Please stop this nightmare I have every night

После нескольких дней проведенных в Капитолии, Субин и Ёнджун вошли в ритм. По утрам они спешили на площадь до прибытия потенциальных спонсоров. Затем они работали, останавливаясь то здесь, то там, чтобы быстро перекусить и узнать, как у каждого из них дела. Они ждали, пока люди разойдутся по домам, прежде чем сделать это самим, не желая упустить ни единого доллара для Бомгю. По вечерам они пытались приготовить ужин, так как это была их единственная сытная еда за день, но ни один из них не был отличным поваром. Ёнджун очень умело готовил одно конкретное блюдо из макарон, так что до сих пор они ели его на ужин каждый вечер. Затем они смотрели Игры каждую ночь до тех пор, пока едва могли держать глаза открытыми. После той первой ночи Субин больше не беспокоился о своей комнате. Это не было чем-то, что они обсуждали или планировали. Когда Ёнджун уходил в свою комнату, им казалось естественным, что Субин следовал за ним. При свете дня ни один из них не упоминал ночные страхи Ёнджуна или тот факт, что они проводили каждую ночь, практически обнимаясь. Сегодня вечером, как обычно, они растянулись на диване, пытаясь сосредоточиться на Играх. Происходило немногое, поскольку многие трибуты все еще скрывались, а цикл новостей исчерпал все возможные точки зрения на битву у Рога изобилия накануне. — Знаешь, это худшая часть, — вдруг сказал Ёнджун — Ожидание. Когда смотришь Игры из дома, оно кажется просто скучным наполнителем между всеми «хорошими» вещами, но когда ты там, ночи невыносимы. Я думаю, именно поэтому ночи для меня все еще тяжелы. В темноте трудно сказать, что я в безопасности. Страх все еще здесь. Каждый тихий звук мог быть приближающимся трибутом или пушечным выстрелом. У меня есть маленький ночник, который я держу включенным, но я оставил его дома. Вот почему… — Ёнджун замолчал, следуя их негласному соглашению не говорить о том, как они спят. Субин открыл было рот, чтобы ответить, но Ёнджун перебил его. — Не нужно говорить мне, что я здесь в безопасности. Логически я знаю, что я в безопасности, но это похоже на то, что какая-то часть моего мозга еще не совсем осознала это. — Это не то, что я собирался сказать, — сказал Субин. — Нет? — Нет, я собирался сказать, что считаю тебя очень храбрым. Требуется много мужества, чтобы просто пройти через Игры, а ты еще и должен приезжать сюда каждый год и заново переживать это. Я не думаю, что смог бы это сделать. И ты так усердно работаешь, чтобы помочь новым трибутам, что даже не беспокоишься о себе. Я думаю, это действительно замечательно. — Нет ничего храброго в том, чтобы убить 8 человек, — выплюнул Ёнджун. — Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через это. Если я когда-нибудь встречу президента Сноу, я лично убью его за то, что он... — Никогда не говори так. Никогда не желай убить кого-то. Ты такой добрый и нежный, я не хочу, чтобы ты прошел через что-то настолько уродливое. Особенно ради меня. От комплимента сердцебиение Субина немного ускорилось, но он все еще не мог подобрать слов. — Давай поговорим о чем-нибудь другом, — предложил Ёнджун и выключил телевизор. Субин сразу понял, что он хотел спросить. — Почему ты покрасил волосы в синий цвет? Лицо Ёнджуна расплылось в злой ухмылке. — Я всегда завидовал людям в Капитолии с их причудливыми волосами. Ты видел моду в нашем Дистрикте, она ужасна, но я подумал, по крайней мере, если бы у меня были крутые волосы, я мог бы сделать так, чтобы даже та одежда выглядела хорошо. Но решающим фактором было то, что я знал, что это разозлит президента Сноу. — Что? — Люди в Капитолии ненавидят, когда жители Дистриктов красят волосы. Даже такие невероятно красивые победители, как я. — Но они покрасили волосы Бомгю в светлый цвет для Игр. Они дали Рюджин розовые волосы! — возразил Субин. Ёнджун вздохнул: — Все по-другому, когда нам дают привилегию красить волосы, но в ту минуту, когда мы берем ее себе, это сводит их с ума. В конце концов, они же не могут позволить Дистриктам развлекаться так же, не так ли? Это просто еще один способ дистанцироваться от нас, и я, сделав это, немного сократил дистанцию. — Так что же сказал президент Сноу, когда увидел твои волосы? — О, он точно сказал мне, что он думает по этому поводу. Я полагаю, что слово, которое он использовал, было, ах да, нежелательный. Никто не любит победителей, которые не слушают. — Не то чтобы это имело значение, но я думаю, что Сноу ошибся насчет твоих волос — Субин почувствовал, как его щеки покраснели, когда Ёнджун бросил на него озорной взгляд. — Я имею в виду… просто… тебе очень идет. Как будто они растут из твоей головы в таком цвете. — Правда? Мне уже надоел этот цвет. Я думал о ярко-желтом цвете, думаю Сноу будет ненавидеть его больше всего, но, возможно, я оставлю их синими немного дольше. Какой цвет ты бы выбрал, если бы мог? — Я особо об этом не думал, но если бы мне пришлось выбирать, то небесно-голубой? — Значит, у нас будут парные цвета? Субин поперхнулся водой, которую пил. — Шучу, шучу, — хихикнул Ёнджун. — Так, эм, ты любишь моду? — поспешно спросил Субин, пытаясь сменить тему. Ёнджун продолжал улыбаться этой насмешливой улыбкой, но все же ответил на вопрос. — Да, я имею в виду, что это как-то… неуместно интересоваться модой дома. Мне нравятся некоторые из тенденций здесь, но некоторые из них просто слишком. Субин согласился, вспомнив женщин-ворон и мужчину-павлина, с которыми он разговаривал на днях. — Как победитель, я смог увидеть много вещей, которых не смог бы в другой ситуации, например, старые фотографии и артефакты мира до Панема. Мне нравятся многие стили на этих фотографиях. Мне хотелось бы думать, что если бы все было иначе, я мог бы стать стилистом, дизайнером или кем-то еще. Наверное, это глупо. — Это не глупо. — О да, что бы тысделал? — Я хочу помогать людям чувствовать себя лучше. Но не как врач. Я… за несколько дней до начала Игр я пришел к Рюджин домой. Я мало что делал, просто разговаривал с ее мамой и играл с ее братом, но было видно, насколько это изменило ситуацию. Если бы я мог, я бы занимался этим. — Ух ты. Теперь моё действительно звучит глупо. — Нет! — Субин возразил — Ты хочешь заниматься любимым делом! — Верно, и я люблю одежду, — закатил глаза Ёнджун. — Ну, когда ты так говоришь, это звучит немного глупо, — пошутил Субин. — Эй! Ёнджун хотел ударить Субина по руке, но Субин скатился с дивана как раз вовремя, чтобы избежать удара. Не желая так легко проигрывать, Ёнджун вскочил с дивана и начал преследовать Субина по гостиной. Субин перепрыгнул через диван, нырнул под кофейный столик и побежал на кухню, чтобы избежать гнева Ёнджуна. Видимо, Ёнджун понял, что не может догнать Субина и его длинные ноги, поэтому вместо этого он начал бросать в него подушки. Субин отбил их той же кастрюлей, в которой Ёнджун готовил обед. Субин ударил по одной подушке так сильно, что она ударилась о живот Ёнджуна, выбив из него дух. — Я… сдаюсь, — хрипло сказал Ёнджун, прежде чем драматично упасть. Субин наклонился, чтобы помочь Ёнджуну встать, когда старший взял ближайшую подушку и ударил его ею. — Хорошо, вот теперья закончил. — Я думаю, тебе пора ложиться спать, — сказал Субин. — Как скажешь, дорогой, — пропел Ёнджун. Субин изобразил рвотный рефлекс, чтобы отвлечься от румянца, который, как он чувствовал, заливал его щеки. _____ После боя на Роге изобилия найти спонсоров для Субина стало не так уж и сложно. Люди искали его, а не наоборот. Некоторые сочувствовали смерти Рюджин и хотели помочь, чем могли. Другие восхищались тем, как Бомгю держался против Профи, и спонсировали его, чтобы, если он выиграет, они могли похвастаться тем, что поддерживали победителя «с самого начала». Субину было все равно, каковы были их причины; он был просто рад взять их деньги. По ходу Игр они понятия не имели, что может понадобиться Бомгю для выживания и сколько это будет стоить. Приток денег также был частично благодаря Ёнджуну, который теперь более тесно сотрудничал с Субином. Раньше Ёнджун занимался спонсорством Рюджин, а Субин занимался всеми спонсорами Бомгю, но теперь у них не было причин расставаться. Субин был поражен тем, как легко ему это давалось. Конечно, Субин стал лучше с тех пор, как они начали, но для Ёнджуна это, казалось, было естественным. Все, что ему нужно было сделать, это улыбнуться, и толпы людей были у его ног. Он словно магнит, притягивал всех на свою орбиту. Он заставлял людей чувствовать себя важными. Мужчины и женщины одинаково перекрикивали друг друга, чтобы привлечь его внимание, потому что его взгляд заставлял их чувствовать себя единственными людьми в мире. Когда Субин не был осторожен, он тоже это чувствовал. Субин смотрел, как Ёнджун творит свою магию, когда почувствовал легкое прикосновение к своему плечу. Он повернулся и увидел мальчика, который выглядел настолько нормально, что выделялся на фоне ярких цветов и сумасшедших костюмов. Мальчик был почти такого же роста, как Субин, но этот рост казался новым развитием, как будто он все еще привыкал к нему. На его детском лице не было никаких изменений, а волосы были черными и слегка вьющимися, не тронутыми краской или париками. — Ты здесь из-за Бомгю, верно? — спросил мальчик. Субин кивнул — Моя мама не разрешает мне столько носить с собой, так что вот чек. Число было таким большим, что Субин чуть не упал в обморок на месте. — Вы уверены, что все правильно написано? Это большие деньги. Мальчик снова взглянул на чек и сказал: — Да, уверен! — Если вы не возражаете, я спрошу, почему вы хотите дать ему столько денег? На эту сумму можно было многое купить. Мальчик пожал плечами и улыбнулся. — Я даже не смотрю Игры, но у меня уже есть все, что я хочу. — Тогда почему? — хотя он все еще был сбит с толку большой суммой денег, Субин спрятал чек в карман для сохранности. — О, мой друг абсолютно одержим Бомгю. Он, конечно, не признается в этом, и он не может использовать свои собственные деньги, так что я подумал, что я могу! Одержимый? У Бомгю есть фанаты? — Он говорит о нем постоянно, даже во сне! Мне пришлось ударить его, чтобы он заткнулся — продолжил парень. Субин не мог не рассмеяться над абсурдной идеей о том, что какой-то безымянный, безликий мальчик сходит с ума по Бомгю. Когда Субин откинул голову назад от смеха, он увидел, как лицо парня исказилось в замешательстве. — Я знаю, что не смотрю Игры, но ты не похож на прошлогоднего победителя. Ёнджун, его звали? Инстинктивно взгляд Субина метнулся к Ёнджуну, который все еще ухаживал за своими фанатами. Парень, более проницательный, чем ожидал Субин, ничего не упустил. — О… — сказал он. Субин пытался придумать какое-то оправдание, какое-то объяснение тому, кто он такой и почему он здесь, но у него ничего не было готово. — Я- — Не волнуйся. Я никому не скажу. Субин не так давно познакомился с этим парнем, и короткий разговор, который у него был с ним, был, мягко говоря, очень странным, но что-то в его улыбке заставило его поверить ему. Его тайна была в безопасности. Внезапно парень сказал: «Мне пора идти!» и ушел так же бесцеремонно, как и пришел. Субин крикнул ему в спину: «Подожди, как тебя зовут?» — Кай! — крикнул он в ответ. А потом он ушел. Все взаимодействие произошло так быстро, что Субин подумал, что ему все это показалось. Субин задавался вопросом, встретятся ли они когда-нибудь снова, но что-то глубоко внутри подсказывало ему, что он еще увидит загадочного Кая. В ту ночь, когда они вернулись домой, они отклонились от своего распорядка. Субин предложил заказать еду вместо того, чтобы Ёнджун снова готовил. Честно говоря, он боялся, что они будут страдать от недоедания, если будут продолжать есть только макароны. Кроме того, хотя он никогда бы не признался в этом Ёнджуну, ему надоело есть одно и то же блюдо ночь за ночью. Они отнесли еду в гостиную и ели, пока смотрели Игры. Эта часть их рутины никогда не изменится. Это был еще один день малой активности на Арене. — Скоро будет что-то большое, — сказал Ёнджун — Они не позволили бы этому продолжаться так долго, если бы у них ничего не было запланировано. Субин знал, что Ёнджун прав, но хотел, чтобы это было не так. Последние пару дней были огромным облегчением для Субина, поскольку ему не нужно было беспокоиться о безопасности Бомгю, потому что он был далеко от ближайшего трибута. Он не был готов к этому всепоглощающему бремени на груди. Субин чистил зубы, когда Ёнджун позвал его из другой комнаты. — Субин, иди сюда, я хочу кое-что тебе показать. Что бы Субин ни ожидал увидеть, войдя в спальню Ёнджуна — или их спальню, как это было сейчас — он не ожидал увидеть на стене сердце седьмого Дистрикта. Как будто их перенесли прямо в его центр. Было темно, но они все еще могли видеть людей, снующих в свете уличных фонарей. Вдалеке мерцал золотой свет. Хотя дом Субина был слишком далеко, чтобы быть его источником, он представлял, что это были его родители, оставившие свет включенным, чтобы он и Бомгю могли найти дорогу домой. Субин повернулся к Ёнджуну, который уже смотрел на него. — Тебе нравится? — Да, это… это так мило, Ёнджун. Субин слишком долго не мог оторвать взгляда от стены. Его сердце болело за Дистрикт 7 так, как он никогда не мог себе и представить. Ему было больно за покой и безопасность своего дома, за жизнь, которую он вел всего месяц назад. — После того, как я выиграл, мне пришлось приезжать сюда на всевозможные мероприятия. Я думаю, что это был третий раз, когда я был здесь, когда я обнаружил эту особенность. Всякий раз, когда я тосковал по дому, я просто выбирал Дистрикт 7, и это делало все немного проще. Когда я поднял его сегодня вечером, я вспомнил, что это и твой дом тоже. На мгновение мир остановился. Как будто это давало Субину время наверстать упущенное и понять то, что было до боли очевидно для всех остальных. Он снова взглянул на Ёнджуна, и вселенная как будто дала ему сигнал к пробуждению. И в этом тоже не было нежности, поскольку, казалось бы, из ниоткуда Субина поразило тревожное осознание. Почему Вселенная выбрала эту ночь, этот момент? Это то, что сказал Ёнджун об их общем доме? Был ли это нежный, полный надежды взгляд Ёнджуна? Или минуты, которые он делил с Ёнджуном, сталкивались, чтобы произвести взрыв, который он просто не мог больше игнорировать? Внезапно, все те моменты, когда румянец заливал его щёки, а дыхание сбивалось, обрели смысл. Каким-то образом Субин безнадежно влюбился в Ёнджуна. Ну, дерьмо.