морознее, щипало нос от холода, и руки в перчатках мерзли на ветру, но Ванька не мог расстаться с родителями, пока не посадил их на поезд, да и после еще смотрел вслед, пока состав не превратился в точку и не исчез. Никогда не знаешь, увидитесь ли еще… После смерти сестренки страх потерять еще и родителей превратился в навязчивую фобию, но ни Ванины просьбы, ни предложения коллег по кафедре не могли заставить родителей осесть в Москве. А ведь, глядишь, преподавали бы сейчас в институте, не рискуя оказаться в центре очередного военного конфликта между многочисленными африканскими государствами или стать жертвой местных фанатиков. Но когда родители начнут считаться с мнением детей? Ваня надеялся тихо проскользнуть мимо буфета, где над кофейной кружкой чах Николай Петрович, но не тут то было: едва Ваня сделал шаг, как Круглов постучал в стекло и жестом попросил зайти. — Кофе горячий, угощайся. Но ведь он не за этим позвал? — Вань, не в службу, а в дружбу, проверь кое-что. Ваня неопределенно пожал плечами. Вот оно, да, начинается? Два месяца он ждал, что Николай Петрович потребует услугу в ответ на помощь с Макаром, — и дождался. — Если в двух словах: ограбили квартиру в подмосковных Люберцах. Дверь открыли ключом, пока хозяйка находилась в спа-салоне. За полтора месяца до этого хозяйка квартиры уже подавала заявление об ограблении, но тогда ничего ценного похищено не было. — А сейчас? — заинтересовался Ваня. — Ну так… техника, сбережения — тридцать тысяч рублей, женские украшения. Не густо. Круглову-то что до этого? — Ваша подружка? — ухмыльнулся Ванька и едва не получил подзатыльник. — Вдова сослуживца, Иван. Но все не так просто, как кажется на первый взгляд: во-первых, Сергеева работает в закрытом НИИ, и есть вероятность, что грабителя интересовало ее научное открытие, а во-вторых, у Лидии есть дочка пятнадцати лет. И эта дочка второй день не появляется дома. Дальше можно было не продолжать, Ванька и так все понял. Конечно, он в пятнадцать лет денег у родителей не таскал, и сестра — тогда еще — тоже. Но школьные знакомые хвастались, как потрошили родительские кошельки. Да и нажива с похищенного способна покрыть разве что хотелки подростка. — Что искать? — Всё. В местной милиции уверены, что кража — дело рук дочери. Тоже Лиды, кстати. Лидия уверена, что ее дочь похитили, но требований выкупа не поступало, так что заявление у нее пока что не приняли. Ваня тупо кивнул, а Николай Петрович продолжил: — Я отправил Белую на квартиру Сергеевых, чтобы там отпечатки пальцев сняла. И дело я запросил, изучай. Он же в курсе, что Галина Николаевна по голове не погладит, если узнает, что сотрудники без ее ведома непрофильными делами занимаются? Была бы смска с требованием выкупа — так не вопрос, Рогозина уже бы выслала по следу девочки группу захвата, но игру в частного детектива она не одобряла. Однако стоило взглянуть на Николай Петровича, как стало понятно: он в курсе всего, что Ваня хочет сказать и с Рогозиной он разберется. Ванькино дело маленькое — что-то найти. И, единственное, что выгодно отличало Круглова от Рогозиной, так это то, что он не ругался, когда эксперты пили кофе в лаборатории. Ванька подхватил свою кружку, стянул с тарелки бутерброд и умчался работать.