Часть 2
2 ноября 2022 г., 08:05
В водовороте хаоса, в который он был брошен, Бомгю только сейчас понял, что он все еще носит рубашку Субина.
Он сидел в поезде, наблюдая, как его дистрикт, его дом расплываются в окне. Именно тогда его рубашка расстегнулась, и он заметил, насколько она велика. И тут он вспомнил.
В тот момент, когда было названо его имя, мир вокруг Бомгю рухнул. Ему пришлось пробираться сквозь осколки жизни, которую он знал, чтобы добраться до сцены.
Как только церемония закончилась, его провели в ближайшее здание, чтобы дождаться свою семью. Чтобы попрощаться.
Было трудно разговаривать с родителями, их слова были почти неразборчивы из-за эмоций в их голосах и слез на глазах.
Но еще хуже было говорить с Субином. Субин даже не плакал, и от этого стало еще хуже. Субин никогда не боялся плакать, никогда не боялся того, что люди подумают о нем за выражение своих эмоций. Поэтому, Бомгю знал, что Субин не плачет сейчас для того, чтобы попытаться заставить его чувствовать себя лучше, чтобы дать знать, что дома все будет хорошо без него. Даже если это было неправдой.
«Ты должен победить, ты должен вернуться», — это были слова, которые сломали Бомгю.
Отчаяние в голосе Субина, которое он пытался скрыть. Мысль о том, что если Бомгю проиграет Игры, ему больше не придется страдать, но Субину придется прожить остаток жизни без брата, без лучшего друга.
Бомгю пообещал своей семье, что выиграет, и в последний раз крепко сжал их перед посадкой в поезд. К утру они будут в Капитолии.
Бомгю сидел один в комнате поезда, пытаясь собраться с мыслями, когда вошел Чхве Ёнджун. За ним следовала Рюджин, девушка трибут этого года.
— Я подумал, что будет лучше, если вы познакомитесь. Я вернусь через некоторое время, чтобы поговорить с вами о других вещах, но сейчас я дам вам немного времени, чтобы узнать друг друга — сказал Ёнджун, прежде чем выйти из комнаты.
Бомгю подумал, что глупо пытаться «познакомиться». В любом случае, они не могли выбраться живыми оба. Кроме того, он уже знал Рюджин. Она училась в его классе в школе, и они практически росли вместе. Когда он думал о Рюджин, он всегда вспоминал тот раз, когда попросил ее нарисовать фею на валентинке, которую он подарил своему возлюбленному. Он столько раз пытался ее нарисовать, но она всегда почему-то выглядела злой или как будто страдает от запора. Он несколько раз видел, как она рисовала на контрольных, и знал, что она хороший художник.
Конечно же, ее изображение феи было милым и совершенным. Она сказала ему, что после этого он был ей должен, но так и не пришла забрать должок.
Вспоминает ли она это сейчас? В то время им было около десяти лет, но она показалась ему человеком, который не так легко забывает, когда кто-то ей что-то должен.
– Как ты себя чувствуешь? — спросил Бомгю, отголосок вопроса, который он задал Субину сегодня утром на кухне. Было ли это действительно тем утром? Всего за несколько часов весь мир Бомгю сошел со своей оси, а он все еще шатался.
Рюджин закатила глаза, но все же встретилась взглядом с Бомгю.
– Как ты думаешь? – прежде чем Бомгю успел ответить, она продолжила.
– Я в порядке, я думаю. Насколько я могу быть в порядке. Я имею в виду, я была в абсолютном ужасе, когда они назвали мое имя, и я до сих пор в ужасе, но я думаю, что смирилась с этим – она играла со своими черными волосами, пока говорила, и Бомгю подумал, не было ли это нервной привычкой, которой он никогда не уделял достаточного внимания, чтобы заметить.
– А ты? Ты боишься?
— Нет, — сказал Бомгю. И это было правдой. Столько мыслей пронеслось в его голове, но ни одна из них не была страшной – Мне скорее очень грустно. Что бы ни случилось, моя жизнь уже никогда не будет прежней.
– Да, я понимаю. Все произошло без предупреждения. Нам дали несколько минут, чтобы поговорить с нашими семьями, но этого недостаточно. Я даже не успела попрощаться со своей девушкой. Я бы хотела, чтобы они дали нам день, чтобы просто, я не знаю, оплакивать наши жизни – первые признаки искренней скорби промелькнули на ее лице.
Бомгю откашлялся, желая сменить тему.
– Как ты думаешь, ты смогла бы сделать это? Победить?
Рюджин рассмеялась, но это было пусто и лишено юмора.
– Нет. Без шансов. Я переживу первые несколько дней, потому что я могу бегать и прятаться, но я не думаю, что смогу кого-то убить, когда дело дойдет до этого.
Бомгю обдумал это. Он был сильным, быстрым и обладал базовыми навыками выживания. И больше всего на свете он хотел победить. Он должен был. Если не ради себя, то ради своей семьи. Ради Субина.
И каким-то образом он обнаружил, что если бы ему пришлось убить, чтобы вернуться домой, он бы это сделал. Это сделало его плохим человеком? Или было лучше быть как Рюджин и умереть, чем потерять свою человечность?
– Я не хочу, но думаю, что смогу. Я имею в виду, если бы мне пришлось.
Рюджин кивнула.
– Ну, если это не я, я хочу, чтобы это был ты. Я не знаю, против каких людей мы будем сражаться, но я знаю, что ты заслуживаешь того, чтобы выбраться. Я просто надеюсь, что когда я уйду, мне не будет больно.
Сердце Бомгю сжалось от смирения в ее голосе. Игры еще даже не начались, а она уже сдалась. Они никогда не были близки, но он всегда уважал ее. Она была добра ко всем, даже к мальчикам, которые не умели рисовать фей, и никогда не боялась быть собой в месте, которое делало все возможное, чтобы воспрепятствовать этому. Тот факт, что это пламя можно было подавить так легко и так быстро, заставил Бомгю бояться за себя и за свою совесть.
— Ты хочешь работать вместе? – вопрос удивил и Бомгю, и Рюджин. Она не ответила, но приподнятые уголки ее губ и озорной блеск в глазах дали ему ответ.
Когда Ёнджун вернулся в комнату, Бомгю был доволен тем, как прошел его разговор с Рюджин. Теперь у него был союзник, и, может быть, это все изменило бы.
Ёнджун плюхнулся на диван напротив пары, тяжело вздохнув при этом. Несмотря на то, что он был всего на пару лет старше Бомгю, Ёнджун, казалось, постарел на десятилетия после его Игр.
Да, он выглядел более здоровым, но его лицо стало жестче, что Бомгю видел только у мужчин возраста его отца. Его ярко-голубые волосы торчали под разными углами, как будто он не удосужился их уложить. Или как будто он водил по ним руками. Бомгю мог видеть некоторые проплешины, но не был уверен, было ли это из-за краски для волос или месяцев вырывания волос.
Но его глаза.
Мать Бомгю всегда говорила ему, что глаза никогда не лгут. Так было и с Ёнджуном.
Его глаза говорили правду — что его преследовали.
Вероятно, из-за того самого опыта, в который Бомгю собирался погрузиться с головой.
Ёнджун глубоко вздохнул, прежде чем начал говорить.
– Я буду честен с вами. Я понятия не имею, как делается это наставничество. Иногда мне кажется, что моя победа была просто случайностью. Бывают дни, когда я даже не могу вспомнить, как я это сделал. Но это не помешает мне сделать все, что в моих силах, чтобы убедиться, что один из вас победит.
– Самое важное, что вы должны сделать в ближайшие несколько дней — убедиться, что вы всем нравитесь. Да, вам нужно научиться выживать, но вам нужны спонсоры. Даже если вы совершенно не умеете обращаться с мечом, подарки от спонсоров могут продержать вас в живых достаточно долго, чтобы пережить всех остальных. Если вы правильно разыграете свои карты, вам нужно будет убить только одного человека, чтобы выиграть.
Бомгю наклонился вперед, ловя каждое его слово.
– Как нам заставить людей полюбить нас?
Ёнджун ухмыльнулся.
– Я не думаю, что у кого-то из вас возникнут большие проблемы с этим. Но у вас будет много возможностей похвастаться перед спонсорами. Завтра Парад Трибутов, который даст им первое впечатление о вас. Вы также можете получить спонсоров после того, как ваши оценочные баллы станут известны. Самое главное — это ваше интервью. Это ночь перед Играми, и это ваш первый реальный шанс показать всем, кто вы есть. Вот когда вам действительно нужно завоевать их. Но как только Игры начнутся, не беспокойтесь о спонсорах. Это моя работа. Вам просто нужно беспокоиться о том, чтобы остаться в живых.
Тяжелая тишина повисла на троице. В теории все звучало легко, но Бомгю знал, что все будет совсем не так.
Как будто он мог читать его мысли, Ёнджун сказал:
– Я буду здесь, чтобы помогать вам все время. Мы все обсудим по мере приближения.
Он одарил их ободряющей улыбкой, и Бомгю увидел его таким, какой он есть. Обычным парнем. За последний год его нарисовали этой мифической фигурой, поставили на пьедестал и объявили гордостью 7-го дистрикта. На самом деле, всего год назад он был именно там, где Бомгю был сейчас. Они оба просто пытались понять, как справиться с ужасной ситуацией, в которую они попали.
Остаток дня они провели, изучая основы, лучший способ найти еду и воду, важность убежища и что делать, если вы получили травму. Ёнджун пожелал им обоим спокойной ночи, призывая их отдохнуть перед прибытием в Капитолий на следующее утро.
Удивительно, но Бомгю наслаждался спокойным сном ночью. Не было нужды в кошмарах: ничто из того, что он мог выдумать, не было бы хуже его реальности.
—
Яркий. Это было единственное слово, которое Бомгю мог придумать, чтобы описать Капитолий. И по цвету, и по свету. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он все еще видел полосы света, танцующие перед его глазами.
За каждым углом был новый цвет, которого он никогда раньше не видел. Ткани розовых и красных оттенков, которых он даже не представлял, волосы окрашены в оттенки желтого и изумрудного, о которых он даже не подозревал.
Конечно, Капитолий он почти не видел, кроме нескольких мельканий из окна поезда, прежде чем его впустили внутрь. Парад Трибутов был сегодня вечером, и весь день нужно было потратить на подготовку к нему.
Его завели в темное здание с цементными стенами. Судя по всему, даже в Капитолии функциональность могла перевесить роскошь. Огни наверху были такими же яркими, как и прежде, флуоресценция заставляла Бомгю чувствовать себя так, будто его рассматривают под микроскопом. Что было недалеко от истины.
Перед ним лежал длинный прямоугольный стол, и его команде по подготовке потребовалось несколько грязных взглядов, чтобы понять, что он должен был на нем лежать.
После того, как его чистили и скребли так долго, что он почувствовал, будто сбросил целый слой кожи, ему разрешили сесть и велели ждать своего стилиста.
– У меня есть для тебя видение, — сказала невысокая женщина с длинными белыми волосами, подойдя к Бомгю.
Когда она говорила, ее руки тряслись, и Бомгю чувствовал исходящий от нее энтузиазм.
– Я Би, твой стилист! У меня уже есть твой наряд для сегодняшнего вечера, так что все, что тебе осталось сделать, это сделать прическу и макияж. О, я не могу дождаться, когда ты это увидишь! Тебе это просто понравится. Теперь об этих волосах… — говоря это, она начала проводить руками по его волосам, ее нелепо длинные ногти впились в его кожу головы — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы стать блондином?
Поскольку краска для волос была такой дорогой, Бомгю никогда не думал о том, чтобы перекраситься в какой-либо цвет, не говоря уже о блонде. Он сказал Би об этом.
— О, тогда тебе обязательно нужно стать блондином! Пойдем со мной, нам нужно начать немедленно, если мы хотим, чтобы ты был готов к сегодняшнему вечеру. Тебе понравится быть блондином!
Бомгю не был уверен, почему эта женщина, которую он только что встретил, думала, что знает так много о том, что Бомгю понравится.
Потребовалось три этапа обработки и несколько часов, чтобы черные как смоль волосы Бомгю приобрели именно тот оттенок светло-русого, который представляла себе Би. Судя по всему, его все равно нужно было тонировать, что бы это ни значило, но Бомгю должен был признать, что цвет ему очень идет. Несмотря на зуд в голове.
Что касается его макияжа, Би сказала, что ему не нужно много, достаточно, подчеркнуть естественные черты лица Бомгю. Несмотря на то, где он был и почему он был там, Бомгю почувствовал небольшой прилив гордости за свою красоту. Они также украсили его лицо зелеными блестками, чтобы связать его с древесной тематикой его костюма.
Потому что, конечно же, он должен был быть одет как дерево. Это было то, во что всегда одевались трибуты Дистрикта 7, сколько он себя помнил, и то, во что они будут одеты еще долго после очереди Бомгю в такой одежде. Которая, несмотря на обещания Би, ему не понравилась.
Штаны были коричневыми, с высокой талией и некоторыми текстурированными деталями, чтобы они выглядели как настоящая кора дерева, но не настолько, чтобы выглядеть убедительно.
Его верхняя часть переходила от коричневого внизу до зеленого вокруг ключиц, а оба рукава были зелеными, чтобы действовать как «ветви» дерева.
Хуже всего было то, что вся его одежда была покрыта настоящим мхом. И пахла. Единственным спасающим элементом была корона из листьев, только что возложенная на его голову. Это заставляло его чувствовать себя настоящим королем, пусть даже на мгновение и даже если он был правителем уродливых деревьев.
Бомгю воссоединился с Ёнджуном и Рюджин как раз тогда, когда пришло время садиться в их колесницы.
Казалось, что Рюджин встретила ту же замшелую судьбу, что и Бомгю, только в форме одежды. И черные волосы, которые были у нее только сегодня утром, теперь стали розовыми, как сахарная вата.
— Так они и тебя поймали? — спросила Рюджин, указывая на новый цвет волос Бомгю.
– Да, очевидно, это должно было сделать меня более привлекательным или что-то в этом роде? Это звучало как чушь, и теперь у меня болит кожа головы, но я выгляжу неплохо.
— Не смей жаловаться мне на свою кожу головы. Половина моих волос выпала, когда их расчесывали.
– Это – она схватила прядь волос, оттенок розового которого немного отличался от остальных – Это конский волос.
– Понял.
Ёнджун усмехнулся как над их обменом мнениями, так и над их появлением.
Бомгю повернулся к нему:
– Над чем ты смеешься? Разве ты не должен быть профессионалом?
Ёнджун взял себя в руки только для того, чтобы мгновение спустя из него вырвался смешок. Ему приходилось делать паузу после каждого слова, чтобы отдышаться. – Я не смеюсь! Клянусь, нет! В этом нет ничего смешного!
– Тебе приходилось надевать мох на свой парад? - Рюджин скривилась, когда она произнесла это слово.
– Уродливые костюмы в виде деревьев – это обряд посвящения в 7-м дистрикте. Вы должны гордиться тем, что надеваете зеленый и коричневый. Но все же, ваши вещи намного хуже, чем то, что я должен был носить.
Их разговор прервал крик: «Трибуты! Займите свои места!»
Игривый настрой был словно высосан из воздуха. Это был первый раз, когда Бомгю назвали трибутом. Это слово вернуло его в реальность.
На мгновение ему показалось, что он пришел сюда на какой-то ужасный показ мод и что утром он отправится обратно домой.
Бомгю забрался в колесницу, Рюджин сразу за ним. Они стояли высокие и гордые, с надутой грудью и высоко поднятыми покрытыми листвой головами.
Не думая о том, что он делает, Бомгю протянул руку Рюджин. Она взяла его с легкой улыбкой. Лошади впереди двинулись рысью, и довольно скоро их собственная колесница последовала их примеру.
И хотя до выхода на арену оставалось несколько дней, Игры начались.
